Пропавшие ложки

Важные разговоры у них почему-то происходили в кровати. Эрвин и Леви привыкли обсуждать абсолютно любые темы, попутно находя решения для ситуаций не только личного, но и политического характера. Такие беседы нередко раззадоривали то одного, то другого, перетекая в дискуссии, но в конце концов усыпляли обоих, и на следующий день Эрвин бежал записывать ускользающие из головы обрывки слов. Для капитана же самой любимой частью были выступления на общих собраниях — именно на них все безрассудные ночные предложения из уст Эрвина Смита звучали уместно и рационально. Леви не мог назвать себя хорошим собеседником, хотя Эрвин уверял, что у него отличное чувство юмора. В подтверждение этому товарищи начинали вспоминать саркастичные шутки капитана, которые доводили их до колик в животе. Большинство возникало из-за обычной прямолинейности, но некоторыми Аккерман мог гордиться — все-таки смешить близких было приятно. У командора было гораздо больше таланта к ведению стратегии, чем к умению шутить. Леви воспринимал эту черту как очевидное — не может же Эрвин быть хорош во всем. Все неудачные попытки юмора Аккерман встречал с тайным очарованием, а когда они вдруг пробивали на неконтролируемый хохот, начинал подозревать, что Смит притворяется, чтобы дать окружающим ложную уверенность в их собственном мастерстве. Поэтому, когда Эрвин говорит, что предложил Военному совету отдать на хранение Леви сыворотку, превращающую человека в титана, это звучит как самая плохая из его шуток. Спальню освещает керосиновая лампа. Окна занавешены, — за ними уже сгущаются сумерки. И это их первый диалог после свержения власти, в котором Леви заставил Эрвина рассмеяться над самой глупой и нелепой вещью на свете, хотя командор давно уже понял, что отсутствующая рука — предмет колкостей только из сожаления. Аккерман завороженно наблюдает, как смех, по которому он скучал, постепенно становится тише. Стоит Эрвину отвести взгляд после сказанного, капитан приходит в себя. — Ты шутишь? — спрашивает Леви. — К сожалению, именно это мне не очень удается, — Смит опускает голову, сдавливая пальцами переносицу. Молчит, пока капитан не садится на кровать рядом с ним. — Леви, я не знаю человека, которому доверяю больше, чем тебе. Его ладонь была теплой, как всегда. Командор терпеливо ждал, поглаживая разбитые костяшки пальцев Аккермана. Тот сидел неподвижно, пока наконец не сжал чужую кисть. Казалось, он задолжал ответ на целую вечность. — Хорошо, я сохраню ее. Но решение использовать остается за тобой. Плечи Эрвина заметно расслабились. — Спасибо, — капитану оставалось только догадываться, чего ему будет стоить это согласие. — Ты единственный, кто сможет сделать правильный выбор. Но я постараюсь уберечь тебя от этой необходимости. — Даже не буду просить скрепить твое обещание кровью, — усмехнулся Леви. Глубоко внутри поселилась тревога, выталкивая на поверхность сознания давно забытое открытие. — Лучше сделай для меня кое-что. Эрвин поднял бровь, и в таком естественном и трогательном жесте были все ночи, которые они провели вместе. — Помнишь, что у меня только одна рука? — Еще раз услышу твои остроумные шутки, и вторая тоже не понадобится. — Ладно-ладно. Все, что угодно, Леви. Капитан слез с кровати и опустился на колени. Вытащил из-под деревянного каркаса ящик с лоскутами, поддел доску в полу и достал заметно почерневшие книжные страницы. Наблюдавший за этим Эрвин не произнес ни слова, но, как только собрался что-то сказать, Леви протянул ему рукопись. — Помоги мне найти источник Мимира. На утро они покинули город, отправившись в путь до восхода солнца. Сон пришел только в последние часы перед рассветом, но сваренный на скорую руку чай и прохладный утренний воздух постепенно разбудили обоих. Леви не сомкнул глаз, думая о том, правильно ли поступил, столкнув Эрвина с пути в самый ответственный для разведкорпуса момент. Пока они тихо выскальзывали из спальни, стараясь не греметь надетыми УПМ, спускались по скрипучей через одну ступеньку лестнице и седлали лошадей, он продолжал сомневаться. Эрвин выехал за ворота первым. Поравнявшись