Мне тебя обещали!

— Я дома, — отзывается Этери с порога и бросает ключи на полку. Сердце с бешеной скоростью колотилось, а руки слегка тряслись. Вероника выглядывает в коридор и, широко улыбнувшись, подходит ближе и целует Этери в щёку. — Пойдём ужинать, — кивает в сторону кухни брюнетка и уходит сама. Кудрявая нервно выдыхает и, разувшись, проходит в ванну мыть руки. Взглянув в зеркало, она засмотрелась на саму себя. «— В какой момент ты стала таким трусом? Скажи ей, что произошло. Она имеет право знать.» Женщина всё таки моет руки и уходит переодеваться. Как вдруг голос с кухни отвлёк. И в этот момент Этери даже не подозревала, на какую уловку попадается. Капкан. Ловушка. Мышеловка. — Слушай, а ты не рассказывала, что твоя Медведева по девушкам. Это она от тебя переняла? Этери замирает в руках с футболкой, которую только сняла. — Чё, — она не понимает. Может ослышалась? Заходит на кухню в одном лифчике и джинсах, не сводя пристального взгляда с невозмутимого лица брюнетки. — Ну я была на смене вчера и видела её. Она обжималась с какой-то девушкой. Не знаю, что там у них. Но целовались они, как в последний раз. Женщина буквально замерла, вроде бы слушая, но одновременно пропуская мимо ушей. Ника была удивительно непоколебима. Разливала травяной чай и казалось, что сосредоточена была только на этом. Вот он - ход конём. Троянским конём. Апперкот для Жени. Нокаут! — То есть как с девушкой? Ты не ошиблась? — растерянно расспрашивала Этери, убедительно мотая головой. — Я что, похожа на дуру? Конечно не ошиблась. Это точно была она. Этери не знала, как на это реагировать. Вроде, Женя свободный человек. Ничем ей не обязана. Но всё же час назад она признавалась ей в любви. — Что с тобой? — ставит на стол чай брюнетка, вопросительно окидывая взглядом Этери. — Всё нормально, — бросает дежурную фразу Этери и уходит в комнату, которая раньше принадлежала Диане. Вероника идёт следом, но перед её лицом закрывается дверь. — Этери? Что такое? Я готовила ужин, это неуважение. — Мне нужно побыть одной. Оставь меня, — психует женщина, меряя комнату шагами, — пожалуйста... * * * Брюнетка отточено выполняла элементы, которые ей поручал выполнить хореограф. Этери не работала сегодня с Женей. Даже не смотрела в её сторону. Конечно, это так очевидно. Испугалась. — Даниил Маркович, — подъезжает Женя, — почему главный тренер со мной не работает? — Ну, — он пожал плечами, — занята другими. Скоро Россия, нужно готовиться. Не обращай внимания. Девушка кивнула, закусывая губу, — вы ничего не хотите мне сказать? Брюнет отвёл взгляд и задумался, после пожал плечами и снова посмотрел на девушку, — да нет, а должен? — Что за история с письмом? Ведь я ничего не писала, а вы всё свалили на меня. — был каменным голос Жени. — А, ты об этом, — он почесал затылок и, взяв Женю под локоть, покатился в сторону, — так было нужно. Мы не нашли иного способа заставить её вернуться к жизни. Я думал, что ты поймёшь. — Поняла бы, узнай я это от вас сразу. — Чёрт, да я совсем забыл об этом письме, ну прости. Девушка хотела бы продолжить, как хриплый голос раздался за спиной. — Болтать будете в столовой, — разняла их Этери, — ну или в клубе. Женя столкнулась с каким-то обиженным взглядом и нахмурилась. — Мы просто, — начал бы оправдываться хореограф, да его перебили. — Я не хочу ничего слышать. Медведева, короткую. Девушка уставилась на блондинку, пытаясь понять в чём дело. Но в ответ она не получила даже взгляда. — Быстро. Или ты в Канаде не наотдыхалась? Больно. Где-то внутри кольнуло очень неприятно. Аж противно. Она не стала больше задавать вопросов. Молча развернулась и укатилась в центр катка. Даниил помотал головой, смотря на женщину. — Не побоюсь этого слова, — он катился за