Тьма в его глазах

— …хотите сказать, Равель, среди последователей Тёмного лорда уже всё не так гладко? Неужто это может свидетельствовать о том, что в скором времени нас могут ждать изменения? Возможно, бунты или восстания, подготовленные изнутри? Ведь это может сыграть на руку противникам режима… — Хочу на это надеяться, Уоррен. Но пока рано думать о каких-то глобальных изменениях. Известно только то, что среди приспешников Тёмного лорда сейчас немало размолвок и, я бы даже сказал, неприкрытых столкновений. Кто знает, куда они приведут и как помогут всем тем, кто на нашей стороне. — Но согласитесь, нельзя недооценивать влияние этих конфликтов. Чего только стоит исключение из числа особо приближённых к Тёмному лорду Драко Малфоя… Далеко не все Пожиратели смерти поддержали такое решение. Ведь наверняка у этого будут какие-то последствия. — О да, Уоррен. Это бесспорно нонсенс. — Напомним слушателям нашего эфира, что Драко Малфоя обвиняют в убийстве собственной матери Нарциссы Малфой и подозревают в убийстве Беллатрисы Лестрейндж. Также Министерство сообщило, что несколько домовиков в доме Малфоев были подвержены заклятию Империус, а их воспоминания были искусно изменены. Сейчас бывший Пожиратель находится в бегах. Как думаете, Равель, что задумал Малфой? Он действительно спланировал диверсию, убив своих родных-Пожирателей, или это фатальная случайность? — Не знаю, Уоррен, не знаю. Но очень надеюсь, что он одумался и хочет искупить грехи своей семьи, перестать служить Тёмному лорду. Я помню Драко Малфоя невинным мальчишкой, который учился в Хогвартсе и был хоть и не примерным учеником, но довольно смышлёным. Признаюсь честно, мне до сих пор сложно воспринимать его Пожирателем смерти… И я верю, что он совершил все эти кошмарные деяния во имя свержения режима… Гермиона злостно стукнула по кнопке, и радио моментально заткнулось. Её руки тряслись, а грудная клетка то и дело вздымалась от нервного дыхания на грани истерики. Она больше не могла слушать, как некий Равель (чей голос был до боли знаком и напоминал кого-то из бывших профессоров Хогвартса) пытается оправдать Малфоя в эфире «Поттеровского дозора»… Если б он только знал, при каких обстоятельствах умерла Нарцисса и Беллатриса на самом деле, он бы никогда не говорил такой чуши. Вот уже два года после побега из особняка Малфоев она жила в Австралии вместе с Роном, и единственной её связью с родным домом был старый карманный радиоприёмник. Раз в неделю Гермиона пыталась настроиться на волну «Поттеровского дозора», чтобы послушать новости из волшебной Англии, которые не контролировались Министерством и Пожирателями. Только там она могла услышать знакомые и тёплые сердцу голоса тех, с кем когда-то сражалась бок о бок, в надежде, что добро победит. Сейчас это были лишь голоса — людей, лишившихся настоящих имён и скрывающихся за безликими псевдонимами. Последние несколько эфиров ведущие то и дело вспоминали историю Драко Малфоя, и Гермионе было особенно тяжело их слушать. Якобы, приспешники Тёмного лорда заподозрили его в убийстве матери и тётки и перестали доверять, поэтому ему пришлось бежать. Некоторые члены оставшегося Ордена и «Поттеровский дозор» считали, что Малфой восстал против режима Тёмного лорда, поэтому так жестоко расправился со своими тёмными родственниками. Боже, если бы они только узнали это чудовище ближе… Если бы они только узнали его таким, каким знала его Гермиона… Она больше не могла слушать эти напускные гипотезы о Малфое, поэтому впервые в жизни выключила эфир прямо на середине. Спрятав радиоприёмник в карман, она поправила сумку на плече и направилась в сторону маленького маггловского коттеджного посёлка, думая о том, какую отмазку на этот раз придётся придумать для Рона, если он снова спросит, почему та задержалась на работе. Подойдя к двери, она закопошилась в поисках ключей и внезапно зависла взглядом