Шум моря

Когда Шепард проснулась, на иссиня-чёрном небе уже мерцали звёзды, а вокруг не было ни души. Должно быть, Лиара уже отправилась изучать свои камни, а Джокер с Кайденом и Гаррусом, судя по количеству пустых бутылок неподалёку, спят на корабле вместе с остальной командой "Нормандии". Глубоко вдохнув тёплый ночной воздух, капитан поднялась на ноги. Отделённое от неё песчаной полосой, в лунном свете переливалось и сияло беспокойное море. Дышало солёной свежестью. Что-то тихо шептало не то ей, не то нагретому за день песку. Поразмыслив пару секунд, Шепард стянула сапоги с носками, подняла с земли покрывало, принесённое сюда ранее с её кровати, и направилась с ним к кромке воды. Ощущение нагретого за день песка между пальцами было таким... непривычным. Наверное, она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала такое непередаваемое тепло босыми ногами. Очарованная этим чувством и приятным теплом, она шагала по пустому пляжу до тех пор, пока "Нормандия" совсем не скрылась за скалистым выступом, покрытым кудрявой растительностью. Только тогда Шепард остановилась. Огляделась. Небрежно бросила покрывало на землю, а вслед за ним свои штаны, футболку и перевязь с оружием. Подгоняемая осторожными дуновениями ветра, в одном белье она нерешительно приблизилась к тёмной воде. Долго рассматривала отблески на поверхности, словно опасаясь, что сейчас со дна появится что-то пугающее. Но со дна ничего не появлялось, а волны так мягко и осторожно ласкали её щиколотки, что Шепард, более не раздумывая, закрыла глаза и погрузилась в тёплое море с головой. И в тот же момент почувствовала, как море принимает её в свои объятия с радостью, с какой обнимают дорогого друга после долгого расставания. Вот он - последний шаг её странного маленького ритуала. Больше её не потревожат никакие кошмары, это она знает точно. Вдоволь нанежившись в тёплых солёных волнах, Шепард без сожаления выходит на берег уже совсем другим человеком. Не человеком, белокожей русалкой. Ловит лунные блики лицом, плечами и бёдрами. Мерцание звёзд - солёными каплями на коже. И когда она садится на покрывало, ей кажется, будто всё вокруг изменилось вместе с ней. Нет больше прежнего Вермайра, а если она обогнёт скалу, не увидит и "Нормандии", лишь пустой лысый холм. Или и вовсе ничего, кроме зарослей, ведь и холм эта прежняя Шепард наверняка выдумала. И даже дурацкий бледный логотип N7, зачем-то напечатанный на её синтетическом спортивном топе, будто стал совсем незаметным. - Капитан Шепард, вам не стоит находиться здесь ночью одной и... безоружной, - отчётливо раздаётся вдруг за её спиной откровенно насмешливый двухтональный голос. - А вам не следует подглядывать за вашим капитаном, когда она в одном белье, однако же вы здесь, офицер Вакариан, - вопреки его ожиданиям в той же насмешливой манере парирует Шепард, даже не оглядываясь. - Фактически, я больше не в вашем подчинении. - Фактически, я СПЕКТР. И делаю, что хочу. - Даже если это противоречит здравому смыслу, а пограничная территория систем Термина кишит опасностями? - Я и есть опасность, - сама того не ожидая, дерзко выдаёт капитан, чем заставляет турианца стушеваться окончательно и молча опуститься на песок рядом. - Не возражаете? - Пожалуйста. - Что вы здесь делаете, Шепард? - Я задам вам тот же вопрос. Гаррус провёл ладонью по гребню. - Я выспался и решил прогуляться. - До утра ещё далеко. - Солнце здесь очень тёплое. Когда я засыпал, оно было еще над горизонтом. - Имеете в виду, вон там? - кивнула Шепард в сторону "Нормандии", где он, как она помнила, пытался игнорировать Аленко, - Я не видела вас, когда встала. - Я отходил, - уклончиво ответил турианец и как-то поспешно попытался сменить тему: - Значит, мне не показалось, что и вы спали? - Получается, что так. Значит, мне не показалось, что вы за мной шпионили? - Вовсе нет, я лишь держался неподалёку на