Тьма в его глазах

— Сколько с меня за сутки? — Девяносто долларов. — Держите сто, сдачи не нужно. И не давайте ему сладкого на ночь, иначе он не уснёт. Полноватая женщина-маггл взглянула на Гермиону поверх очков с вызовом: — Дорогая, не беспокойся, — сказала она деловито. — Уж я-то умею обращаться с детьми. А с твоим мальчишкой и вовсе не будет проблем, вижу, он у тебя ангел. Гермиона в ответ лишь натянуто улыбнулась. Стоило няне повернуться к ней спиной, чтобы поднять с пола упавшую игрушку Скорпи, как она достала палочку и, сглотнув с виноватым лицом, рассекла воздух. Заклинание Империо неслышно сорвалось с её губ, и еле уловимый золотистый шлейф проник прямо в затылок женщины. Прислушиваться к угрызениям совести было некогда — Гермиона собиралась оставить сына на целый день с незнакомым человеком, который совершенно не в курсе магических дел и чёрт его знает кем на самом деле является. Империус был единственным выходом на случай, если она не сможет вернуться. Противозаконным и непростительным. Но единственным для неё. Последние недели она проводила за планом действий, который составляла по рваным подсказкам Снейпа. На крошечном клочке бумаги, который Северус передал вместе с противоядием, Гермиона обнаружила с дюжину названий книг и страниц, на которых были ответы почти на все вопросы, касающиеся уничтожения змеи. Грейнджер до сих пор было сложно осознать всю невозможность ситуации — ведь ей помогал не кто иной, как убийца Дамблдора — но времени разбираться в этом не было… По подсказкам Гермиона готовила ловушку для змеи. И у неё был буквально один-единственный шанс заманить её в эту ловушку, чтобы потом сжечь Адским пламенем. Нагайна почти никогда не выбиралась куда-то в одиночку — в основном она всегда следовала за Тёмным лордом. Однако после уничтожения Малфоем крестражей, Волдеморт, чувствуя, что что-то происходит, неизбежно стал ощущать свою слабость. Он собирался навестить спрятанные осколки души, но перед этим решил насытиться естественным эликсиром силы, который помог ему воскреснуть несколько лет назад — ядом Нагайны. Поэтому он отправлял её охотиться в дикие волшебные леса, где она могла пожирать магических существ и наполняться их сущностью. Снейп дал Гермионе практически всё: карту, заклинание, противоядие. Не дал только одного — холодного рассудка. Оставить сына, трансгрессировать обратно в Англию, остаться один на один с огромной змеёй в попытке убить её — это казалось сумасшествием. Но Гермиона шла на него, стиснув зубы, потому что знала: назад пути нет. Если не она, то никто. Иногда фокус её мыслей смещался на Малфоя, и душа снова начинала рваться на части. Гермионе казалось, что время врозь, новая цель, новое возможное будущее притупят в ней эти чувства, но с каждой мыслью о Драко они ранили её всё сильнее. Новая цель, новое будущее, новая жизнь — если Гермионе удастся, то всё это будет… Но без него. Без. Него. Нет счастливого конца у этой чёртовой истории. Либо он умрёт, либо они умрут вместе, но каждый по одиночке. Иногда Гермиона думала: ради чего? Ради чего тогда она всё это делает, зачем пытается рискнуть? Но здравый смысл отгонял эти разрушительные мысли. Больная связь с Малфоем не имеет под собой ничего кроме боли. Ты не имеешь права перечеркнуть всю свою жизнь из-за того, что тебе пришлось выносить его ребёнка и стать заложницей собственных чувств… — она повторяла это каждый раз, когда эмоции начинали уничтожать её изнутри. С этой же мыслью она закрыла глаза, опрокинула склянку с Оборотным зельем и задержала дыхание для трансгрессии.