на ручке. Дверь была приоткрыта. К её горлу тут же подобрался комок тревоги, а рука инстинктивно полезла во внутренний карман куртки — за палочкой. — Рон? — громко крикнула она, открывая дверь шире и заглядывая в дом. — Рон, ты здесь? Молчание в ответ. Гермиона тут же нервно сглотнула и направила палочку вперёд, проходя в дом и погружаясь в мертвецки тихий полумрак. Он пришёл за тобой. Он нашёл тебя. Драко Малфой никогда не бросает обещаний в воздух. Он нашёл тебя вместе с ребёнком и теперь тебе конец… — Рон!!! — взвизгнула Гермиона в два раза громче, пытаясь сбить ужасающие мысли в голове хоть чем-то. Услышав шаги за углом, она не раздумывая замахнулась и прокричала первое заклятье, что пришло ей в голову: — ДЕПУЛЬСО! Вспышка. Вскрик и грохот. Плач ребёнка в соседней комнате. — Дьявол, Гермиона… Что ты творишь? — Рон? Это ты? — Чёрт подери, а кто ещё? — Я не знала… Я подумала… Она наощупь прошла вперёд по тёмному коридору и включила свет. Рон лежал, распластавшийся среди разбросанных полотенец, корзинок и швабр, так как угодил прямиком в открытый чулан. Он встал на ноги, схватился за запястье с огромной кровавой ссадиной и тут же посмотрел на Гермиону с неприкрытой злобой. — Какого хрена? Ты совсем слетела с катушек? — Извини меня, — виновато пролепетала Гермиона. — Дверь была открыта. Я подумала, что это он пробрался к нам в дом. Спрятав палочку за пояс, она ринулась в детскую, откуда доносился плач. Маленький мальчик с кудрявыми пепельными волосами стоял на двух ногах в своей кроватке и, опираясь на бортик, заливался криком. Гермиона тут же включила ночник и опустила к нему свои ладони. — Скорпи, я здесь. Не бойся… Всё хорошо. Малыш протянул к ней ручки и, коснувшись матери, тут же начал затихать.

***

После такого грохота укладывать мальчика пришлось по меньшей мере час. Гермиона вышла из детской, тихонько прикрыв за собой дверь, и направилась на кухню, где всё это время её ждал недовольный Рон. Он сидел за столом, скрестив руки, и буравил взглядом сэндвич, который сделал ей на ужин. Гермиона села на стул напротив него и снова виновато глянула на его запястье. — Больно? Он ничего не ответил. — Прости. Я правда не хотела. Накрутила себе невесть что, увидев распахнутую дверь. — Да-да, снова Малфой. Я понял, — грубо ответил Рон и увёл негодующий взгляд в окно. — Уж извини, что только сэндвич. Планировал приготовить жаркое, но с такой рукой — без вариантов. — Ничего страшного. Я сделаю сама, — Гермиона встала из-за стола и подошла к холодильнику, лишь бы не сидеть напротив Рона и не чувствовать на себе его немое осуждение. Достав из холодильника мясо с овощами, она тут же потянулась за разделочной доской и ножом. — Так не может продолжаться, Гермиона, — не выдержал Рон, и у той забилось сердце от подступающей тревоги. — Невозможно жить с этой манией преследования. Ты понимаешь? — Пожалуйста, не начинай. Я же извинилась. — Сколько можно везде видеть его? Забудь уже это. Мы, чёрт возьми, на другом конце планеты! Мы же пообещали друг другу забыть всё, что приключилось с нами за последние несколько лет! Гермиона развернулась к нему лицом и тут же обиженно воскликнула: — Это не так просто, Рон. — Значит, старайся. Прикладывай усилия, — сквозь зубы прошипел он, и по его лицу было видно, что он сдерживает гнев из последних сил. — Обратись к специалисту и дай мне уже нормально существовать. Я не могу вечно заглядывать за угол в страхе получить от тебя заклинание в морду. И мне противно видеть, как ты трясёшься за этого ребёнка больше, чем за нас двоих… — Тише, Рон! — шикнула она и тут же сбавила тон. — О чём ты вообще говоришь? Ты же знаешь, что этот ребёнок — наша единственная возможность противостоять ему… — Да мне плевать! Я хочу жить нормально! — вскричал тот и вскочил со стула. — Тебе не понять, что это такое — жить с чудовищем в одном доме. Чувствовать себя его