всякий случай. Моё-то оружие при мне. - У меня тоже есть пистолет. - Простите, Шепард, но, судя по тому, что я вижу, вам придётся как минимум дотянуться до вашей перевязи, чтобы его достать. - Я могу сделать это достаточно быстро в случае чего. - Ну, попробуйте, - усмехается Гаррус. Шепард ищет взглядом перевязь, чтобы охотно продемонстрировать свою идеальную физическую подготовку и поставить на место насмехающегося над ней турианца, но с удивлением обнаруживает свой пистолет у него в руках. - Как вы это сделали? - Заранее, Шепард. Прости, просто хотел удостовериться кое в чём. - В чём это? - Что тебя очень легко уговорить на что угодно. И теперь, когда я знаю эту твою слабость, я, конечно же, ею не воспользуюсь. Может быть. - Это неправда! - моментально вспыхивает Шепард, - И кто-то явно нарывается. - Правда? И что ты сделаешь, применишь свои полномочия СПЕКТРа, чтобы... что? Турианец с усмешкой протягивает ей оружие, и она берёт его в руки с подозрительным прищуром. - Засранец. - Может, и так, - на удивление легко соглашается с ней Гаррус. - Однако же твой пистолет был у меня в руках, а голыми руками ты бы вряд ли смогла одолеть турианца в броне. - Не говори так. На курсах боевой подготовки нам поведали очень много... интересного о турианской анатомии. - Альянс располагает такой информацией? Чёрт, придётся срочно эволюционировать, - наигранно испуганным голосом бормочет он куда-то в сторону, после чего вновь оборачивается на женщину. - И что же вам поведали? Настаёт её черёд усмехнуться, когда она тянется пальцем к лицу турианца и едва ощутимо проводит мягкой подушечкой по ближайшей к ней мандибуле. Едва ощутимо для себя, но его это прикосновение заставляет вздрогнуть, и этого у него скрыть не получается. - Вот эти штуки. Очень чувствительные. И их легко сломать, - тихо проговаривает Шепард, чуть изменившимся голосом, внимательно подмечая каждое мельчайшее движение, пока Гаррус смотрит на неё непривычно пристально. - Да, это хороший приём. Сломанная мандибула - это очень больно, и наверняка дезориентирует противника. Он более не выдаёт себя ни единым движением, ни ровным спокойным голосом, ни даже взглядом, но Шепард уже увидела достаточно, чтобы её это не смутило. - Именно. Ты можешь сколько угодно хвастаться тем, что ты в броне, но оставлять столько чувствительных точек неприкрытыми - очень непредусмотрительно, если не сказать большего. - Что же там ещё тебе наговорили на этих курсах? - Из самого очевидного? Гребень. - Гребень намного крепче мандибул, - возражает Гаррус. - Всё ещё довольно хрупкий по сравнению с бронёй. - Да, но человеку будет сложно его сломать. Скорее всего, ты могла бы это сделать только двумя руками. То есть, рабочий способ, но не самый эффективный. - Вот как? Он кивает и слегка откидывается назад, чуть запрокидывая голову и закрывая глаза, всей душой радуясь, что эта невыносимая полуобнажённая женщина перестала смотреть ему в глаза и трогать чувствительные части его лица. Глубоко вдыхает. На мгновение ему кажется, будто в свежем солёном воздухе он чувствует что-то ещё. Что-то, чего в нём точно быть не должно... Прежде чем он оказывается в состоянии понять, что именно он почуял, на чешуйчатую кожу под гребнем ложится мягкая человеческая ладонь, заставляя его так и замереть с закрытыми глазами. - Шепард... - пытается он что-то сказать, и в этот раз хрипловатые субгармоники выдают его с головой. Тем не менее, она всё равно не даёт ему договорить. - Слабое место не сам гребень, а то, что под ним. - Вам это тоже в Альянсе рассказали? - Хороший солдат всегда ищет способы совершенствовать свои знания и навыки, - наклоняется она чуть ближе, чтобы дотянуться, и легко перебирает ногтями по чешуйчатой коже. Теперь уже турианец прерывает её, резко перехватив её запястье и встретившись с ней взглядом. До него, наконец, доходит, что он чует в воздухе. В воздухе