Высоко над морем

Это был самый обычный весенний день. Один из тех, когда солнце уже довольно высоко стоит над горизонтом, но его тусклые лучи греют слабо, а их тепла совершенно недостаточно для того, чтобы заставить распуститься цветы. Уроки закончились около полудня, но идти домой в такую рань не имело смысла, поэтому я медленно брел по улице, без особой цели и, по большей части, попросту глазея по сторонам. Наш городок был маленьким и не мог похвастаться какими-то особенно примечательными местами. Здесь редко можно было встретить приезжих, и каждый знал своих соседей в лицо. Единственное, что могло хоть немного выделить Скайфилд из массы подобных ему затерянных на карте городов, была пристань, находившаяся на самой окраине и служившая излюбленным местом встречи местных рыбаков, коих, несмотря на близость воды, здесь проживало не очень много. Летними вечерами я любил прогуливаться вдоль побережья, ощущая, как тяжело бьются о берег волны и щекочет пятки мокрый песок. Но теперь было слишком холодно, а других мест, куда я отправился бы с такой же охотой в промозглый день, попросту не было, и я продолжал бесцельно сворачивать с улицу в улицу, с тротуара на тротуар по вымощенной булыжником дороге, пока наконец не добрел до центральной площади. Вопреки тому, что время было не раннее, здесь было не слишком многолюдно. Я присел на скамейку и достал из сумки видавший виды синий блокнот и ручку и, разложив все это на коленях, поднял голову к небу. Оно было удивительно чистым, и только кое-где вдали, над самыми крышами низеньких одноэтажных домов тонкими полосками тянулись перистые облака. Я мельком взглянул на них, прикидывая в уме, стоило ли тратить на них чернила, но, посмотрев еще немного на высокую ясную гладь, со вздохом захлопнул свою карманную книжку. Это был третий день подряд, когда мне, как назло, не везло с пейзажами. Некоторое время посидев вот так, с задранной кверху головой и выражением лица, полным разочарованного сожаления, я собрался было подняться со скамейки и продолжить свой путь, как вдруг позади раздался легкий шорох. Я знал, что там не было ни кустов, ни деревьев, ни чего-либо еще, где мог бы прятаться человек, и, подскочив на месте, резко обернулся. – Привет! Чего поделываешь? Прямо за моей спиной с невозмутимым видом стояла незнакомая девчонка. Она с любопытством разглядывала блокнот, который я сжимал в руке. – Ты что же, облака рисуешь? Это интересно, – протянула она, и уже собиралась было подсесть ко мне, но я тут же вскочил, пряча за спину заинтересовавший ее предмет. – Так нечестно, – она нахмурилась и надула губы, – Я с добрыми намерениями, а ты сразу бежать. Кто же так делает? Мне хотелось задать ей тот же вопрос, но я был настолько обескуражен ее внезапным появлением, что не мог и слова произнести. – Не покажешь, ну и не надо, – сказала она, увидев, что я не намеревался завязывать разговор, – Но знай, что у меня к тебе дело есть. Я удивленно заморгал. Какое дело могло быть у этой странной девчонки ко мне, первому попавшемуся встречному, который мирно сидел себе на скамейке и, более того, уже собирался уйти? Однако я успел приметить, что одета она была ярко и не по-местному, что не могло не пробудить во мне любопытство. – Ну, и чего тебе? Она развернулась ко мне лицом, щелкнув каблуками ботинок по мостовой. – А я знаю, что ты местный, – сказала она, прищуриваясь от солнца, и лицо ее приняло такой вид, будто она не только видела мой блокнот, но и наблюдала за мной все время. Я непонимающе кивнул и уставился на нее круглыми глазами. – Я свои секреты кому попало не выдаю, но ты кажешься неплохой кандидатурой, – продолжила она задумчиво и еще пристальнее посмотрела на меня, так, что у меня по коже пробежали мурашки. – Так тебе что-нибудь нужно? – не выдержал я, пряча в сумку свои пожитки, – Если да, тогда говори поскорее или уходи. Она прищурилась, и на этот раз уже не от солнца. – Да, ты определенно мне подходишь. Только вот нервничаешь почем зря. Я ведь не кусаюсь. И не успел я возразить и полслова, как она схватила меня за руку и потащила за собой вдоль площади, туда, где в самом дальнем ее конце находились двухэтажные дома. Я неловко попытался выяснить, для чего ей вдруг понадобилось вытворять подобное прямо на глазах у прохожих, но она продолжала тащить меня, избегая прямых ответов и без конца поторапливая. Конца мы свернули за угол, солнце скрылось за крышами, и отовсюду повеяло еще большей сыростью. Пальцы незнакомки крепко сжимали мой рукав ровно до того момента, как