ней и, проезжая мимо, набрал скорость, — дура ты, Этери. Тутберидзе успела лишь открыть рот, — ты... — но Маркович уже укатил к другим спортсменам. Евгения окрыляла каждого на льду своим катанием по сей день. Проезжая мимо других учениц, заставляла их оглядываться. Казалось, что она катает с душой и мыслит каждый раз только о прокате. Но сейчас все её мысли были в одной негативной куче дерьма. Она ненавидела эти выходки старшей. Ничего не объясняет, а лишь оставляет какие-то пасхалки. Сплошные ребусы, которые нужно разгадывать. В голове твёрдо встало одно единственное слово. Заебало. — Всё, — громко хлопает в ладоши Тутберидзе, — сворачиваемся! Она встаёт у борта и держит в руках листки с замечаниями для каждого. Каждый выходящий через борт забирал листы и, хлебая воду, вчитывались. Брюнетка шла последней. Подъехав, протягивает руку, чтобы забрать листок. Но стоило ей только его коснуться, как женщина демонстративно и, якобы, случайно роняет его на пол. Девочки смотрят на Женю, после на Этери. Всем на секунду показалось, что сейчас что-то будет. Но Этери закончила то, что не успело начаться. — На меня внимание обратили! Брюнетка поднимает листок и шумно выдыхает, смотря на тренера. — Самолёт через четыре часа. Через полтора мы встречаемся у Хрустального и выдвигаемся в аэропорт. Полтора часа! Не больше у вас. До встречи. Женщина торопливо оставляет подопечных и направляется в тренерскую. Брюнетка смяла листок и выбросила в мусорку у выхода. Желваки заиграли на её лице. — Ну уж нет, — брюнетка вылетает со льда и, огибая коридоры, наконец доходит до кабинета. До её кабинета. — Что за дичь опять происходит, — девушка врывается без стука и предупреждения. — Да, сегодня. В назначенное раннее время, — Этери продолжает телефонный разговор, не придав никакого внимания пристуствию Жени. Девушка сжала кулаки и раздражённо выпустила воздух, начиная ходить из стороны в сторону в коньках. — Давай. И я тебя, целую. Женя замерла, в эту же секунду осознав, с кем она говорит. Этери улыбается и сбрасывает трубку. — Чего тебе? Тратишь свои полтора часа. — Я вчера ясно дала понять, что готова посвятить тебе все свои часы. Но чем я заслужила к себе такое отношение? Этери всё таки убрала телефон и обратила внимание на девушку, — почему ты снова обращаешься ко мне на "ты"? Я дала тебе повод? — Да. — И когда? — Когда не всекла мне за мою смелость, — девушка вела себя достаточно самоуверенно, и даже голос её не дрожал, что не свойственно её волнению. Тёмные волосы были собраны в уже небрежный пучок, тело облегал спортивный костюм, а коньки давали возможность сравняться ростом с Ней. — Но... — Никаких но. Я уже не ребёнок, так что дай мне свой ответ. Если это будет иметь значение, то это не юношеская импульсивность и не временный порыв эмоций. Это то, что я испытываю давно. Такого серьёзного мотива и напора женщина не ожидала. Опешила, растерялась. И если изначально настроение было ехидным и таким сучьим, то сейчас же она снова была застана врасплох. — Мне лишь интересно, — Этери встала со стула и прошла ближе, ведя пальцами по столу, — чем ты распоряжаешься, когда всё это мне говоришь. По-хорошему мне нужно выгнать тебя к чертям с этими словами. — Но ты этого не сделаешь, — Женя улыбнулась уголками губ. — Почему же? — широко заблестела зубами Этери. — Потому что сейчас больше всего на свете ты боишься меня потерять. Когда тебе говорят правду в лоб, то по первой ты даже не понимаешь, что это на самом деле правда. Ты думаешь, что это полнейший бред самоуверенной девчонки. — Какая ты наивная, Медведева. — Правда? — Ещё какая, — кивает Тутберидзе. — Так, всё, — блондинка подходит к двери и открывает её, ожидая исчезновения девушки из её кабинета, — проваливай