с ним, Леви понимал, что они отдаляются от штаба все больше и, уж если передумать и сдаться, то сдаваться нужно сейчас. — Как давно ты узнал? — слегка сиплым ото сна голосом спросил командор. Вопрос вернул Аккермана на несколько тысячелетий назад, когда будущее представлялось ему совсем иначе. Они точно так же гуляли в этих местах, разговаривая о том, чего никогда бы не случилось. Он взглянул на Эрвина — тот подставил лицо ветру и прикрыл глаза. — Я не знал, — Леви пожал плечами. — Просто хотел как-то разрядить обстановку. Полез под кровать, а там… — Эй, — слышит капитан сквозь бархатистый смех. — Не говори мне, что я так плох в конспирации. — Нет, ты заставил меня побегать. Майк тогда, наверное, решил, что к ночи кто-то из кадетов за свой косяк будет убит и закопан на заднем дворе. Они въехали в небольшой лес, предшествующий началу городских улочек стены Розы. Крыши домов начинали светлеть и наливаться цветом. Город еще спал, и было слышно только как цокот копыт отскакивает от закрытых ставней и догоняет торговцев, готовящих лавки к открытию. Патрулей военной полиции не было видно до самых ворот, что не могло не радовать избавлением от лишних взглядов. — Эрвин, — Смит повернул голову и тут же сощурился от прямых солнечных лучей. — Это хорошо, что ты не избавился от рукописи. — Можешь еще раз повторить, я не расслышал? — Все ты услышал, не придуривайся. Когда они достигли главных ворот Каранеса, Леви вдруг понял, что у них нет никакого плана дальнейших действий. Он сбавил скорость у запертого выхода, в то время как Эрвин взял чуть правее и пустил лошадь галопом к деревянным лифтам. Жестом показал капитану направляться к кабине, а сам спешился и поприветствовал солдат гарнизона, подоспевших навстречу нежданным гостям. Приложив руку козырьком ко лбу, Леви проследил за Смитом, для которого не существовало препятствий на пути к цели, после чего открыл дверцу подъемника и занялся страховочными ремнями для лошади. Вскоре он уже был наверху, перегоняя своего черного скакуна в следующий лифт, чтобы высадиться по другую сторону человеческого укрытия. Двое патрульных на стене нерешительно глянули друг на друга, прежде чем приблизиться к разведчику. Один из них отдал честь: — Приветствую Вас, капитан Леви! Разрешите узнать, получено ли у Вас разрешение на выезд и какова цель Вашего выезда? — Сбегаю я отсюда, — флегматично протянул Аккерман. — Доложите ребятам внизу. Буду жить один в дупле гигантского дерева. — Солдаты, опустить грузовой лифт! — послышался громогласный приказ Смита. — И его похищаю, — не меняя тона продолжил Леви, надеясь, что они с Эрвином разминуться раньше, чем тот отдаст следующую команду. И еще раньше, чем капитан пожалеет о своем внезапно приподнятом настроении. Патрульные, молча посовещавшись, развернулись к катушке подъемника и взялись за рычаги по обе стороны. Наверное, подумал Аккерман, действительно доложат, если затянем с возвращением. Дойдет до четырехглазой — пиши пропало. Титанов у Восточной части Розы было не так много, как в районе Троста. Еще меньше их было на Севере, но тогда дорога до точки, отмеченной на карте, заняла бы больше пяти дней. Двое высокопоставленных лиц не могли позволить себе такого, и Эрвин спланировал маршрут гораздо короче. Провизию они рассчитали с учетом постоянного движения — туда и обратно, чтобы в Стенах не начали бить тревогу. Оставляя записку Ханджи на двери спальни, Смит оставил еще одну, на всякий случпй, для Моблита. Но, если быть честным, впоследствии Леви меньше всего жалел о паре дней, которые они с Эрвином присвоили только себе. В первые часы пути им встретились всего несколько крупных особей. Эрвин разумно держался подальше от схватки, пока безжизненная туша не падала пластом, и помогал капитану быстрее вернуться на лошадь. Объезжая Лес Гигантских Деревьев, они столкнулись сразу с группой титанов из разных точек, что заставило Леви, ощетинившегося словно дикого зверя, расправиться с ними еще неумолимее предыдущих. Оказавшись снова на скаку, он каждый раз осматривал Смита на предмет увечий, и только после этого что-то дикое в его