***

Ледяной ветер заполз ей под куртку и ужалил своим холодом мокрую спину. Там, куда она приземлилась было промозгло и ветрено до мурашек по затылку. Лес Гриздейл утопал в тумане, который стелился меж высоких стволов деревьев, окутывая кроны своей густой дымкой. Почва была мягкой и топкой, как после ливня. Гермиона огляделась: лес не казался глухим и пустынным, наоборот, он был наполнен звуками. Шелест в выцветшей, но высокой траве, скрип стволов под ветром, отголоски птичьего щебета… Это сбивало с толку, поэтому Гермиона юркнула за ближайшее дерево и аккуратно опустилась на колени, осматриваясь вокруг себя. Несмотря на родную землю под ногами, она всё ещё чувствовала себя на вражеской стороне: ловушки Пожирателей по-прежнему могут поджидать её в любом из этих мест. Внезапно где-то поодаль, за кустами, она услышала отстукивающие шаги. Сердце её замерло. —…Бролан сказал, что прочитал это по звёздам. Прогноз утешительный, не находишь, брат? — произнёс звонкий раскатистый голос. — Всё может измениться, я чувствую это. Для нас в том числе… — Не думаю, что стоит доверять предсказаниям Бролана, — ответил ему более тихий и сосредоточенный голос. — Почему? Бейн доверяет ему. — Бейн поступает безрассудно. Впрочем, как и всегда. Гермиона затаила дыхание и прислушалась. Сначала ей показалось, что это были егеря, но потом она осознала, что слышит голоса кентавров, которые мирно прогуливались по лесу и даже не имели понятия о том, что их кто-то слышит. «Бейн… — тут же пронеслось в голове Гермионы, и она почувствовала, как тепло начало разливаться по её телу. — Один из кентавров, что спас нас от Амбридж на пятом курсе… Неужели… Неужели он ещё жив?» Она не могла поверить что в этом ледяном лесу, охотясь на крестраж Волдеморта, сможет услышать хоть одно знакомое имя. Голоса стремительно затихали, и выглянув из-за дерева, Гермиона постаралась поймать кентавров взглядом, но лишь наткнулась на их удаляющиеся спины. Ей ничего не оставалось, как следовать за ними. Быть тише воды, ниже травы, но слушать каждое их слово, внимать каждой фразе, которая потенциально могла бы служить подсказкой. В маггловском обличии молодой женщины с вьющимися рыжими волосами она пробиралась сквозь кусты, стараясь двигаться за существами медленно, но уверенно. И одновременно с этим прислушиваться. — Бролану вообще стоит быть осторожнее в своих помыслах, — продолжил тихий голос, когда Гермиона вновь к ним приблизилась. — Они напрямую влияют на его нелепые предсказания. Они могут выдать его. Выдать… нас всех. Я не хочу закончить так же, как и некоторые наши братья, Фавель. — Но отрицать предсказания — всё равно что отрицать нашу сущность, Одд, — горячо возразил Фавель. — Не понимаю, почему ты так относишься к этому. — Потому что у меня есть голова на плечах. — Но мы бы могли объединиться! Могли бы… — Замолчи! — Я не собираюсь молчать! — Закрой рот, я сказал. Тихо. И внезапно Фавель повиновался. Привычные отстукивающие звуки их шагов стихли, растворились в шелесте леса. Гермиона, которая пряталась за высоким трухлявым пнём, тут же нахмурилась, пытаясь вслушаться в непривычную тишину. А потом лишь тихонько отшатнулась в сторону, чтобы мимолётно взглянуть на спины кентавров… По ушам ударил резкий звук хлыста, и она почувствала, как в её лицо больно разлетаются щепки. Отпрянув назад, она тут же сморщилась и закрыла себе рот руками, чтобы не закричать от страха. Стрела от лука. Не долетела до неё буквально пару дюймов и врезалась в сухой пень. — Я видел тебя, колдунья, — послышался требовательный голос Одда. — Выходи. Иначе