отсюда. Мне не нужны непостоянные ветрянные девушки. Медведева кивает, — отлично. Она демонстративно касается её плеча своим, проходят мимо. И, сама с собой, — я ещё и не постоянная. Я ещё и ветрянная. Этери захлопывает дверь прямо за её спиной и опирается на неё изнутри, потрепав руками волосы. Сердце снова ломилось через грудную клетку, а руки снова тряслись, как у алкоголика. «— Нужно что-то с этим решать. Иначе всё снова полетит к чертям...» — Все в сборе? — спрашивает Этери, стоя у дверей автобуса. Девчонки стояли со своими родителями и, обернувшись, пожали плечами. — Медведевой нет, Этери, — сообщает Глейхенгауз почти шёпотом. — А где она? Погода была пускай и прохладной, но солнечной. Воздух был свежий, а ветер едва развивал волосы. Женщина посмотрела на хореограф, взгляд которого не выражал ничего утешительного. — Я спрашиваю, где Медведева? — Откуда мне знать? — Так, понятно, — Этери берёт в руки телефон и отходит подальше от остальных. Кнопка вызова и она уже через пару секунд считает гудки. — Алло? Этери выдохнула. Она хотя бы сняла трубку. — Где ты есть? — голос был строг и требователен. — Ух, Этери Георгиевна. Вы меня потеряли? Не переживайте, я буду в аэропорту через час. Может, через минут сорок. — Почему ты не у автобуса, я спрашиваю? — женщину буквально разрывало, и злости на эту девчонку уже не хватало. — До свидания, Этери Георгиевна. До встречи через час. — Блять, — вслух ругается женщина и убирает телефон, закусив щеку. Она кратко выдыхает и возвращается к девочкам. — Так, всё. Грузимся и в автобус все. Нет времени. Этери заходит внутрь и садится на передние места. Даниил проходит следом и, махнув Серёже рукой, что сейчас придёт, садится к Этери. — Так что с Медведевой? Где она? — Да как же ты уже задрал со своей Медведевой! Что ты привязался!? — срывается на крик Этери, и все оборачиваются на неё. В автобусе повисла гробовая тишина. Женщина оглянулась и нервно выдохнула, прикрыв глаза. — Успокойся, — прошептал Глейхенгауз, — потому что я вижу, что она не даёт тебе и вздохнуть спокойно. Женщина молча слушала, не смея больше прерывать его. — Но я поспешу напомнить тебе, что не она к тебе вернулась, — мужчина пожал плечами, — ты сама её вернула. Ты хотела её вернуть. Этери не нравилось буквально каждое слово, что вылетало из уст хореографа, но он был прав. Как не крути, он был прав. — Чё слушаешь? — подсела Трусова к Щербаковой и вынула из её уха один наушник. Аня слегка удивилась, но через секунду Саша уже слушала музыку Ани. — О-о-о, русский поп. Понятно, — рыжеволосая вернула наушник, на что Аня сняла второй и убрала в бокс. — Что-то случилось? Аня всегда была достаточно серьёзной. Порой дурачилась, но в основном подходила ко всему с осторожностью. Саша же полная противоположность. Она любила всякие интриги, любила побеситься с девочками. Любила спорить и была упёртой. Но также была трудоголиком. В этом они с Аней и были похожи. — Да нет, — Саша пожала плечами, — разве должно что-то случиться, чтобы я до тебя докопалась? Аня улыбнулась, посмотрев куда-то в ноги, — нет. Конечно нет. — Слухи ходят, что Этери не будет никого расселять в этот раз. Мол, как нибудь сами должны разобраться, — начинает издалека Трусова. — Она злая, как собака. Сомневаюсь, что у нас будут какие-то льготы, — сдержанно расстроилась брюнетка и посмотрела на передние сидения, где и были тренеры. — Да, Медведева нам испоганила весь выезд. А он ещё даже не начался. — При чем тут Женя? Она ни в чем не виновата. — отрезала Щербакова и резко перевела взгляд на Сашу. — Ну, видишь ли. Она вернулась, и всё снова полетело к чертям. — Она вернулась не по своей воле и она это нам уже говорила. Кто-то вернул её, может даже и Этери Георгиевна, — девушка снова