мы добрались до самого высокого, аккуратно выкрашенного в лимонно-желтый цвет дома на узкой разбитой улице. Я редко бывал здесь как раз именно потому, что обстановка этого места вызывала у меня не самые приятные ощущения. Видно было, что, несмотря на внешнюю опрятность зданий, здесь мало кто жил, и дорога, петлявшая между домами, выглядела так, будто лет десять не видела ремонта. – Зачем мы здесь? – недоумевая, спросил я, когда мы немного отдышались. Незнакомка с самодовольным видом сделала несколько шагов по направлению к дому и ткнула пальцем в объявление, которое висело рядом на столбе. Оно, по всей видимости, было совершенно новым, потому что я ранее не видел в городе таких. – Вот! – сказала она и выжидающе посмотрела на меня, – Мы должны ее отыскать. Я пригляделся. На новом, еще не потрепанном ни ветром, ни дождем клочке бумаги была наклеена фотография бело-рыжей домашней кошки, а внизу мелкими буквами подписано: «Размер вознаграждения определяется нашедшим. Обращаться по такому-то адресу». Я взглянул на название улицы на углу одного из домов, затем снова на объявление, затем на девчонку и расхохотался. Она странно посмотрела на меня, однако ничего не ответила. – И ты ради этого через всю площадь тащила меня сюда? – Разумеется, – нисколько не смутившись ответила она, – А что, думаешь, это глупости? – Не знаю, – протянул я, задумчиво глядя в небо, – Кошки часто теряются, но я уверен, что здесь и кроме нас найдутся желающие ее искать. Да и… она вряд ли далеко убежала. Я даже почти уверен в том, что она прячется где-то за палисадниками. Девчонка потерла лоб задумчиво, но стоило мне только сделать в сторону шаг, поспешно проговорила: – То есть тебе это… совершенно неинтересно, да? – Неинтересно что? – переспросил я, и почувствовал, что терпение мое было на исходе. – Как, что? Искать, расследовать, копать, пока не наткнешься на истину, – сказала она серьезно, и ее глаза немного потускнели, будто на них на мгновение перестал падать солнечный свет. Я совсем не понимал, что она имела в виду. Она вздохнула. – И ты такой же. Почему-то когда я рассказываю людям о своем увлечении, они все смотрят на меня так, будто я пытаюсь внушить им теорию о существовании инопланетян. Что неправда, потому что я в них не верю. Но зато я верю в то, что люди, которые помогают другим, приносят миру очень большую пользу. Мысль была хорошая, но вот только я опять не понял, к чему она, и про себя подумал, что тактичнее было бы промолчать. – Вот взять, к примеру, это объявление, – продолжала она, – Ты разве не задумываешься о том, как интересно было бы узнать, куда пропала кошка этих хозяев? Они, к слову, мои новые соседи со вчерашнего дня. – Вчерашнего? – переспросил я, сперва недоумевая, но взглянув еще раз на своеобразный наряд незнакомки, догадался, в чем было дело. – Так ты приезжая? – Только сейчас понял? – с досадой протянула она, – Совсем невнимательный. А вот я сразу поняла, что ты местный. Она сделала длинную паузу и посмотрела себе под ноги. – Понимаешь, я совершенно не знаю город. Для меня даже собственный дом с площади отыскать затруднительно. Я не мог не улыбнуться, когда услышал эти слова. – Так это сущие пустяки! Здесь всего четыре квартала. Ты быстро выучишь. – С твоим-то хобби – добавил я, когда она подняла на меня взгляд. Ее глаза засверкали, она в два шага оказалась подле меня и с новой силой принялась дергать мой рукав. Это странное поведение порядком меня смутило, но я не знал, что мог сказать, чтобы она наконец отпустила меня домой. – А давай, ты мне покажешь все улицы? – предложила вдруг она совершенно невозмутимым тоном, – А я тебе взамен часть вознаграждения отдам или даже все вознаграждение, если хочешь. Можешь даже сам сказать сумму, если только мне удастся поймать эту кошку. Я вздохнул и пожал плечами. Если речь шла о денежном вознаграждении, можно было бы и потерпеть ее болтовню еще полчаса. Мы покинули безлюдный переулок и направились вверх по параллельной ему дороге. Девчонку, кажется, совершенно не смущал тот факт, что мы были едва знакомы, и она без умолку болтала обо всем, что только знала. В особенности, о различного рода пропажах и похищениях, и, как мне показалось из многочисленных примеров, которые она приводила, знаний по этому вопросу у нее было более, чем достаточно. – И откуда ты все это знаешь? – поинтересовался я, когда широкая улица вывела нас на перекресток. – А вот не знаю. Оно как-то само. Я многое слышу, многое запоминаю, и оно автоматически отпечатывается у меня в голове. Я