глазах исчезало. — Все хорошо, — заверил его Эрвин, стоило им миновать лес. — Ты сам не ранен? — Я цел, — ноздри Аккермана все еще раздувались после крутых маневров вокруг движущихся мишеней. — Все по плану. На тебе карта, на мне препятствия. — Леви, я еще не настолько бессилен, чтобы избегать сражения. — Ты лишился руки, — отрезал капитан, высматривая на горизонте новых титанов. — У меня есть другая, такая же. — Эрвин! — Извини, — звучало мягко сквозь предательскую улыбку, но было видно, что Леви немного полегчало. С наступлением заката они добрались до Стены Марии. Отчего-то казалось, что с уходом людей она, подобно опустевшему дому, стала жутким призраком самой себя. Этим наблюдением Эрвин поделился, пока они ехали по направлению к воротам во внешний район Финмонд, из которого им предстояло пройти всего несколько километров до источника Мимира. Леви показалось поэтичным сравнение каменного изваяния с жилищем. Он не решился поднимать тему о гигантах, замурованных в ней точно также, как в Стене Роза и Стене Сина. Эрвин прекрасно помнил об этой детали, и капитан постарался выбросить из головы все ужасающие подробности, свалившиеся на человечество за последние годы жизни. Однако он был готов поклясться, что и командор думал о тех, кто сидит в загривке каждого титана, неспособный управлять собственным телом и разумом, обреченный на смерть от удара острым мечом. Аккерман видел взгляд Эрвина, когда тот узнал об этом. Он видел его глаза. Этот взгляд был не похож на чудовищную истину, с которой придется жить каждому солдату. Это было похоже на озарение, захватывающее Смита во время изучения древних рукописей. Дальше на Юге их ждала Шиганшина. Леви на секунду задумался, смогли бы они вдвоем совершить экспедицию по возвращению потерянного города? Найти этот подвал, ставший всеобщей надеждой только из-за слов избранного мальчишки. Избавить многих солдат от безвозвратного пути. В момент, когда Смит кинул взор направо, в сторону ускользающей дороги к заветной цели, для Леви все стало ясно — уже нет. Случись это на десяток лет раньше, может они бы совершили задуманное. Теперь же им остается быть опорой для молодых. К ночи они прибыли в Финмонд. Внутренние ворота были пробиты, а, въехав на улицы города, пришлось двигаться медленно, огибая обрушенные здания. Лошади, выполнившие свою миссию за рекордное время, вскоре были избавлены от наездников и отведены в самодельное стойло. Эрвин обнаружил его, когда прислонился спиной к груде камней и чуть не попал под обвал. Оказалось, один разгромленный дом, придавив собой другой, проломил крышу, но оставил корпус жилища относительно целым. По указаниям Смита, Леви нашел городской колодец, долго возился с веревкой и, на одно мгновение, ожидал вытащить вместе с ведром часть человеческого тела или какой-нибудь ботинок. Напоив лошадей, они позволили себе по несколько часов крепкого сна, хотя Аккерману казалось, что он разучился спать. Как только небо зарделось первым проблеском нового дня, капитан и командор взяли фляги с водой и отправились к выходу из района Финмонд. В тишине покинутого даже титанами города лязг УПМ раздавался как-то особенно звонко. Они шли, не разговаривая, пребывая в слабеющих объятиях каждый своих снов. Эрвин несколько раз дотронулся до рукава куртки Аккермана, но, стоило тому обернуться, командор всегда шел рядом в полуметре от него. Солнце пряталось за облаками, отчего все вокруг плавало в пасмурной дымке. В отличие от района Финмонд, Шиганшина всегда вызывала у Леви ассоциации с пастью спящего зверя, в которую они собираются добровольно залезть. В Финмонде же, наоборот, не чувствовалось угрозы — город застыл в своей трагедии. Ни Ханджи, ни кому-либо еще так и не удалось понять, почему титаны обходят его стороной, но капитан представил, в какое уныние может впасть огромное неуправляемое тело от сгущающегося тумана и безмолвия. Представил и вздрогнул, привлекая внимание Смита. — Почти у ворот, — нарушил молчание Эрвин. Они вышли на центральную улицу, которая вела к зияющей дыре во внешний мир. Как бы Леви не надеялся пройти оставшиеся километры