метнула взгляд вперёд, но через секунду вернула его на подругу, — и теперь она так отрывается на бедной Жене. У неё и так травма на травме. Спина, нога, ковид. Я знаю, что такое короновирус. Девушка с жуткими воспоминаниями встрепенулась. Последнее время тренировок давалось ей очень тяжело. Недавно пережитый вирус аукался ещё очень долго. Этери и Даня не хотели допускать ту к чемпионату России. Но девушка работала усердно, все свои слабости старалась не показывать. — Ань, я понимаю. Но всё же, если ты хочешь знать... Я обыграю тебя там. — Что? — брюнетка выгнула бровь и слегка наклонила вбок. — Плющенко готовит меня просто замечательно. У нас всё прекрасно, тем более, я не болела никакими вирусами. — Чё ты несёшь!? Какой Плющенко, Саш? Всё, сядь к себе. Ты бредишь. — Нет, — она помотала головой, — я не брежу. Я просто через пару дней тебя перекатаю. Вот увидишь. Девушка вздрагивает и подскакивает с места, быстро и тяжело дыша. Холодная роса пота собралась на лбу, девушка тут же плюхнулась обратно в кресло и вздымала грудью. Этери вдруг заметила неладное поведение спортсменки и присела ближе, молча смотря на неё. — Этери Георгиевна? Вы что-то хотели? — на выдохах произносил Аня, прикрыв глаза. — У тебя всё в порядке, Ань? — блондинка кладёт руку на колено девушки и заглядывает в глаза. Анна наконец их открывает и мотает головой. — Нет, Этери Георгиевна. На самом деле у меня не всё в порядке. — А что с тобой происходит? Я могу помочь? Щербакова выдохнула и расслабилась, хотя тело всё ещё было скованно от этого пятиминутного кошмара. — Мне тяжело без Саши, — ввела тезис в разговор Аня, — и я боюсь конкуренции с ней. Этери нахмурилась, — но разве вы не всегда были в конкуренции? Вы одиночницы, Анют. Это нормально. — Да, это-то понятно. Просто, — девушка взяла паузу, задумавшись, стоит ли говорить то, что на уме давно? — «Просто» что? — никак не унималась тренер. — Просто это больше похоже на конкуренцию тренерских штабов, нежели на нашу. Как говорится, кто кого? Блондинка впала в неловкий ступор. Она знала Аню Щербакову не первый год. И также знала, как хорошо девушка воспитанна. И если она осмелилась сказать это ей, значит это её очень беспокоит. Значит, она очень часто и подолгу об этом думает. — Ань, — замялась Этери и крепче сжала колено девушки, — я не могу решать за вас. Я не могу держать вас, если вы хотите уйти. Она захотела уйти и ушла, ты же знаешь Сашу. Она упертая. Если чего-то захотела, то сделает. Девушка с пониманием кивнула и заметно загрустила. У Этери сжалось сердце. — Ань, давай мы не будем об этом думать. В твоей ситуации нужно настроить себя на лучшее. Тебе нужно выдать свой максимум, — женищна приобняла девушку за плечи одной рукой и, чуть тише, — это не соревнования тренерский штабов. По крайней мере, для меня это не так. Просто покажи всем, что ты можешь. Я в тебя верю. Брюнетка искренне улыбнулась. Тренеру удалось подобрать правильные слова и девушке действительно стало легче. — Спасибо, Этери Георгиевна, — но тут девушка решила, что если поделилась она, то и тренер может поделиться с ней чем-то. На самом деле, ей искренне хотелось ей помочь. — Этери Георгиевна. — Да? — У вас с Женей... Ну, всё хорошо? Блондинка буквально припала в шок от такого вопроса. Сначала она не поняла, какого он характера. — В каком плане? Девушка пожала плечами, — не знаю, вам виднее. Все в курсе, как вы были близки. Женя была вашей звездой и у вас был прекрасный тандем. И тут она так неожиданно вернулась, — Щербакова заулыбалась и часто замотала головой, — извините. Я лезу не в своё дело. Мне не стоило спрашивать. — Нет-нет, всё в порядке. Договаривай, раз уж ты начала эту тему. Аня выдохнула, — думаю, что вы и без меня это знаете. Но если