возле неё. - Шепард, не надо - едва ли не рычит он ей в лицо, опасаясь лишний раз вздохнуть. - Прости, просто хотела удостовериться кое в чём, - явно дразнится Шепард. - В чём это? - Что ты не только из соображений безопасности за мной таскался. На это ему возразить нечего, но своим насмешливым тоном она невольно втянула его в опасную игру, из которой он просто не может выйти проигравшим. Всё ещё сжимая её запястье, он слегка притягивает её к себе. Делает глубокий вдох, чтобы убедиться. - Шепард, ты же понимаешь, что я могу чувствовать твой запах? - горячо и хрипло выдыхает он ей в ухо. - Что ты имеешь в виду? - искренне удивляется она, явно застигнутая врасплох. Он с силой упирается свободной рукой ей в плечо, заставляя её лечь на спину и вдыхая воздух возле её лица. Смешиваясь с горьковато-солёным бризом, этот особый густой запах становится ещё более особенным, ещё более необычным и притягательным, но турианец слишком одержим ею, чтобы это понимать. Он хочет чувствовать её и только её, вжимается лицом в шею, и даже шума волн не слышно за шумом крови в ушах. От каждого горячего выдоха, от каждого шороха жёстких пластин по её телу расходятся россыпи мурашек. - Ты тоже меня хочешь, - отстраняется он, чтобы с видом победителя пристально посмотреть Шепард в глаза. Она щурится, собираясь возразить, и Гаррус снова склоняется к её уху. С замиранием сердца хрипло шепчет: - Одно твоё слово, и я навсегда забуду об этом. Её ответа он ждёт слишком долго, чтобы всё это было правдой, но взамен получает несколько отрезвляющих секунд. Что если он ошибся? То, что на ней практически нет одежды, ничего не значит, ведь ему и так не раз приходилось видеть её в таком виде, когда она обрабатывала панацелином свои раны за какими-нибудь ящиками на вражеской территории. А эти её прикосновения... чёрт, очевидно же, что она просто пытается поставить его в неловкое положение. И ей это удалось. Теперь ему нужно лишь признать своё поражение, извиниться и больше никогда не смотреть ей в глаза. А лучше и не оказываться с ней в одном помещении. Турианец проводит пальцем по её запястью и, наконец, отпускает его, а в следующее мгновение Шепард приподнимается на локтях и целует его в совершенно не предназначенные для этого жёсткие пластины вокруг рта. Осторожно, всё ещё не до конца веря в то, что это происходит на самом деле. И очень чувственно. Достаточно для того, чтобы сомнения отпали сами собой. Обхватив её обеими руками за бёдра, Гаррус вжимается в мягкие губы, обвивает её язык своим, но этого всё ещё мало. Он отстраняется, чтобы зубами стянуть перчатки, бросает их рядом. Вновь нависает над Шепард, одной рукой упираясь в мягкое покрывало возле её головы, а второй накрывая её талию. Изучает голодным взглядом. Утыкается носовыми пластинами в чудную ямку между аккуратными ключицами и делает глубокий вдох. Жадно лижет солоноватую бархатную кожу, даже не замечая, когда и как Шепард избавляет его от верхней части брони. Всё ещё мало. Длинным гибким языком он прочерчивает влажную полосу на белой коже, обдавая её тяжёлым жарким дыханием. От нежной шеи до низа живота, и каждый вдох даётся ему со всё большим трудом. Каждый вдох всё более густой и маслянистый. Сердце Шепард пропускает удар, когда турианец разводит её ноги и упирается носом в тонкую полоску ткани. Его сердце замирает, когда он держит её бёдра и ласкается о них кончиками мандибул. Не прошло и двух минут с тех пор, как он страстно желал овладеть этой прекрасной женщиной, а теперь ему хочется продлить удовольствие. Сидя перед ней на коленях, он поднимает глаза ровно в тот момент, когда она, грациозно вытянувшись, обеими руками стягивает через голову спортивный топ, и лунные блики уютно ложатся ей на грудь. Не в силах оторвать взгляд, Гаррус наощупь расстёгивает застёжки своих наручей, откидывает их в сторону, неторопливо расправляется со всеми оставшимися