пожал плечами и решил ничего больше не спрашивать. Мы шли уже довольно долго, и как только позади остался большой деревянный мост, мне на ум пришла одна исключительная идея. – Давай возьмем левее, – предложил я, указывая пальцем в ту сторону, где за бесконечными рядами домов виднелась остроконечная красная крыша, – С правой стороны дорога разбита. Девчонка, по-видимому, действительно не знала маршрута и не заподозрила, что это была ложь, а потому сразу согласилась. Мы быстро пересекли улицу и пошли по левой стороне. Я был уверен, что пришло самое время улизнуть, пока она ни о чем не догадалась, но не успел и рот открыть, как она ахнула от удивления и подпрыгнула на месте. – Я помню этот дом! Ты там живешь, – сказала она, хитро прищурившись, – Я всю дорогу шла за тобой с утра. У меня внутри все похолодело от беспечности тона, с которым она произнесла эти слова. – Постой… Что? Ты сказала… шла за мной с утра? – Разумеется. Эту фразу, как я успел заметить, она использовала часто и, в большинстве случаев, не к месту. – Как ты можешь так говорить? Разумеется? Ты что следила за мной? – Не то чтобы, – проворчала она с недоумением, – Следить это громко сказано. Я скорее... просто шла за тобой до школы, а потом от школы до площади, просто чтобы дорогу не потерять. Она виновато улыбнулась. Я вспомнил о том, что уроки у меня сегодня закончилось гораздо раньше обычного, что заставило меня сомневаться в ее словах. – Хочешь сказать, и вас сегодня отпустили пораньше? Она кивнула. – Но как же ты узнала, что после школы я обязательно пойду к площади? Я ведь мог и сразу домой направиться, и тогда ты бы свою улицу не нашла, – изумился я, почти уверенный в том, что она не найдется, что ответить. Но девчонка по-прежнему невозмутимо смотрела на меня. – А я тебя вчера на той же скамейке видела! Знаешь, у нас есть окно на чердаке, оттуда даже край вашей крыши можно увидеть, если на цыпочки встать. – Надо же, – пробормотал я, удивляясь ее словам, и нетерпеливо шаркнул носком ботинка, – А с утра ты тогда что делала здесь? Она потупила глаза и замолчала, будто ей неловко было давать ответ. – Прогуливалась, разумеется. Утренний морской воздух, между прочим, очень полезен для здоровья. Я прямо-таки прыснул со смеха. Мой дом находился в противоположном направлении от пристани, рядом с единственным действующим заводом во всей округе, а потому идти сюда в поисках свежего воздуха было бы, по крайней мере, нелепо, а, по большей, попросту глупо. – Ты, кажется, и вправду нездешняя, – протянул я, указывая на столб густого дыма, который поднимался из-за крыш в нескольких улицах от нас, – Там завод, и по утрам он всегда дымит сильнее обычного. Лицо ее сначала побледнело, потом порозовело, а потом и вовсе сделалось красным. – А ты особо не зазнавайся! Вот я как выучу все улицы, и тогда посмотрим. Ты еще не знаешь меня. И потом… Хоть я здесь и недолго, но про тебя уже успела кое-что выяснить. Я покосился на нее с сомнением. – И что же? – Ну, – замялась девчонка, и ее глаза рассеянно забегали по сторонам, – Например то, что твои родители работают где-то за чертой города, но кто-то из них, вероятнее всего, отец, возвращается домой к обеду. А еще я знаю, что ты ключ сегодня забыл. Я отступил назад на два шага и вытаращил глаза. Хитрая улыбка озарила ее веснушчатое лицо. – Так и знала, что угадаю! А ты еще сомневался. Да я эту кошку за считанные часы разыщу, – гордо продолжала она, возвращаясь к своей затее. – Подожди, подожди, – остановил я ее прежде, чем она снова стала болтать о поисках, – Откуда ты все это знаешь? Она посмотрела на меня так, будто перед ней стояла глухая стена, а не едва знакомый парень со школы. – Я обычно секретов не выдаю, но тебе, пожалуй, скажу, – наконец ответила она самодовольно. – Это еще почему? – Да потому что до тебя медленно доходит. Ты сам ни за что не поймешь. Я вспыхнул и даже рассердился. – Это кто еще не поймет? Думаешь, я совсем глупый? – Нет, – она покачала головой, но самодовольства в ее голосе не убавилось, – Но из всего, что происходило ранее, я заключила, что ты не очень-то внимательный. С самого детства я вел дневники и записывал в них наблюдения за погодой, собирал гербарий, коллекционировал камни, зарисовывал облака и другие природные явления – все это требовало значительной концентрации, и то, с какой уверенностью эта девчонка указывала на мою невнимательность, довольно сильно меня задело. – Это говорит только о том, что ты меня не знаешь, – ответил я, повышая голос, – А я, быть может, даже