вдруг вам станет когда нибудь интересно моё мнение на этот счёт... Женя очень хороший человек. Когда я болела, она очень мне помогла. Она всегда была моим кумиром, а я всегда хотела быть на неё похожей, — брюнетка пожала плечами и по-доброму улыбнулась, — вы ей очень нужны. А она нужна вам. — Ань, — Этери убрала руку с её колена и в момент стала закрытой к диалогу, — спасибо, что пытаешься проявить заботу. Но ты многого не знаешь. И женщина поспешила оставить девушку одну, или остаться одной сама. Медведева – табу. Эта тема была бесприкословна. Пускай Аня и была в списке тех, кому доверять можно. Она всегда была трудолюбивой и послушной. Она ни разу не дала повода в себе сомневаться. Не заикалась о переходах и у них ни разу не было даже словесной перепалки. Пока Этери размышлял о том, что Женя могла рассказать Ане, автобус подъехал к аэропорту. Женщина вышла первая. Погода сильно изменилась за эти полтора часа. Небо затянуло серой палитрой туч, а ветер стал холоднее и агрессивнее. Медведева сидела прямо возле входа, залипая в телефон. Женщина попросила Серёжу взять её сумку и проконтролировать разгрузку, а сама отправилась на разговор. Брюнетка подняла взгляд и заметила приюлижающуюся тучу, темнее, чем сверху. — Здравствуйте, — широко улыбается Женя. Этери присела рядом, совершенно не смотря на девушку. — Сегодня после ужина зайдёшь ко мне. Я не собираюсь больше, как школьница, плести интриги. Брюнетка аж приоткрыла рот от таких новостей, — ого. А что так? Осенило? Тутберидзе молча встала и полностью проигнорировала выкидоны девушки. — Спасибо, Серёж, — хотела забрать сумку Этери, но Дудаков тут же возразил, мол, донесёт её сам. Женщина улыбнулась и, бросив на Медведеву мимолетный взгляд, зашла в аэропорт. Брюнетка любила эту рутину перед вылетом. Любила стоять на регистрации, любила проходить на посадку. Но сейчас она насторожилась. Что будет, когда они прилетят и заселятся? Что будет происходить в этом номере? И что же она хочет ей сказать? Слишком много вопросов. — Ваш паспорт, пожалуйста. Девушка? Молодой женский голос вытянул из своих мыслей. — А, да-да. Извините, — брюнетка протягивает девушке паспорт и через пару минут ей его возвращают. Она проходит на посадку, а последующие часы проваливается в глубокий сон, которого в последнее время не хватало. Этери лежала на кровати и переваривала ужин. Прошло около получаса, но Медведева так и не зашла. На самом деле, Этери уже начало раздражать, что ей нужно вечно её искать и что-то ей напоминать. «Ты не забыла, что нужно зайти ко мне?» — отправляет Этери и кладёт телефон экраном вниз на грудь. Женя подводила губы красной помадой ровно по контуру, как телефон издал звук входящего сообщения. Брюнетка открывает диалог и улыбается. «Нет, как бы не хотелось» — съязвила девушка и убрала телефон на полку в шкафу. Сделала пару шагов назад и покрутилась у зеркала. Чёрное платье, красивый макияж и длинные оголенные ноги на каблуках. — Жень, ты меня слышишь вообще? —заскучала Скопцова в скайпе ноутбука. — Как тебе? Брюнетка повернулась к камере ноута и покрутилась. — Думаешь, она поверит, что ты идёшь гулять? Ты просто бомба, но из-за этого она может понять, что ты вырядилась для неё. — Зато, стоит ей открыть мне дверь, я сразу пойму, что у неё на уме. — крайне самоуверенно и в приподнятом настроении говорила девушка. Настя улыбнулась, — допустим. Ладно, давай беги, пока она там не заснула. Женя рассмеялась и, помахав подруге, сбросила звонок. — Ну посмотрим, насколько я наивна, Этери Георгиевна, — посмотрела в свои же глаза в отражении Женя и, подмигнув, взяла небольшую сумку и поспешила в соседний номер. Стук. Трёхкратный стук. Щелчок двери. Женщина смотрит сначала девушке в глаза, позже её