частями брони. Зрелище завораживает, но просто смотреть недостаточно. Как только последний элемент доспеха оказывается в песке рядом, турианец притягивает Шепард за талию к себе, отчего той приходится сесть к нему на колени и взяться обеими руками за его плечи, чтобы не потерять равновесия. Она наклоняется к незащищённому прочными пластинами участку чешуйчатой кожи на его шее и медленно проводит по ней непривычно маленьким и мягким языком. Ощущение её тёплого дыхания на уязвимом месте заставляет Гарруса откинуть голову назад и инстинктивно прижать женщину к себе сильнее, но отчего-то он вдруг усмехается, приближаясь к её уху. - Очень мило, дорогая, но позволь, я покажу, как это делается, - произносит он низким вибрирующим полушёпотом, в завершение своих слов скользнув кончиком языка по хрящику и мочке нежного ушка. Прежде чем Шепард успевает возразить или хотя бы возмутиться этой из ниоткуда взявшейся наглости, он уже вжимает её в песок под покрывалом, один за другим покрывая всю её шею длинными влажными следами. Мягко мазнув по плечу и тонкой ключице, спускается ниже, к жемчужинам сосков, отливающих перламутром в холодном лунном свете. Едва ощутимо проводит по одному языком, вслед за этим тут же обласкивая его горячим выдохом. Очень аккуратно касается мандибулой. Последовавший за этим шумный выдох Шепард подсказывает, что лучше бы ему сейчас не останавливаться, как бы ни хотелось оторваться, чтобы вновь взглянуть на неё. Да он бы и не смог, особенно после того, как её пальцы медленно проводят по выступам гребня и ложатся на чувствительную кожу под ним. С полуприкрытыми от наслаждения глазами Гаррус дразнит её то узким твёрдым кончиком, то всей поверхностью длинного подвижного языка, пока его острые когти оставляют ощутимые розовые отметины по всему её телу, на котором и без того тают следы, повторяющие форму грудных пластин турианца. Он так увлечён, что даже не замечает, когда остаётся без визора - единственной вещи, без которой выглядит по-настоящему раздетым. И не замечает того, как поглаживания и поскрёбывания коротких ногтей Шепард по мягким чешуйкам под гребнем складываются во вполне различимое требование. Не замечает, но выполняет охотно и без промедлений. Проведя напоследок кончиком языка по ложбинке между грудей и коротко лизнув подтянутый живот в нескольких местах, Гаррус с аккуратностью, неожиданной для массивных по виду когтей, стягивает c её бёдер последнюю оставшуюся часть белья. И выглядит при этом настолько сосредоточенным, что Шепард бы даже рассмеялась, если бы эта короткая передышка между ласками не оказалась в тот же момент прервана особенно чувственным прикосновением к выпирающей внизу живота косточке. Не отрываясь, он вычерчивает на бархатной коже ещё несколько витиеватых узоров, прежде чем его язык скрывается между мягкими складками. С губ Шепард срывается короткий стон, и Гаррус не может удержаться от того, чтобы сильнее сжать её бёдра, изо всех сил себя контролируя, чтобы не проколоть их когтями. Видят духи, делать ему это становится всё сложнее... Запах желающей его человеческой женщины не идёт ни в какое сравнение с запахом любой турианки. Практически сводит с ума. Движения длинного языка становятся всё более резкими и прерывистыми с каждым вдохом, а мягкие пальцы под гребнем доводят едва ли не до исступления. Гаррус пытается отстраниться, чтобы глотнуть солёного воздуха и вернуть себе остатки трезвого разума, но удивительно сильная рука Шепард не даёт ему этого сделать. Издав глубокий вибрирующий рык, он прихватывает зубами внутреннюю сторону её бедра. Это, кажется, её только раззадоривает. Четырьмя ногтями и подушечкой большого пальца она с нажимом проводит по его затылку от самого чувствительного места прямо под гребнем до костяного воротника, и это движение слишком ярко отдаётся внизу его живота, чтобы такое игнорировать. С силой стряхнув