Мне тебя обещали!

- Я так боюсь тебя любить, осколки сердца собираю. Я так боюсь тебя любить, чего боишься ты? Не знаю... Этери аккуратно касается рукой шеи Жени, проводит большим пальцем по щеке и судорожно выдыхает. Воздуха не хватает, чтобы вымолвить хоть слово. — Ты не понимаешь, что делаешь, — Этери отстраняется и не находит никаких жизненных сил, чтобы посмотреть в эти глаза. Ей казалось, что ещё немного, и она сдастся своим чувствам. — Я понимаю, Этери Георгиевна, — нажимает на неё девушка, не давая ей времени думать, — а вот понимаете ли вы... Это другой вопрос. — Твою мать, — шепчет Этери, кусая указательный палец, сложенный в кулак. Никогда она не чувствовала себя такой уязвимой. — Не переживайте. Я не маленькая девочка и всё понимаю. — пыталась успокоить её младшая, но попытки были счётны. — Ничего ты не понимаешь, Медведева, — Этери поднимает взгляд на её глаза. Женя впервые видела её такой... честной, что ли. Все её эмоции были будто на ладони. Страх, негодование. Нет, больше страх. Много страха. Её взгляд терялся на её лице, быстро бегал. Глаза заблестели. — Вы ничего мне не скажете, верно? Тишина душит их, как петля. Воздуха не хватает. Этери никогда не чувствовала себя такой уязвимой. Перед какой-то девушкой, чёрт бы её побрал. — Зачем? — Что «зачем»? Этери открывает дверь позади и бросает последний осуждающий взгляд. — Зачем ты это сделала, Женя? Брюнетка прерывисто вздыхает, слегка вздрагивая. Молчит. Нечего сказать, она уже всё сказала. Сумерки за окном едва справлялись, чтобы дать комнате света. — Какая же ты дура, — сдерживает слёзы Этери, мотая головой и скрывается за дверью. Послышался быстрый топот по лестнице. Посторонний шум и хлопок входной двери. Брюнетка медленно садится на край кровати и запускает тонкие пальцы межь прядей волос, склонив голову к полу. Блондинка тяжело и глубоко дышит, сжимая руль как можно крепче. Позади раздаётся сигнал. Газ в пол. Дай бог бы доехать в таком состоянии. Картина за окном быстро менялась. Чувство неудовлетворенности сжимало грудную клетку, не позволяя глубоко вздохнуть. Женщину настигла настоящая паника, страх от произошедшего. Губы обжигало её поцелуем до сих пор. Ей не с кем было поделиться. Никто бы не понял. Даже Вероника, которая однажды поняла её и помогла. Помогла Этери подняться с колен и наконец перестать себя убивать... 21 мая 2018 года. 23:42 Обстановка была совершенно не для Этери, но пить дома уже надоело. Крики подростков, громкая музыка и яркие неоновые цвета явно приходились не по душе женщине. Но одновременно они не давали концетрироваться на своих мыслях, что в последнее время, буквально, атаковали её сознание. Уход Жени ударил под дых и оставил задыхаться с этой болью. Она не научилась жить без неё, и кажется не научиться никогда. То чувство, которым Женя её снабжала, было неописуемо обычными человеческими словами. Оно, как самое терпкое и изысканное вино. Как самые дорогие цацки этого мира. Как самая красивая музыка, как звуки, содрогающиеся в струнах лишь секунду, а после разливающиеся в самых недрах её души. Сама Женя была, как чистейший воздух в сосновом бору. Как вода, одаренная всеми минералами. И её ментальное состояние вросло с корнем в этот водоём чувств, питая всё самое необходимой для благополучия и ценного спокойствия. Когда она погружалась в царство Морфея, то мысли о её любви пели колыбельную. Женщина счастлива, когда любима. Но эта любовь вызывала привыкание. Это как зависимость - питаться её дарами. Это ошейник на замке, а поводок наматывали всё ближе и ближе, пока она и вовсе не начала задыхаться. И единственным правильным решением было - перерезать этот ошейник. И утраченная по глупости обеих любовь ещё долго будет аукаться в сердце. И сейчас ей казалось, что она приняла этот уход. Она встала с колен и взяла себя в руки. Но иногда она продолжала стирать память алкоголем, ведь жить с этими воспоминаниями было невыполнимых усилий