Часть 1
12 января 2023 г., 06:00
В некоторые дни это так:
Раннее утро, тихий, туманный час.
Они вдвоëм лениво расхаживают по квартире Кары, греясь в нежном тепле солнечных лучей, льющихся на открытое пространство. Кара, сгорбившись над плитой, всë ещë в свободной футболке и трусах-боксерах, в которых она укладывалась спать, напевает себе под нос, переворачивая блины. Волосы на еë затылке слегка торчат дыбом, растрëпанные после сна и ещë более взлохмаченные от утренних ласк Лены. Блинчики немного пахнут горелым.
Если говорить об образах семейного счастья, то всë это довольно приземлëнно и обыденно.
Лена окончательно и бесповоротно влюблена в каждую мельчайшую деталь этого.
Она всегда благоговеет перед Карой, перед еë возвышенным, притягательным, словно только-что-вышедшим-из-героической-сказки образом, но ей нравится наблюдать за Карой такой: уютной, бодрой и полностью принадлежащей ей. Это та обыденность, о которой Лена никогда не мечтала в своей жизни и которую было ещё более нелепо представить, учитывая ежедневную работу Кары. Но вот у них это есть, в комфортном присутствии друг друга: Кара сжигает их еду, а Лена наблюдает за еë неуклюжими действиями и думает, что она самая счастливая женщина во Вселенной.
Именно это притягивает еë всë ближе и ближе, пока она не прижимается к спине Кары, крепко обхватив еë за талию. Это вызывает у еë жены низкий, рокочущий смех, который эхом отдаëтся в самой глубине тела Лены.
— Завтрак почти готов, — объявляет Кара. Она слегка переступает, чтобы наклониться в объятия Лены, и та наслаждается ощущением каждого мельчайшего напряжения еë мускулов. Уткнувшись лицом между лопатками Кары, она просовывает руку под футболку, гладя ладонью пресс и щекоча пальцами жëсткие волоски внизу живота.
— Ты собираешься меня отвлекать? — спрашивает Кара, и Лена знает, что сейчас она улыбается, широко и немного самодовольно. В ответ она кусает еë спину, и Кара возмущëнно взвигивает:
— Эй, не кусайся!
— Я знаю, что ты можешь работать в режиме многозадачности, — растягивает слова Лена. Кара театрально фыркает, не-могу-поверить-что-мне-приходится-иметь-дело-с-этим, а Лена уже с хихиканьем прижимается к тому же месту поцелуем, нежным, успокаивающим, и еë язык инстинктивно выдаëт фразу из нескольких часто используемых криптонских слов: — Я люблю тебя.
Она чувствует, как мышцы в теле Кары расслабляются в ту же секунду, как слова слетают с еë губ, и ощущает, как та по-настоящему погружается в еë объятия: в тихой, нежной капитуляции. Кара поворачивается, чтобы тоже обнять еë, прижимая их тела друг к другу, и Лена откидывает голову назад, закрыв глаза и уже предвкушая нежный поцелуй, с которым блондинка наклоняется к её губам.
— Я тоже тебя люблю, — выдыхает Кара ей в рот. Лена пьёт эти слова, как нектар, сладкий, опьяняющий: она отвечает на поцелуй небрежно и страстно, теребя нижнюю губу Кары и хихикает ей в рот, когда одна из рук еë жены, как и следовало ожидать, оказывается на ягодицах Лены.
Затем что-то начинает пахнуть явно подгоревшим, и они отстраняются друг от друга. Кара поворачивается и стаскивает с плиты жалкие остатки их завтрака. Руки Лены всë ещë обвивают еë талию, а лицо прижато к спине, она трясëтся от смеха, пока Кара недовольно пыхтит.
— Я так хотела хоть раз приготовить тебе завтрак!
— Я ценю твои намерения, дорогая. — Лена щекочет бок Кары и в последний раз целует еë спину. — Вот тебе и повод снова купить сладких булочек у Нунана.
В конце концов, есть худшие способы провести утро, чем сидеть на коленях у Кары, кормить еë из рук лучшей выпечкой Нунана и использовать любой предлог, чтобы поцеловать сладкое месиво, которое остаëтся на губах еë жены.