без использования УПМ в бою, у дремавшего возле Стены гиганта было свое мнение на этот счет. Трехметровый лежал на животе, повернувшись так, чтобы один глаз мог видеть пространство перед собой. Голова титана раздулась до размеров, которые тело было не способно держать на плечах, потому его засада среди развалин казалась скорее вынужденной мерой. Рот гиганта был открыт и обращен к небу, словно тот ждал, что добыча сама упадет на его иссохший язык. Леви обездвижил опасность прежде, чем сомкнулись огромные челюсти. Заметив, что Аккерман напрягся, идя через пробоину в Стене Мария, Эрвин потянулся и придержал того за рукав. — Осталось немного, — Леви кивнул, не реагируя на жест командора. — Судя по расчетам, около километра. При появлении титанов успеем отойти обратно на Стену. Но тебя, кажется, ничто не остановит. — Кто бы говорил, — их взгляды пересеклись впервые за прошедшие часы, и Леви моментально узнал то самое выражение голубых глаз. Леви утонул под напором воспоминаний. И он ни за что не потеряет этот взгляд. На выходе их встретил туман. Дальность обзора уменьшилась, но Аккерман только крепче стиснул рукоять меча и продолжил двигаться рядом с Эрвином. Они прошли несколько метров вдоль Стены и, повернувшись к ней спиной, стали удаляться в сторону леса. Леви показалось, деревья в нем совсем не высокие и растут на большом расстоянии друг от друга, но, чем дальше, тем крупнее становились стволы, а верхушки тонули в молочных облаках. Так далеко они еще не забирались. Вести сюда отряд потребовалось бы днями, и на горстке титанов сложности бы не закончились. Леви не покидало ощущение, что рукопись привела их на край света, где вечный туман и лес, конца которому нет. Или же, проведя в дороге еще сутки, они наткнуться на стену, скажем, София, о которой никому никогда не было известно. — Мне кажется, здесь ничего нет, Эрвин, — негромко произнес капитан. Они преодолели уже гораздо больше километра. — Извини. Я не должен был тебя уговаривать. Эй, ты тут? Эрвин ответил не сразу. Аккерман неотрывно смотрел на него, пока не начало казаться будто их самих постепенно поглощает туман. Они шли, не натыкаясь на деревья, по широкой и ровной тропе, а солнце мутным диском висело уже где-то за их спинами. — За что ты извиняешься? — улыбнулся Смит, наконец оторвавшись от дороги, и повернулся к нему. — На такое свидание меня еще никто не приглашал. — Равносильно спуску в Подземный город, — ухмыльнулся Леви, вдруг переставая жалеть о проделанном пути. Страх перед появлением титанов и долгое возвращение домой остались в пределах Стен, и если мир за ними выглядит как вечная прогулка с командором в туманном лесу, то ему, Леви, не на что жаловаться. — Все же, за что ты просишь прощения? — Меня не было с тобой всего один раз, и больше я не отойду от тебя ни на шаг. Ты спасаешь человечество, рискуя всем и забирая на свой счет чужие смерти. На тебе столько ответственности, а ты спокоен, хотя это же ни хрена не так. Я не знал, как тебе помочь, — Леви не ожидал, что умеет столько говорить. Оказавшись на краю света, язвить он совершенно разучился. — Эрвин, мы черт знает где, и это я предложил сюда отправиться, потому что твои гребаные голубые глаза перестали так ярко светить. Смит остановился, приковав к Леви свой горящий, как раньше, взгляд. И снова улыбнулся. Да лучше бы он убил меня прямо здесь, подумал Леви, пожинающий плоды своих откровений. Эрвин смотрел на него с нежностью и давно поселившейся в ней печалью, будто тоже хотел поделиться чем-то важным, но не мог. Или боялся. Эрвин Смит хоть чего-нибудь боится? — Спасибо, — только и сказал командор. Дальше он, видимо, идти не собирался, любуясь Аккерманом уже без остатка грусти в глазах. — Ты бы сразу сказал, что мне понадобится всего лишь выдуманный фонтан и помешательство на твоем оптимизме, чтобы у всех остальных не было шансов. — Почему же он выдуманный? — уже откровенно веселился Эрвин и, пока Леви ему сгоряча не врезал, поспешно взял себя в руки. — Обернись, пожалуйста. Они стояли на берегу озера. Туман, над его поверхностью, создавал полупрозрачный навес, который