Я умирала на коленях (где та, что спасла меня?)

Когда Уэнсдей проснулась, она обнаружила, что находится в лазарете Невермора. Она села, боль пронзила ее плечо. Это не имело значения; ей это вполне нравилось. Уэнсдей оглядела комнату, оценивая свое нынешнее положение. Снаружи было темно, значит, с момента битвы прошел по меньшей мере день. Ее раны были обработаны, хотя она не знала, кто их лечил. Последнее, что она могла вспомнить, это как она возвращалась к остальным ученикам с… Инид! Она должна была найти Инид. К счастью, это было значительно легче, чем в прошлый раз, потому что Инид была в той же самой комнате. Она была всего в двух кроватях от нее. И вот, во второй раз за сорок восемь часов, Уэнсдей Аддамс обнаружила, что сидит рядом с Инид Синклер, лежащей без сознания. Только на этот раз она знала, что с ними все будет в порядке. Инид выглядела намного лучше, чем раньше. Ее многочисленные раны были зашиты, и изрядное количество крови и грязи было смыто. Не все; вокруг ее ногтей и ран все еще была кровь. В ее волосах все еще была грязь. Инид никогда не выглядела такой красивой. Все в ее внешности служило напоминанием Уэнсдей, почему она влюбилась в нее. В глазах Уэнсдей Инид олицетворяла собой одновременно мир и насилие. Для любого другого она выглядела бы безобидной, но кровь, окрашивающая ее руки, и красные следы от гнева не соответствовали этому. Аддамс жила в мире трех цветов: черного, белого и красного. Уэнсдей никогда не могла понять, зачем нужен красный цвет, но теперь поняла. Красный был цветом жизни и смерти. Красный был цветом любви и ярости. Красный был цветом страсти. А Инид… Инид была страстной. Рычание оторвало Уэнсдей от ее мыслей. Это была Инид, она рычала и скулила во сне. Должно быть, ей снился самый красивый кошмар. Уэнсдей медленно потянулась вперед и взяла руку Инид в свою. Оборотень мгновенно начала успокаиваться. — Уэнсдей, — сказала Инид, ее глаза все еще были закрыты, а в голосе слышалась усталость. Она приподняла покрывало и откатилась в сторону: — Иди сюда. Если бы кто-нибудь другой во всем мире сказал это Уэнсдей, он получил бы яростный отказ. Но это была Инид, и Уэнсдей никогда не смогла бы ей отказать. Когда, наконец, наступило утро, Уэнсдей обнаружила, что находится в объятиях Инид. Она свернулась калачиком в оборотня. Уэнсдей потребовалось мгновение, чтобы осознать это, но Инид не просто держала ее; она защищала ее. Уэнсдей всегда жила только в бесцветном мире, мире черного и белого. Но затем появилась Инид, яркая и полная красок. С тех пор Уэнсдей поняла, почему красный был таким важным цветом для семьи Аддамс. Просто для Уэнсдей Инид была красной.