взгляд быстро мелькает по каждой части её тела и быстро возвращается к глазам. — Ты чего... так выглядишь, — замямлила Этери и пропустила девушку в номер, отойдя в сторону. — Иду гулять по городу. — На каблуках и в платье? — выгнула одну бровь Тутберидзе и никак не могла перестать её осматривать. — Вы позвали спросить меня о моих планах на вечер? — закончила допрос Женя. Точнее, пыталась. — А кто вообще разрешал покинуть отель? — Даниил Маркович разрешил. Женщина медленно кивнула, — то есть моё разрешение уже не нужно, я так понимаю. — Просто Даниил Маркович был рядом в аэропорту, вот я у него и спросила. В чём проблема-то, не пойму? — В том, что ты в таком виде будешь разгуливать по городу. Точнее, я не думаю, что ты вообще собралась гулять... — шея Этери в момент покраснела, а в глаза она не смотрела и вовсе. Брюнетка испытала невероятное чувство удовлетворения. Это ревность. Самая настоящая. — Так, — брюнетка выставила ладонь вперёд, — о чем Вы, Этери Георгиевна, хотели со мной поговорить? Женя специально сделала интонационный акцент на слове «Вы». Женщина выдохнула и села в кресло. Скрестила руки в замок и уперлась локтями в колени. Подбородок положила на замок из пальцев. — Что ты хочешь от меня? Брюнетка слегка прищурилась, — в каком плане? — Во всех. Чего ты добиваешься, без конца говоря мне о своих чувствах, — Этери наконец-то смогла говорить на эту тему спокойно. — Я? Я хочу услышать ответ взрослого человека. — На кой чёрт тебе мой ответ, я не понимаю?! У блондинки кончалось терпение. Сегодняшний вид Жени, та девушка в клубе. Ничего не сходилось. Просыпалась та самая неосознанная ревность. — В смысле? Я тоже вашей логики не понимаю. Я вам говорю, что я... — Я в отношениях, если ты не забыла, — перебивает Этери, боясь услышать заветное слово снова. — Да ваши отношения... Одно название. — У тебя не лучше. Боюсь, у них даже нет названия. Мне не нужны твои оправдания! Не смей и касаться моей личной жизни. Вот так врываться и переворачивать всё с ног на голову. — Чего? Стоп! Какие у меня отношения? — С какими-то тёлками в клубах. Или ты была пьяная настолько, что забыла? Брюнетка так охренела, что замерла с открытым ртом. — Всё сошлось, Медведева. Твои пьянки со Скопцовой и ночная смена Вероники в клубе. — А, — брюнетка замолчала. Пазл в голове складывался непозволительно быстро. Деталька на детальку. — И чё ты молчишь? Теперь расскажи мне, как ты влюблена. Я тоже была влюблена и я знаю, что никого не нужно в такое время! Кажется, Этери что-то ещё говорила, но Женя этого уже не слышала. Она смотрела куда-то в пол, а иногда будто сквозь него. — И что ты молчишь? Оправдываться даже не хочется? — из Этери так и плескала эта обида. Чувство, будто её обманули. Она срывала голос, пока девушка молча всё это переваривала. — Ты доверилась не тому человеку. У меня всё, — медленно и тихо произнесла Женя, осознав, что у неё нет никаких шансов на оправдание. — И это всё!? Чего? — развела руками в стороны женщина. — Нет, не всё, — девушка обхватила ручку двери и обернулась на старшую, — никто и никогда не делал и не сделает для тебя больше, чем я. Она была, когда ты была успешна, но без меня. А я была всегда. Даже когда ты была никем и была одна. Рядом была только я. — При чем тут вообще это? — опешила женщина. Сначала даже не поняла смысл сказанного. — При том, что ты можешь до конца своей жизни отрицать свои чувства ко мне. Но никогда ты не испытываешь ни с кем того, что испытала за эти годы со мной. А теперь позвони любимой, она, наверное соскучилась. Если, конечно, уже не трахает другую на твоей кровати. И дверь закрылась за её спиной. Женщина застыла, обдумывая сказанное. О чем говорила Женя? Почему говорит про Веронику? О каких чувствах речь?