второй раз я не промахнусь. Гермиона, опираясь спиной в единственное средство своей защиты, начала нервно выдыхать, и подбородок её задрожал. Она не знала, за кого выдавать себя кентаврам — ведь они могли запросто как отпустить её, так и привести к Пожирателям. Спасало лишь то, что внешность её была неприметной, и с ходу кентавры ни за что не опознают в ней Гермиону Грейнджер. С этими мыслями она поднялась с колен. Постаралась насильно выправить дыхание и быстро-быстро… думать. — Ты шпионишь за нами, колдунья? — послышался голос одного из кентавров. — Да, — уверенно сказала она и тут же вышла им навстречу, пытаясь изо всех сил унять дрожь в руках. — Я шпионю за вами, полукровки. И кажется… не зря? Фавель и Одд натянули тетивы на своих луках, направив их прямо на Гермиону, но она даже не шелохнулась вопреки уничтожающему чувству страха в душе. — Кто такой Бролан, позвольте узнать? И зачем вы хотите объединиться? Против кого? — вкрадчиво спросила она неестественно укоризненным голосом. — Возможно, мне стоит сообщить об этом в Отдел магических существ. Или кому-то повыше. Что скажете? Тут же в глазах Одда появилось беспокойство, и его руки начали медленно опускать лук. Однако второй кентавр был непоколебим: он так и стоял, целясь Гермионе прямо в голову. — Прошу прощения, — сказал Одд. — Мы не знали, что вы из Министерства. Фавель… не нужно. Опусти. — Не опущу, пока не скажет, зачем подслушивала нас! — со злобой процедил тот, поднимая подбородок выше. — Волшебники Министерства обычно не шпионят за нами, поэтому… она может быть кем угодно. У Гермионы прошёл холодок по спине. Но внезапно её рука сама потянулась в палочке и тут же направила её на Фавеля: — Будешь со мной пререкаться, полукровка? Опусти свой лук, иначе не успеешь спустить стрелу, как будешь мёртв! Я ударю в тебя смертельным заклятьем даже не задумываясь, ясно? Она не знала, откуда в ней столько злости. Столько уверенности, хотя с минуту назад она была близка к тому, чтобы заорать от настигшего ужаса. Но что-то жестокое, циничное и животное в ней заставляло хвататься за любую возможности спасти, отстоять себя. Фавель не шелохнулся: — Не верю. Ты самозванка, я вижу это по твоим глазам. Иначе ты бы не стала следить за нами. — Что ж, — тихо сказала Гермиона. — Можешь не верить. Но тогда ты умрёшь. Она замахнулась одновременно с тем, как Фавель сильнее натянул тетиву и был близок к тому, чтобы выпустить стрелу. Но не успел: с протяжным криком кентавр внезапно взметнулся вверх и тут же захрипел от боли, выбрасывая из руки лук и хватаясь за шею. Зелёная вспышка прошла мимо него. Гермиона застыла с палочкой в руке, с кошмаром вглядываясь в парящее в воздухе тело кентавра, не в силах произнести и звука. Вокруг шеи Фавеля блестели два огромных заострённый змеиных клыка, который протыкали его кожу до густых кровавых ручьёв и заставляли лишь гортанно хрипеть. Это была Нагайна. Одд отшатнулся и тут же направил свой лук на змею, но так и не выпустил ни одной стрелы. С пару секунд он лишь наблюдал, как существо растерзывает и пожирает его брата, но не мог… Не мог даже двинуться. Он знал, кто перед ним. Узнал это злое и опасное существо почти сразу. И понимал последствия каждого своего неверного действия. — О-одд… — прохрипел Фавель из последних сил, пытаясь разомкнуть клыки Нагайны у себя на шее. — П-помоги… Но тот лишь посмотрел на него с ужасом, отшагнул назад и тут же поскакал в обратном направлении. Гермиона отбежала подальше и направила свою трясующуся палочку на змею. Мысли бушевали в её голове, кровь била в её