с себя её руку, турианец выпрямляется, демонстрируя тело прирождённого идеального хищника, и притягивает Шепард к себе за бёдра, в этот раз не особо следя за тем, насколько он может её ранить. Похоже, что её тоже не особо это волнует. С раскрасневшимися щеками она любуется им из-под полуопущенных ресниц, пока её грудь ритмично вздымается от тяжёлого дыхания, но совсем недолго. По её телу проходит дрожь, и она с силой закусывает губу, когда он медленно и осторожно входит в неё с нетерпеливым рычанием. Последние крохи сосредоточенности он тратит на то, чтобы быть предельно аккуратным. Слегка надавливая чешуйчатой ладонью на низ её живота, он двигается в ней неспешно, но ритмично, не давая ей ни мгновения передышки и чувствуя, как нарастает возбуждение в её теле. Кажется, ещё никогда ему не было так сложно удерживать концентрацию, и, если бы не его безупречная турианская выдержка, он бы наверняка уже окончательно забылся рядом с этой прекрасной женщиной. Не в силах отказать себе в удовольствии, Гаррус ускоряется, но совсем немного, и этого оказывается достаточно, чтобы мышцы Шепард обхватили его член плотным пульсирующим кольцом, а сама она выгнула спину совершенно невообразимым образом со сладким протяжным стоном, смешавшимся с его рыком. Не останавливаясь и не дожидаясь, пока она сможет перевести дыхание, турианец нависает над ней и прижимает её своим телом. Жадно прикусывает её шею у самого основания и закрывает глаза, наконец, позволяя себе сосредоточиться на ощущениях. На ощущении того, как мягко и упруго он скользит внутри её горячего лона, влажного от слюны и смазки. Того, как она прижимается к нему всей поверхностью нежной кожи. И с какой лёгкостью он оставляет на ней метки от своих зубов. К этому всему добавляется что-то ещё. Он чувствует, как руки Шепард ложатся на его спину и ласкают тонкую кожу между пластинами. Этот контраст между тем, как он едва сдерживается, чтобы не сделать слишком больно столь деликатному созданию, заводит только сильнее. Но не так сильно, как... Одной рукой Шепард тянется к костяному гребню и, перекликаясь с ритмом движений турианца, принимается выводить на чувствительном участке кожи такие же узоры, какие он рисовал на её животе ранее своим языком. Но если язык у него один, то человеческих пальцев целых пять. И все они одинаково мягкие и тёплые. Ещё несколько мощных толчков и тяжёлых вздохов, и Гаррус, напрягшись до предела, издаёт сдавленное мычание ей в плечо, стискивая его зубами. С силой упирается в неё своим пульсирующим членом, вжимаясь тонкими пластинами паха в её кожу, наполняя её горячей вязкой влагой, пока все его мышцы сводит сладкой невыносимой судорогой. Он не знает, сколько проходит времени, прежде чем ему удаётся снова вздохнуть, и вместе с тем, как свежий морской бриз наполняет его лёгкие, по телу турианца проходит лёгкая расслабляющая дрожь. Только теперь он может разжать зубы и почувствовать металлический привкус на языке. Не без труда приподнявшись над Шепард на руках, он тяжело дышит и встряхивает головой, словно стремясь прогнать туман из головы. - Шепард, - пытается произнести он, но вместо этого издаёт лишь невнятный хриплый шёпот. Вместо ответа, она обхватывает его лицо обеими ладонями и притягивает к себе в ласковом поцелуе, таком нежном и, на удивление, отрезвляющем. Лишь вдоволь нанежившись в её руках, он находит в себе решимость отстраниться и обессиленно упасть рядом на покрывало, присыпанное песком. Отдышавшись, Гаррус приподнимается на локтях, чтобы оценить масштаб повреждений, и тут же недовольно морщится. Не считая того, что всё тело Шепард покрыто бледно-розовыми царапинами и следами его пластин, на её плече алеет глубокий укус - несколько ровных кровоточащих проколов от острых и тонких зубов. Проследив за его взглядом, женщина небрежно смазывает кровь ладонью. - Не переживай, под футболкой никто не