вещью, — Гермиона повернулась к нему спиной и начала с остервенением резать сладкий перец. — Если бы ты только знал, что я пережила… — ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ ЕГО НЕ УБИЛА? Она замерла. Глаза моментально зажгло от слёз, и Гермиона поняла, что не сможет долго их держать. Почему, сбегая из особняка, она не убила Драко Малфоя, который так заслуживал смерти? У неё не было ответа на этот вопрос. Рон будто прочитал её мысли. — Все эти годы я слышу от тебя только то, какое Малфой чудовище и как он ужасно поступал с тобой те полгода, — с ненавистью произнёс Рон. — Но у тебя был шанс убить его. Был же? Гермиона молчала. — Ты оставила его в живых и пришла ко мне на порог с его ребёнком, умоляя всё забыть! Ты! Умоляла меня! — орал тот. — Но сама так и не смогла этого сделать. Теперь ты видишь его везде. Только его… Гермиона опустила голову вниз и почувствовала, как обжигающие слёзы покатились по щекам. — Так почему ты его не убила? — Я отдала ему долг. Рон на секунду замер. Он развернул Гермиону за плечо и внимательно всмотрелся в её глаза, будто пытался прочесть в них что-то сокрытое. — Какой к чёрту долг? — Беллатриса Лестрейндж обнаружила меня в особняке Малфоев и хотела отдать в руки Тёмного лорда, — прошептала Гермиона нервным подрагивающим голосом. — Он убил её прежде, чем она коснулась Чёрной метки. Взгляд Рона тут же наполнился смятением. Он оторвал от неё свои руки и начал отшагивать назад, пытаясь переварить информацию, которая только что на него свалилась. — Ты никогда не говорила, что он спас тебя. — Потому что он спас не меня, — произнесла Гермиона ледяным тоном. — Он спасал себя и свою мать. Если бы кто-то узнал, что в их доме скрывается грязнокровка Грейнджер, их бы всех казнили, вместе с каждым из домовиков. Рон сел обратно за стол и замолчал. Гермиона вернулась к нарезанию овощей, чувствуя затылком, как тот начал обдумывать каждое её слово. Вернувшись к нему два года назад, она зареклась не вспоминать подробности того ужаса, что ей пришлось пережить в доме Малфоев. Поэтому весьма поверхностно описала Рону свою жизнь в маленькой гостевой спальне мэнора на самом верхнем этаже. Берегла его нервы. Правда, подробности имеют свойство вскрываться в самый неподходящий момент. Например, когда воздух на кухне наполняется напряжением, а тишина прерывается разве что звуками режущего ножа по доске. — Где твой шрам? — внезапно выпалил Рон, продолжая сверлить взглядом её затылок. — Шрам «грязнокровка». Он пропал с твоей руки. Гермиона пожала плечами и не мешкая соврала: — Они свели его, чтобы меня никто не раскрыл. — Они? Или это сделал он? — Какая разница, кто это сделал, Рон? Они хотели прикрыть свои задницы. — Я понял, — тот откинулся на стуле и упёр глаза в пол. — Это он свёл твой шрам. Мне надо спрашивать, трахались ли вы ещё, или два с лишним года назад был единственный раз? Гермиона бросила нож на доску так, что он подпрыгнул и свалился в раковину. — Как ты смеешь, — она обернулась и посмотрела на него глазами, полными слёз и ярости. — Как ты смеешь говорить мне такое?!.. После всего того, что со мной было… — Я уже не уверен, что знаю обо всём, что с тобой было! — язвительно перебил её Рон. — Я лишь знаю, что ты была мертва два года назад. А потом вдруг оказалась на моём пороге. С младенцем, рождённым от Пожирателя смерти… Малфой, Малфой, МАЛФОЙ. Все два года мы живём этой ублюдской фамилией! Иногда мне кажется, что ты втайне мечтаешь когда-нибудь снова встретить папашу своего ребёнка… Гермиона в два шага преодолела расстояние между ними и влепила Рону звонкую пощёчину. — Я обменяла рождение этого ребёнка на твою жизнь, идиот. Ради тебя я прошла через этот ад. Ты должен быть мне благодарен за то, что сейчас сидишь здесь, ясно? Из детской снова послышался плач. Гермиона схватила со стола салфетку и, не бросив и взгляда на Рона, пулей вылетела из кухни.