задача. Ей хотелось стереть себе память и вовсе, просто забыть о её присутствие в своей жизни когда либо. И сейчас, сидя за столиком клуба, она наблюдала за толпой молодежи, которая растрясала стены этого клуба. Она пила коктейли, один за одним. Один за одним. Но силуэт высокой стройной девушки отобразился тенью в боковое зрение. Женщина едва поднимает карие на брюнетку в костюме. Взгляд изумрудных уже дал понять, что им с хозяйкой нужно. Блондинка бездушно пропитала незнакомку взглядом и лениво развернулась обратно. Но зелёные буравили крайне надоедливо, что Этери уже без ответа не оставила. — Дырку во мне просмотришь, — закинула ногу на ногу и уже живее посмотрела на женщину, — чего тебе? — По тебе видно, что пьешь ты давно. А также видно, что вполне приличная женщина. В моей голове складывается впечатление, что у тебя что-то случилось. Голос брюнетки был спокоен, внушал доверие. Шум на фоне стал чуть тише, сознание из последних трезвых сил сконцетрировалось на какой никакой беседе. Тутберидзе едко усмехнулась, — я не вижу причин, но ты меня раздражаешь. Исчезни, умоляю. — И очень прямолинейная, — добавляет незнакомка, — Вероника. Она протягивает руку, на что женщина скептически прищурилась. — Та, которую ты видишь в первый и последний раз. Даже в таком пьяном и безразличном уме сотрясались какие-то здравые мысли. Что-то внутри изо всех сил подсказывало, что лучше не говорить имени. Всё таки какая, никакая, а медийная личность. Она протягивает руку и едва сжимает в этом ознакомительном рукопожатии. На первый взгляд Вероника вызывала разные эмоции. По ней было видно, что она трезвая, а значит совсем блондинке не собеседник. Её костюм плотно облегал привлекательные для её возраста изгибы, а каблуки добавляли пару сантиметров в росте. — Может, ты хочешь познакомиться? Вероника взяла со стола коктейль и потянула его с трубочки. Этери всем телом чувствовала, кто перед ней. Сильная, стойкая, гордая и самодостаточная женщина. С идеальной прической, глазами и телом в том числе. Этот жест, когда она выпивает её коктейль, слегка заинтриговал. — Кто ты такая? Брюнетка закинула ногу на ногу, расправила плечи и поправилв жакет. Аромат её стойкого и терпкого парфюма стоял за километр. Пухлые губы идеально по контуру окрашены тёмно-красной помадой. — Владелица этого хаоса. Довольно и кокетливо отвечает Ника. — Мы коллеги, — иронично усмехается Этери. Она была уже даже непротив поболтать с ней о чём-то незамысловатом. — Да? Ты тоже чем-то владеешь? — Ордой машин для убийств, — смеётся женщина и окликает бармена, указывая на свой бокал пальцем показывает цифру «два». — Будешь сразу оба пить? — не устаёт задавать вопросов Вероника, внимательно изучая взглядом черты лица собеседницы. — Нет, второй будешь пить ты, — резко и без сомнений на согласие заявила блондинка, — пока не наскучишь мне, само собой. Её улыбка многообещающая, хитрая и через край самоуверенная. Вероника чувствовала импульсы, которые вылетали из глаз, слов, мимики и жестов собеседницы. Она умело располагала к себе. — Почему ты пьешь? — натыкается на шипы прекрасной розы брюнетка, сама того не понимая. — Только давай ты щас не будешь выворачивать мою душу, окей? Болтай о чём угодно, только не заставляй меня много думать. — Ты кого-то забываешь? — была уверена зеленоглазая, поэтому словами не мелочилась. Этери тяжело и раздраженно втянула воздух, ноздри расширились. Перед ней стоял выбор, с которым было тяжело определиться. Рассказать, что у неё на душе? Психологи говорят, что это помогает... Или выпустить шипы. Не доверять. Закрыться ото всех, чтобы больше никто и никогда не смел причинять ей столько боли, как уже причинила одна. — Я же вижу тебя в первый и последний раз, — женщина закрадывалась нежным тембром в самые расщелины разбитой души, — так поделись со мной всем, чем тебе хотелось бы с кем-то наконец-то поделиться. Этери с недоверием облокотилась на спинку дивана и