понаблюдательнее тебя буду. Она цокнула языком и стала нетерпеливо раскачиваться взад-вперед на носках. – Если бы ты действительно был, то догадался бы, откуда я про твоих родителей знаю. Я не нашелся, что ответить, и замолчал, до глубины души задетый ее бесцеремонностью. – Ладно, – сказала она со вздохом, – Я страшно устала здесь стоять, так что лучше скажу, но быстро. С этими словами она подошла к краю дороги прямо напротив моего дома и указала краем ботинка туда, где на земле виднелось большое темное пятно прямоугольной формы. Апрель стоял холодный, но сухой, а потому пятна было практически не видно на блеклой земле. – И?... – протянул я сердито, – Что ты хочешь этим сказать? Она снова цокнула, но от колкости удержалась. – Ну, например, то, что у твоих родителей есть машина. А еще то, что они уезжают куда-то далеко, раз выходят из дома рано, вместе с тобой. Да и вообще… Если здесь всего четыре квартала, – она обвела взглядом улицу, – То к чему вам машина, если не для того, чтобы ездить в соседний город? Я слышала, там недавно открылись шахты. Быть может, твои родители и работают там. Я был абсолютно поражен и чувствовал, как ее догадки начинали сжиматься надо мной все более и более плотным кольцом. Осознание этой мысли неприятно отозвалось в сердце, и я вздрогнул. – Ах, я ведь еще забыла рассказать про ключ! – продолжала тем временем девчонка, – Это было последнее звено. Ее странная игра в сыщика порядком насторожила меня, и я начал терять терпение. – Ума не приложу, какие здесь могут быть звенья! Ты попросту не можешь этого знать. – Это если с твоей стороны смотреть. А с моей можно мно-ого чего увидеть. С этими словами она стала широкими шагами расхаживать взад-вперед, задумчиво уставившись в землю. – Я увидела тебя с утра, когда ты выходил из дома. Видимо, к тому моменту твои родители уже уехали, ведь машина не было здесь. Не знаю, кто закрыл дверь, но, вероятнее всего, отец, который и забрал с собой ключ. Запасной, при этом, остался дома, ведь когда ты вышел из школы после уроков, то обшарил карманы куртки и портфель, но не найдя желаемого, отправился бродить по улицам. А затем вышел на площадь, где я и заговорила с тобой, – протараторила она без запинки, да так быстро, что я почти не успел ничего понять. Но даже от того, что понял, у меня похолодело внутри. – Подожди. А как же тогда родители? Ты уверена, что отец приедет именно к обеду? – Нисколько не сомневаюсь. А иначе зачем ты привел меня сюда? Наверняка рассчитывал, что кто-нибудь откроет дверь, – хихикнула девчонка. Я отшатнулся от нее, как от какого-нибудь призрака. – Скажи, и часто ты вот так…? – Вот так… что? Развлекаюсь? О, каждый день! Представляешь, с самого детства. И мне все никак не надоест, – она прокрутилась на каблуках и хлопнула в ладоши, – А вот и твой отец возвращается. Я обернулся, и увидел очертания черного автомобиля, приближавшегося с дальнего конца улицы. В этот момент незнакомка немного смешалась, засомневавшись в том, стоило ли ей показываться на глаза отцу или нет, а затем быстро пересекла дорогу и в мгновение ока оказалось на противоположном тротуаре. – Дорогу запомнила, не потеряюсь, – крикнула она, – Если что, ищи меня на той улице, где выбоины везде. Я и моргнуть не успел, как она почти скрылась за поворотом, и только тогда вдруг вспомнил, что даже имени ее не спросил. – Эй, – крикнул я ей вслед, в надежде, что она обернется, – Тебя как зовут-то хоть? Девчонка остановилась как вкопанная; одна нога нелепо повисла в воздухе, занесенная над землей. – Меня? Знаешь же, какая десятая буква в английском алфавите? Вот на нее имя и начинается! – Вот же чудная, – только и успел подумать я, как за спиной раздался негромкий протяжный скрип – это отец парковал у дома машину. Через несколько секунд он вылез из нее, сердито чертыхаясь. – Вот опять ремни скрипят, – проворчал он, – Сколько в нее ни вкладывай, все равно что-нибудь неладно. Он поднял голову и заметил меня, застывшего посредине дороги. – Майк, а ты чего стоишь? Давай в дом скорее, я сегодня спешу, обедать некогда. Он бросил мне ключ, и через минуту мы уже были в прихожей. Отец повесил пальто на крючок прямо рядом с дверью и быстрыми шагами прошел в кухню. – А это кто с тобой был? – спросил он, когда я снял обувь и последовал за ним, – Друзья из школы? – Можно и так сказать, – нерешительно пробормотал я. Он не обратил внимания на тон и даже, как мне показалось, обрадовался. – Так держать, Майк. Давно уже пора, а то все ходишь один да один – смотреть тошно.