Высоко над морем

Это было чудом, но меня-таки отпустили. Без выговора не обошлось, и я целый час простоял с опущенной головой и заложенными за спину руками, выслушивая монотонные нотации. – Это тебе и за отца тоже, – наконец закончила мама, выпуская из рук вязание. – Твое счастье, что его нет здесь, а иначе не было бы для тебя никакой поездки. Я надеюсь, – продолжила она, – обращаясь к Дженни, сидевшей в дальнем углу и наблюдавшей за происходящим как зритель с последних мест кинозала, – что вы с мисс Рич проследите за тем, что ничего подобного больше не было. А то вдруг он вздумает в окно парома вылезти! А потом ищи на дне, как затонувший баркас! – Мам… Ну, я же не настолько глупый, – виновато заулыбался я, – такое только Дженни могла бы выкинуть. В эту секунду воздух как будто пронзила молния. Сыщица негодующе сверлила взглядом мой опущенный затылок. – Майк, не говори ерунды, – попросила мама, расставляя на столе чашки из сервиза. – Дженни, в отличие от тебя, подобным не занимается. – Само собой, – деловито кивнула девчонка, делая вид, что расправляет края мятой юбки. Я готов был хоть сейчас хорошенько врезать ей, но не мог и не смог бы, даже если бы рядом никого не было. Дженни захихикала и, не глядя на меня, подошла к столу. Чай мы пили почти молча, изредка обмениваясь взаимо уничижающими взглядами и пиная друг друга. Кончилось это тем, что Дженни пролила чай себе на кофту и сердито, даже не попрощавшись со мной, пошла к себе. Я догнал ее, когда она уже свернула за угол, и растерянно, немного глупо произнес: – Прости, это было… случайно. – За случайно бьют отчаянно. Я с добрыми намерениями, даже помочь пришла, а ты…! – А я ничего… Кто ж виноват, что оно так вышло. – Еще одна такая выходка, и я скажу мисс Рич, что ты не едешь. – Да ладно тебе, – примирительно начал я, но тут же получил щелчок по лбу. – Ай, ты чего дерешься!? – Я? Мне кажется, это ты первый начал. – Ладно, прости еще раз, – я ускорил шаг, чтобы перегнать ее и заставить посмотреть в глаза. – Не знаю, что на меня нашло. Я ведь согласен ехать. Девчонка тряхнула хвостиками, смерила меня надменным взглядом и вдруг резко остановилась, не давая мне сделать и шага в сторону. С долю секунды мы смотрели друг на друга, и я отчаянно пытался прочесть, что могло значить это действие. Ее губы дрогнули и исказились в кривой усмешке. – Снова врежет… и глазом не моргнет, – невольно подумал я, зажмуриваясь. – Знаешь, Майк… – наступила длинная пауза, – ты, конечно, дурак, каких поискать, но без тебя я бы все равно не поехала. – Что? – я застыл с выражением, исполненным самого искреннего изумления. Ожидая чего угодно, я сбросил со счетов то, что от нее можно было бы услышать подобное. – Что, так с дураками водиться нравится? – язвительно спросил я, опомнившись. – А что мне остается? – картинно вздыхая, удивилась она. – Не прогонять же, в конце концов, верного ассистента? И вообще… чего ты увязался за мной? Я опешил и не смог ничего ответил. Ее поведение начинало действовать мне на нервы, но я знал почти наверняка, что это была напускная важность. – Ну, я пойду тогда… Завтра утром увидимся, что ли… – неуверенно начал я, но, поймав ее взгляд, запнулся. – Ты уверен? – В чем? – Что со мной не пойдешь? Я понимал, что совсем и бесповоротно запутался. Да или нет? Идти или отказаться? Ехать или остаться? Все смешалось и я уже не знал, что было правильно. И, самое главное: правильно для кого? Для меня или Дженни, что все это время без зазрения совести вертела мной, как хотела? И что было бы, если бы я хоть раз сказал «нет» ей в лицо? – Нет… – Я так и знала, – раздосадовано вздохнула она, медленно переступая ступени крыльца, на котором мы сидели вместе в конце апреля. – Так всегда с тобой. – Мне просто… правда нужно домой. Я не хотел тебя обидеть… – оправдывался я. – Я сегодня и так весь день у тебя сидел. – Да, ты, пожалуй, прав, – наконец протянула она задумчиво, – но с утра чтобы был здесь без опозданий. Forsto du?