висках так громко, что на секунду ей показалось, что она не слышит ничего вокруг: ни хрипов умирающего кентавра, ни шелеста Гриздейла. Она видела эти сверкающие змеиные глаза, пасть, с наслаждением пожирающую ещё живое существо и пыталась решиться. Один взмах. Одно заклятье. Гермиона сжала палочку изо всех сил, прицелилась и взмахнула ей, выкрикнув заклинание так громко, что оно эхом прошло по лесу и заставила кроны деревьев шелохнуться. Палочка завибрировала в её ладони, но Адское пламя так и не появилось. Нагайна застыла. Чёртова змея будто почувствовала опасность. Она отшвырнула от себя истекающее кровью и бездыханное тело Фавеля и начала медленно ползти к Гермионе, сосредоточенно надвигаясь с оголёнными клыками. Та пятилась, не спуская со змеи глаз. Её сердце билось, как бешеное, ударяло по горлу, но Гермиона старалась держать себя в руках из последних сил. Сосредоточься, Грейнджер… Голос Малфоя — как будто это он говорил внутри неё. Она вспомнила, с каким хладнокровием он уничтожал крестражи Тёмного лорда, и тут снова попыталась выкрикнуть заклятье. В унисон с её криком Нагайна напала, и Гермиона тут же отбросила её свободным кулаком, начиная тут подкашиваться от жалящей боли. Один из змеиных клыков распорол ей куртку и вместе с ней кожу на её предплечье. Гермиона пискнула. — Тварь! Авада Кедавра! Но заклятье лишь прошло сквозь змею, даже не тронув её. Всё бесполезно. Она дошла до самого конца, но проиграла. Она погибнет здесь так же, как Фавель, от которого останутся лишь окровавленные куски. Никто не спасёт, никто даже не узнает, что она боролась. Пыталась. И Тёмный лорд окончательно победит. С этими мыслями она замахнулась и из последних сил выкрикнула заклятье в самый последний раз…

***

Всё её тело горело. Ей казалось, что она тонет в Адском пламени вместе со змеёй. Гермиона кричала в пустоту. Слёзы её текли по щекам и тут же начинали обжигать, будто превращались в кипяток. Она не могла открыть глаза, но знала: если откроет — то в них затечёт лава. Всё внутри, каждый орган будто накалялся до стального треска. Через несколько мгновений она очнулась на земле и поняла, что лежит прямо лицом в мокрой траве. На секунду пришло облегчение, но это уничтожающее пекло внутри неё всё никак не проходило. Гермиона попробовала подняться и тут же бессильно упала, чувствуя, как будто её кровь закипела, а кожа была близка к тому, чтобы расплавиться. Она убила змею. Но эта тварь, её яд — теперь убивает её саму. Распухшими, непослушными пальцами она полезла в карман в поисках пузька с противоядием. Руки предательски не слушались, а её куртка внезапно стала ей велика — видимо, действие Оборотного зелья прекратилось. Чёртов маленький флакон всё никак не хотел падать в её ладонь. Кое-как сжав его пальцами, Гермиона достала антидот из кармана, но тот тут же выскользнул и затерялся в траве. Её лицо исказилось и она бесшумно заплакала. — П… Помогите… — беспомощно шептала Гермиона и чувствовала, как мокрая земля налипла на её губы. Вряд ли кто-то её услышит. Но может, хоть кто-то… Одд, который не успел унестись так далеко. Или другие кентавры. Внезапно она почувствовала, как кто-то перевернул её на спину и дал вздохнуть полной грудью. Секунда — и в её приоткрытый рот попала ледяная жидкость, похожая на вкус на горький берёзовый сок. Гермиона не видела, кто это был, но она совершенно точно почувствовала, что человек пришёл за ней — пришёл спасти её. — Я убила змею… — пробормотала она, ощущая, как крепкие руки подхватывают её и уносят подальше от этого дикого пекла. — Драко… Я убила её...