поднимался все выше с наступлением темноты, пока не растворился бы в воздухе, чтобы утром появиться вновь. Вода в озере казалась стеклянной, и Леви увидел в ней отражение птицы, пересекающей водную гладь в направлении заходящего солнца. — Думаешь, мы его нашли? — севшим от внезапного волнения голосом спросил капитан. — Это же может быть просто озеро. — В самом деле, обыкновенное озеро, — Эрвин осмотрел пригорок, на котором они находились, и двинулся вниз, к берегу водоема. — Давай поглядим поближе. На ватных ногах командор разведки и сильнейший воин человечества спустились к источнику Мимира, о котором неизвестный автор слагал свои сказки. Журчания воды практически не было слышно, — казалось, озеро кто-то нарисовал за секунду до того, как Аккерман его увидел. От источника веяло прохладой. Эрвин отстегнул УПМ и уселся на мелкую гальку, которой был усыпан весь берег. Леви, несмотря на укол разума при виде снятого устройства, сел рядом, чувствуя абсолютную безмятежность. Это просто озеро, — крутилось в голове, — и мы его нашли. Если бы у них в запасе оставалось чуть больше получаса, после которого нужно повторить маршрут в обратном порядке, но уже по темноте, они бы тут задержались. Леви был готов поспорить, что очень надолго, и Эрвин бы построил дом из воздуха, чтобы спустя много лет наконец убедиться, что озеро не мираж. Командор сидел, положив локоть на согнутую в колене ногу и, чуть ли не сняв сапоги. Аккерману нравилось видеть его таким — каждая из минут, проведенных возле источника, стоила всех догадок, расчетов, сумасшедших теорий, выдвинутых за время изучения рукописи. Стоила даже того дня, когда Леви разворотил шифоньер в старом замке и нашел то, что стало для них чем-то общим. Чем-то для двоих. — Кстати, откуда ты вообще знал про тайную комнату? — вдруг задал вопрос капитан. Почему-то ему до этого никогда не приходило в голову, как уверенно Смит выбрал именно этот участок каменной стены. — Мне рассказал Пиксис, — пожал плечами Эрвин. — В его кадетстве ходили слухи об этом замке, а кто-то из их отряда однажды исчез посреди ночи. Я не поэтому решил выбрать замок в качестве штаба, но это было интересным дополнением к приобретению. — Почему я не удивлен, — хмыкнул Леви, наконец расставив детали пазла по местам. — И в Подземный город мы попали, потому что старый хрен тоже хотел узнать, чем все закончится? — Ну, это я у него не уточнял, — рассмеялся командор, все-таки сбрасывая с себя обувь. — Мы тут не на отдыхе, если ты не забыл. — Однако мы не можем уйти, не испытав пророчество, — ловким движением Эрвин сел на корточки, погружаясь ступнями в гальку. — Нужно отдать что-то в дар источнику Мимира, а потом испить из него воды, чтобы наполниться мудростью и получить вечную жизнь. — Я не буду пить отсюда, ты сдурел? — Аккерман разглядывал пробудившееся мальчишество снизу вверх. — И ты тоже не будешь. Эрвин, стой! Мелкие камушки под ногами брызнули в разные стороны сначала от бега босых ног, а затем от толчка грубой подошвой — Смит резко побежал к водной глади и аккуратно залез в озеро по щиколотки. Леви, рванувший за ним, остановился на самом краю сухой границы, не зная, как реагировать на поступок взрослого и совершенно спятившего идиота. Эрвин зашел еще подальше, чтобы оказаться вне зоны досягаемости, и похлопал себя по карманам. — У тебя есть что-нибудь в дар источнику? — он виновато посмотрел на капитана, убедившись в отсутствии каких-либо вещей. — Иди сюда, я тебе покажу. — Я увижу, спасибо, — но, делать нечего, командор шагнул навстречу злорадствующему Леви. Тот вытащил из нагрудного кармана складной нож и протянул Смиту. Ожидая, что Эрвин, не мешкая, возьмет и отскочит подальше, Аккерман слишком поспешно разжал пальцы, и оба мужчины услышали негромкое “бульк”,с которым лезвие нырнуло в озеро. По воде пошли круги, а Леви, нагнувшись поднять предмет, намочил руки и сразу же выпрямился. — Я не думал, что ты решишь… — Эрвин обеспокоенно полез в воду, когда его накрыло брызгами с головы до ног. — Все. Подарил источнику, напоил тебя болотной водой, — улыбнулся Леви. — Теперь будешь жить вечно.