* *Forsto du? – Ты понял? – Есть, капитан, – важно ответил я, но не смог сдержать предательскую улыбку. Что-то внутри меня перевернулось, и на короткий, едва уловимый миг, в памяти яркой вспышкой расцвели дни, когда я учил норвежский. Как отец читал мне про викингов, а, сидя в старом кресле на чердаке, я играл в их сражения. Как однажды во сне я видел синие фьорды и северные сияния. Это было так далеко, но слова девчонки будто на секунду сделали возможными существование дней, когда я не переживал из-за своего акцента. – Так держать, – кивнула Дженни, поворачивая ключ в скважине, но, глядя через плечо, застыла обескуражено. – Что у тебя с лицом? – Э-э… Так ничего, забудь, – почесав в затылке и шаркая ногой, пробормотал я, – просто вспомнилось кое-что. – Ну смотри. Ты имей в виду, что поездка у нас не на три дня, так что бери побольше вещей. Только… смотри, чтобы в чемодан все влезло. Чтобы не слишком тяжелый был, а то тебя выгонят из порта! С лицом всезнающего и за все ручающегося эксперта, неугомонная сыщица скрылась за дверью. Я хотел развернуться, чтобы пойти домой, но что-то не давало мне сделать это. Впервые в жизни. – Дженни, – вдруг позвал я, сам не зная, зачем. – Погоди минутку! – Чего тебе? – из-за двери высунулась недовольная физиономия. – Слушай, я тут подумал. Ты ведь любишь звезды… Тебе не нужен раритетный телескоп? Я сказал это вовсе не потому, что правда так хотел ей его отдать. Просто то, что вертелось на языке, было настолько больше меня, что я с трудом угадывал смысл собственных намерений. Что-то произошло в тот момент, когда я услышал те два, всего два, но таких знакомых норвежских слова. И даже, если бы теперь для меня еще существовала возможно сдать билет, я бы не сделал этого. – Мисс Рич, мисс Рич, – перебивая друг друга и запинаясь, мы со всех ног мчались в сторону пристани в большом порту Майлдвилля. Как первое звено большой цепи торговых портов Англии, это место было также одним из крупнейших узлов гражданского судоходства. Крошечный Скайфилд с его единственным пирсом не годился и в подметки величественному, гордо раскинувшемуся по всему периметру Майлдвилля «Жемчужному рифу». Поравнявшись с мисс Рич, которая дожидалась нас на пристани, мы запыхавшись, дружно поприветствовали ее, и замерли, в ожидании первого гудка, который должен был с минуты на минуту огласить начало посадки на борт. Пестрая толпа разодетых мужчин и женщин, плачущих и смеющихся детей, грохочущих цепей и плеск волн – все это еще долго звучало в моей голове нестройным маршем, витавшим в воздухе перед нашим отплытием. Погода, несмотря на все предупреждения синоптиков, стояла солнечная, ветер трепал нам волосы, вздымал рябь на волнах, распугивая беспокойных чаек. И мы молчали, в ожидании чего-то торжественно нового, что еще никогда не происходило с нами. Лицо мисс Рич казалось задумчивым, но, время от времени, поглядывая на шумящие за оградкой волны, она невольно улыбалась и переводила взгляд на нас. – Спасибо вам, – наконец сказала она немного смущенно. – Я никогда не думала, что скажу это, но вы спасли мне жизнь. Я так боялась повторить ошибки матери, что не заметила того, что было у меня под носом… Вы ведь простите меня за прямоту, если я спрошу вас… Почему вы… так стремитесь помогать другим? Я промолчал, давая слово Дженни. – Я… – начала она, – то есть мы, как команда… Просто не можем по-другому. Если мы детективы, это часть нашей миссии. Я всегда говорю, что главное то, как мы раскрываем дело, а не что получаем взамен. – Это я понимаю, – кивнула девушка, – но все-таки… Я не знаю никого, кроме вас, кто бы в четырнадцать интересовался подобным… Это огромный риск. – Риск? – переспросила Дженни, улыбаясь. – Кто знает? Но ведь все знают, что кто не рискует, тот не… – Пьет шампанское, – не удержавшись, вставил я. – Не раскрывает дела, – исправила Дженни, сверкая в мою сторону глазами. – Верно я рассуждаю, мисс Рич? Но девушка не ответила. Все ее существо сделалось слухом, тонко улавливающим приближение первого гудка. Секунда-другая, и вдруг весь порт, каждая лодка и беспокойные буйки заколыхались при трубном звуке, вырывавшемся прямо из сердца громадного лайнера. – Мы отправляемся! – крикнула Дженни, подскакивая на месте и тормоша меня за рукав. – Только представь, мы от-прав-ля-ем-ся! – Да понял я, понял, – отбиваясь от выплеснувшегося на меня водопада эмоций, рассмеялся я. – Уймись уже, а то вдруг сглазишь. Толпа одобрительно загудела, и я увидел, как медленно, будто лениво, сверху спускался трап, а внизу несколько, кажущихся сантиметровыми, человечков, тянули на себя цепь, что связывала его с берегом. – Ура! – неугомонно выкрикивала Дженни на разные лады, заглядывая в глаза будущим пассажирам. – А вы тоже едете в Осло? Очевидно, что да! Ведь мы все едем. Ой… – она запнулась, – точнее, плывем! Ее чрезмерный энтузиазм сбивал меня с толку, но я был рад, что наконец-то выбрался из дома, что избежал конфликта с родителями, что не заставил мисс Рич переживать насчет билетов и много