***
В некоторые дни это так: Поздняя ночь, небо за окном уже чернильно-чëрное, и Лена даже не замечает, как на балконе приземляется Кара. Иногда Каре нравится разыгрывать скромность, прислонясь спиной к перилам и с лëгкой улыбкой наблюдая за Леной через стекло, пока та не осознаëт, что она здесь и не бросается в еë объятия. В другие дни, когда мир становится слишком шумным и слишком громким, и Каре просто хочется побыть рядом с Леной, она тихо стоит, задумчивая и тихая, повернув лицо к горизонту города и слушая сердцебиение жены. В такие дни Лена встаëт с кресла, толкает балконную дверь и выходит, зная, что Кара слышит еë приближение. Она движется медленно, позволяя Каре решить, как отреагировать на еë присутствие — повернуться с усталой улыбкой и обнять, или остаться неподвижной и молчать, пока Лена не подойдëт к ней. (Было бы неправильно сказать, что Лена предпочитает второе. Но в этом приглушëнном, робком танце есть что-то такое, словно ищешь синяки, о которых надо позаботиться после драки. Есть что-то такое дорогое для неë в том, как она должна уговаривать Кару позволить весу мира ненадолго упасть с еë плеч, сбросить свои доспехи и позволить себе опереться на кого-то другого.) Кара не оборачивается. Всë начинается с простого прикосновения — в момент, когда пальцы Лены касаются плеча Кары. Эта единственная точка соединения — как тонкий намëк. Кара не отстраняется, она никогда этого не делает; и рука Лены медленно начинает блуждать, кончики пальцев мягко скользят по жëсткой линии плеча Кары, пока не встречаются с затылком. Кара слегка мычит, и напряжение спадает, растворяясь с поразительной внезапностью. Теперь она в молчаливом согласии наклоняется к прикосновениям Лены, и та придвигается всë ближе и ближе, пока их тела не прижимаются друг к другу, еë руки обхватывают Кару за талию, удерживая, защищая. — Долгий день, любовь моя? В ответ слышится лишь усталый вздох, нежная тяжесть тела Кары ложится на еë руки, поэтому Лена делает то, что они обычно делают, когда у них не хватает слов. Сейчас еë губы могут прижиматься только к гладкому холодному материалу плаща и вороту костюма, что Кара не сможет почувствовать по-настоящему. Лена всë равно еë целует. Она прижимается к Каре плотнее, крепче, пока голова жены не опускается на еë плечо, а рука медленно накрывает еë ладонь, и Лена, встав на цыпочки, может уткнуться носом в лицо Кары, прижавшись лëгким поцелуем к еë щеке. — Я с тобой.***
В некоторые дни это так: Кара, тëплая и податливая, лежит под ней, распростëртая на кровати. Еë лицо вжато в подушку, которую так крепко обхватили руки, что мышцы на них напряглись. Однако это не скрывает полностью розовый румянец на еë щеках и не заглушает низкие надрывные стоны, которые она пытается подавить при каждом ленивом движении бëдер Лены. Это восхитительное зрелище — наблюдать за тем, как еë жена вот так постепенно сходит с ума. Лена намерена наслаждаться каждой его секундой. Мышцы на спине Кары напрягаются, когда Лена проводит рукой вдоль позвоночника, затем снова расслабляются, когда она нежно царапает кожу ногтями. Кара что-то бормочет в подушку, невнятные слова превращаются в прерывистый стон, когда Лена снова делает толчок бëдрами, сильнее, глубже. Она делает это снова и снова, положив руки на поясницу Кары и наслаждаясь тем, как закрываются глаза любимой, и сладкими, прекрасными звуками еë удовольствия… Пока Кара не закусывает губу и снова не зарывается полностью лицом в подушку. — О, не делай этого, дорогая, — упрекает Лена. Она ложится на спину Кары, покусывая еë плечо, изгиб шеи. В ответ Кара тихо взвизгивает и прижимается к ней, и Лена хихикает, немного вытягиваясь, чтобы еë губы едва коснулись уха Кары, когда она шепчет: — Я хочу тебя слышать. Она подчëркивает свои слова сильным толчком бëдер. На этот раз раздаëтся стон, громкий, беззастенчивый и достаточно порочный, чтобы отразиться эхом в груди Лены и осесть глубоко в животе. — У тебя это так хорошо получается, — бормочет она в плечо Кары. Еë голос звучит хрипло, поразительно грубо. Щëки Кары краснеют ещë сильнее, и еë губы шевелятся, но слова тихие, неразборчивые. — Не слышу тебя, милая, — поддразнивая, воркует Лена. Кара ворчит. Она облизывает губы и скользит рукой по одеялу, пока не встречается с рукой Лены, сплетая их пальцы вместе и очень нежно сжимая. — Сильнее, — выдыхает она и мгновение спустя тем тоном нуждающейся грубости, которому Лена никогда не могла отказать, добавляет: — Пожалуйста. Одну долгую мучительную секунду Лена не двигается. (Иногда ей нравится слышать, как Кара действительно умоляет, доводить еë до предела, пока она не сдаëтся. Но не сейчас, не в этот раз, не тогда, когда так приятно дать Каре всë, о чëм она просит.) Она опускает голову и оставляет лëгкий нежный поцелуй на спине Кары. — Как пожелаешь.