сжала пальцы в замок. Тёмноволосая сумела вызвать чувство доверия к себе, но никак не могла разговорить заслуженного тренера России. — Так, понятно, — подвела итог брюнетка, исходя из молчания собеседницы, — мне уйти? — Одна уже ушла однажды, — резко начинает свой рассказ Этери и, облизав губы, превращает их в полосу, поджав. Вероника стала чуть внимательней и склонила голову вбок. — Кто ушёл? — Моя ученица, — Этери иронично заулыбалась, — но кто мог подумать, что это причинит так много боли. Ника медленно кивнула, наконец-то разгадав профессию женщины. — А разве ученики редко уходят от своих тренеров? Как по мне, это распространенная ситуация. Этери замотала головой в знак отрицания, и в этот момент к столику понесли коктейли. — Что-то ещё? — был любезен официант. — Да, уйди, пожалуйста. — бросила Вероника, не сводя внимательного взгляда с Этери. Парень кивнул и быстро удалился, оставляя их на едине. Повисло молчание. Этери снова настигли удушающие воспоминания. Глаза застилало прозрачной пеленой, светодиоды на потолке расплывались будто капля краски в чистейшей воде. Она быстро выдохнула и встала с места, — нет. Вероника нахмурила брови, не понимая её поведения. — Что такое? — Нет, извини. Я... Я не могу этим делиться с кем попало, — она беглым взглядом оглянула клуб, после снова посмотрела на незнакомку, — меня зовут Этери. Зеленоглазая поднялась, застегивая единственную пуговицу жакета. — Приятно, но... — Я же сказала, что ты видишь меня в первый и последний раз. Извини. Женщина вынула из кармана сумки пятитысячную купюру и, оставив их на столе, поспешила удалиться. Голос её покрылся дрожью, а руки слягка тряслись, когда она искала деньги. И Вероника поняла, что она не пустит это на самотёк. Мрак ночи высосал весь сон из головы Вероники. Лёжа в просторной кровати и втыкая в потолок, она пыталась выгнать из головы Этери. «Что у неё произошло? Почему она не в силах рассказать, даже когда пьяна? Кто она такая?» И, скинув одеяло с себя, она отправилась за ноутбуком. Взяв гаджет с рабочего стола и сняв его с зарядки потащила в постель. Брюнетка подперла подушку к спинке дивана и села на кровать, располагая ноутбук на коленях. Она знала о ней мало, но вполне вероятно, что этого будет достаточно. Открыв строку для поиска, вбила: «тренер Этери». Это даже улыбнуло её. «Тренер Этери». Ниже, в предложенных запросах появилось: «тренер Тутберидзе Этери Георгиевна». Брюнетка кликает на эту строку и на экране тут же появляются фотографии блондинки. — Абалдеть, — лишь вымолвила Ника, начав быстро листать ссылки с её именем. Множество статей, большинство из которых дополнялись фамилией «Медведева». — Медведева... Медведева, что-то знакомое. Кто ты такая, Медведева? И почему... — она открывает статью с двумя фамилиями, — идёшь комплектом с Этери. Заголовки в секунду дали понять Веронике, что пыталась рассказать ей блондинка в клубе. «Медведева ушла от Этери Тутберидзе к Канадскому тренеру Брайану Орсеру» Чем дальше она заходила, тем больше узнавала. «Спустя одиннадцать лет совместной работы Евгения Медведева покидает тренерский штаб Тутберидзе. Что стало причиной ухода? Серебро олимпиады?» — Тутберидзе, — повторила вслух женщина и улыбнулась, — так ты у нас горячая грузинка. «— Одиннадцать лет вместе и дальше вместе пойдёте? — Да. — Без всяких сомнений? — Без.» Брюнетка листала каждый сайт и по итогу наткнулась на интервью Этери. Это было гораздо интереснее, чем могло показаться на первый взгляд. По крайней мере для неё. Потратив около сорока минут своей жизни, она узнала о ней то, что смогла. Некая Евгения Медведева ушла от неё. Но неужели была так близка, что смогла разбить сердце такой сильной женщины? Строка поиска снова задалась вопросом «где тренирует Этери Тутберидзе?» — Хрустальный, — тихо и вслух прочитала женщина, — интересное название. Окей. Быстро найдя в приложении адрес ледового дворца, она записала его в ежедневник и с характерным звуков его захлопнула. Закрыла ноутбук, убрала на место и наконец легла спать. Завтра её ждал интересный день, тем более, он будний. И она надеялась застать Этери на рабочем месте. 