чему еще. Название столицы не говорило мне ровным счетом ни о чем, но я отчаянно хотел взглянуть на нее хоть краем глаза. – Слушай, – я дернул за рукав ни на секунду не прекращавшую прыгать девчонку, – а ты была в Осло когда-нибудь? – Дай-ка подумать. Только раз в аэропорту. Но зато я была в Нарвике, в Тромсё, в Альте, в Бергене… Там, кстати, есть очень красивый фьорд. И в Альте тоже. О, и еще Согне-фьорд – второй фьорд по величине во всей стране, ты знал? – Откуда же мне это знать? – Ну… Может быть, из книжек. Ты же ботан. – Ботан? – возмущенно воскликнул я, – Эй, это кто еще здесь… – Господа детективы, не ссорьтесь, – добродушно рассмеялась мисс Рич, – иначе мы опоздаем на посадку. – Не опоздаем, – хватая чемодан, Дженни рванула вперед и скрылась в толпе. – Я уже здесь! – крикнула она, мелькая огненно-рыжей головой среди десятков серых кепок, цветастых платков, фуражек и шляп… Мы догнали ее и вместе предъявили свои билеты. День, которого я так ждал, наконец настал. Как чайка, парящая под самым куполом синего небосвода, я был свободен. От обязательств, школы, родителей и учителей. Никто не мог сказать мне, что делать, и от этого, неведомого ранее чувства, у меня кружилась голова. – Эй, – я дернул Дженни, когда она свесилась через перила, всматриваясь в гребешки белоснежных волн, – а далеко отсюда до Осло? – Понятия не имею, – радостно сообщила она, – но зато знаешь… Я придумала кое-что. Вот, послушай. И, невпопад предыдущей теме, запела: – Высоко над моря синевой, Кружит-кружит чайка над водой. Волны плещут, вторят ее песне, Подпевает ласково прибой. Хороводы водят солнечные блики, Словно звезды Млечного пути, Каждый лучик, каждый риф и отмель, Помогли ей дом родной найти… Я удивленно приподнял брови. – Ты сама… это сочинила? – А кто же еще! Нравится, да? Я так и знала! Мне всегда казалось, что это так неправильно по отношению к бедной чайке, что она всегда одинока. Тебе так не кажется? – Даже не знаю, – я озадаченно почесал затылок. – Никогда не задумывался об этом. – Как же! Чтобы ты и задумался, – засмеялась Дженни и, подставив мне рожки, озорно отпрыгнула в сторону. – Ух, ну и получишь же ты сейчас! – с деланным возмущением закричал я, бросаясь за ней вдогонку. – Господа детективы, что за шум у вас тут? – на палубу, где кроме нас с Дженни никого не было, выглянула мисс Рич. – Ну-ка, успокойтесь. Давайте я вас сфотографирую, а когда прибудем, фото родителям отправлю. Ловко ускользая прямо из моих рук, Дженни притормозила у бортика и, заложив руки за спину, рассмеялась: – Сы-ы-ыр! – Колбаса, – перебил я, отталкивая ее в сторону, и мы оба захохотали, как ненормальные. – Стоим ровно и не кривляемся, – подбодрила нас мисс Рич, наводя объектив. – Раз, два! – Ну и смешные мы, – Дженни протянула мне фотографию. Мы переглянулись, и вдруг улыбки одновременно сошли с наших лиц. – Это же прямо как… – взволнованно начал я. – Как то фото! – подхватила девчонка. – С моим дедушкой… – И моим тоже! – На пароме «Вечный», где они стояли так же, как мы, возле бортика. – Точно, точно! – Странное совпадение, – заметила Дженни, и я кивнул. – А, может, это вовсе не совпадение, а судьба? – шутливо спросила мисс Рич, поравнявшись с нами. – Ведь у моего дедушки тоже есть такая фотография. Он был капитаном «Вечного» до самого последнего дня, когда паром разобрали. Он сильно проржавел и обветшал. – Вот это да! А сейчас ваш дедушка где работает? – восторженно полюбопытствовала Дженни. – К сожалению, он умер десять лет назад. Ему было восемьдесят шесть. Внезапное осознание, как молния, поразило меня, и я жестом подозвал к себе Дженни. – Что же, получается, что отец мэра был знаком с нашими дедушками? – Похоже на то, – изумленно кивнула она, – Знаешь, что Майк… Я тут подумала. Может быть, на самом деле, все это время я не видела того, что было у меня под носом? – задумчиво проронила она, устремляя взгляд туда, где за линией горизонта красными всполохами догорал закат, – и все это время до самых интересных загадок, было рукой подать. – Может быть, – я пожал плечами и вдруг, вспомнив ее слова, прикрыл рот, чтобы скрыть хитрую улыбку. – Что это так тебя веселит, а? Я попятился, отворачиваясь. – Ты говорила как-то, что у тебя дальнозоркость с детства, – со смехом ответил я. Лайнер, издавав последний предупредительный гудок и содрогнувшись всем своим тяжелым корпусом, отчалил от берега. Впереди было только море, южный ветер и целая неделя отпуска в самой загадочной для меня стране – Норвегии.