увидит. - Шепард, ты... Турианец хмурится и на какие-то несколько мгновений выглядит необычайно сердитым. - Ты невыносима, тебе об этом кто-нибудь говорил? - В лицо ни разу. - Значит, я буду первым. - Как будто ты не уже, - тихо добавляет капитан, приподнимая уголок губ в усмешке. Гаррус закрывает глаза и проводит ладонью по лицу, после чего садится, подогнув одну ногу в колене и опираясь на руку. - Шепард, я причинил тебе боль. Позволил себе потерять контроль и оставить эти жуткие раны. А ты переживаешь лишь о том, что кто-то может их увидеть? - Да не сказать, что переживаю... - хочет уже снова отшутиться она, но, видя его серьёзный взгляд, вздыхает и тоже поднимается, чтобы сесть напротив. - Гаррус, без шуток, думаешь, меня волнует пара царапин после лучшего секса в моей жизни? И лучшего, что кто-то мог бы проделать своим языком в этой грёбанной галактике? Что я вообще, по-твоему, должна сделать, применить свои полномочия СПЕКТРа? Чтобы что? Возгордившийся столь лестной характеристикой и успокоенный непринуждённой шуточкой, турианец заулыбался, разводя мандибулы в стороны, и снова расслабленно улёгся на покрывало, притянув Шепард к себе за запястье. - Ну, знаешь... Не лучше, чем ты со своими пальцами. Чёрт, такие мягкие... - Ох, да ты и половины не знаешь. - Серьёзно? Если так, у тебя ещё будет время продемонстрировать. - Выберу самое неподходящее, чтоб моего лучшего снайпера не разорвало от гордости. - Откуда в тебе столько вредности? - Думаю, это твоя. Вон та, голубоватая на моей ляжке. - Туше. На какое-то время между ними повисла тишина, нарушаемая только шёпотом волн, лижущих влажный песок. - Гаррус... Я не хочу возвращаться на "Нормандию". - Тебе придётся, Шепард. Нам придётся. Не хотел говорить тебе раньше, но я так и не ходил к Паллину. Перед тем, как ты со мной связалась, я подал заявку на вступление в СПЕКТРы. Кроме того, тебя ведь тоже ждут в Альянсе. Она закрыла глаза, прикусив губу. Ей хотелось расплакаться, настолько хрупким был этот момент, и настолько она не хотела, чтобы этот стеклянный шар с блеском золотого песка, шумом изумрудной листвы и запахом солёного моря разбился. Но это должно случиться, и она это понимала. Всё, что они могли сделать - продлить волшебство настолько, насколько это возможно. Сделав глубокий вздох, она открыла глаза, устремив взгляд вдаль. Туда, где горизонт уже начал окрашиваться розовыми тонами, предвещая наступление рассвета. - Не думаю, что они без меня не справятся. - Мм? - лениво повернул к ней голову турианец, чувствуя, как скрипит песок, набившийся под костяные пластины. - Ты же героиня Цитадели, как это, без тебя не справятся? - Хакет прислал сообщение сегодня. Приложил пару координат и попросил разведать, как мы закончим тут, на Вермайре. Ничего особенного, просто подтвердить или опровергнуть предположения о том, что там могут находиться ценные месторождения, которыми мог бы заняться Альянс. Они могли бы послать кого угодно из разведки, но Хакет хочет, чтобы перед этим я встретилась с ним лично на Цитадели. Не знаю зачем. - Значит, хотя бы на Цитадель вернёмся вместе. Но не раньше, чем необходимо. До тех пор я не хочу отпускать тебя. - До тех пор я никуда и не собираюсь, - улыбнулась Шепард, заглядывая в льдистые глаза, едва ли не светящиеся так же, как и серебряные звёзды на тёмном небе. - Вот и славно, - промурлыкал Гаррус ей на ухо, подтягивая к себе поближе. - Какой там первый пункт назначения в твоём списке? - Алкера. - Это в Омеге? Далековато от Цитадели. - Не переживай, я обязательно навещу тебя, как только закончу с разведкой. - Не забудь, я буду ждать. - Не забуду. Турианец прижался лбом ко лбу Шепард в порыве нежности, внезапно накатившем на него. Так же, как с деликатным шёпотом накатывались на золотой тёплый берег солёные волны, подбитые нежной бело-кремовой пеной, в которой спали первые лучи поднимающегося солнца.