22 мая 2018 года. 14:30. — Приехали, Вероника Эдуардовна. Женщина убирает телефон и выглядывает в окно. Вывеска «Хрустальный» давала понять, что она действительно на месте. — Вас ждать? — Ждать, — приказывает водителю Вероника и элегантно выходит из машины. Чёрный высокий каблук, облегающее зелёное платье чуть выше колен, чёрные солнцезащитные очки и зелёная сумка размером с портмоне. Женщина заходит внутрь с уверенностью, что без Этери отсюда не уедет. — Скорость набирай, набирай, набирай. Женщина быстро ездила по пятам за фигуристкой и, закатив глаза, — не то! Что ты жопу отклячила, Загитова! Это что, шорт-трек!? Где ты видела, чтобы так фигуристы скорость набирали? Я тебя такому не учила! Но грозный голос Этери перебил крик со входа на лёд. — Этери Георгиевна! — Что? Женщина подъезжает к борту и, попросив мужчин заняться Алиной, выходит со льда. Вахтёр Хрустального, - дядя Миша, махал руками и невнятно что-то объяснял. — Там пришла девушка, я ей сказал, что не пущу. Она настаивает, я... — Спокойно. Какая ещё девушка? Но вахтёр не успел ничего сказать. Дверь открылась, и Вероника зашла на лёд. Она поднимает очки и одним движением руки снимает. Взгляд Этери застыл сперва на лице с идеальным макияжем и такими выразительными глазами. После уполз изучать тело, что сейчас облегало платье. Неприлично высокое платье. Красивые длинные ноги, обтянутые телесными тончайшими колготками. И чёрные каблуки. — Привет, — женщина оглядывает лёд, учеников, после смотрит на Этери. — Так, — блондинка обернулась на лёд, на котором все замерли и смотрели лишь на них, — что встали? Хотите доработать на офп? Быстро разползлись! — Ух какая, — шипит Вероника, слегка улыбнувшись. Снова идеальные пухлые губы были точно по контуру накрашены алой помадой. Этери растерянно на неё посмотрела, не в силах вымолвить и слова в её адрес. — Дядь Миш, всё нормально. Это ко мне. — В следующий раз предупреждайте, Этери Георгиевна. Бог знает, а то журналистов развелось. Ну вы и сами в курсе, — седой дядечка низкого роста и пухлого телосложения махнул рукой и вышел со льда. — Так, — Этери похлопала себя по карманам и, осознав, что ключи лежат на столе у льда, показала пальцем «минуточку» и ушла. — Этери, — отвлекает её Даня, но та ясно даёт понять, что сейчас ей не до распросов. Забирает связку ключей и покидает лёд, придерживая Веронике дверь. Стоило им выйти со льда, то Этери сразу убедилась, что в коридоре они одни. — Зачем ты приехала? Откуда ты вообще узнала? — Ну ты ничем со мной не поделилась, кроме как своим именем. Я знаю, что ты тренер. Интернет в помощь. Они доходят до тренерской, и Этери нервно вставляет ключ в дверь, быстро поворачивая влево. — Зайди сюда. Вероника заходит внутрь, Этери включает свет, а первая оглядывается по сторонам. — Мило. Женщина закрывает кабинет изнутри и опирается на дверь, скрещивая руки на груди. — Что ты хочешь? Зачем ты сюда явилась? Женщина проходит глубже и по-хозяйски присаживается в кресло тренера. Этери выгибает бровь в вопросе. Это не то, чтобы раздражало. Это заводило в ступор. — Я приехала забрать тебя из этой суматохи. Глаза Ники сверкали. Будто гипнотизировали. Она вся из себя была идеальна. Блондинка даже начал ловить себя за тем, как смотрит на неё. Ненасытный взгляд так и бегал по её телу и яркому образу. — О чём ты говоришь, господи? Мы с тобой даже не знакомы. Вероника развалилась в кресле, словно работает тут всю жизнь. Блондинку это не смущало, но напрягало. Больно самоуверенная. — Значит давай поедем и познакомимся, — женщина облизнула губы, привлекая внимание, — поближе. Из под губ является белоснежная улыбка. Этери растерялась под таким напором незнакомки, ей её намерения были по нраву, но она всё равно опасалась. — Как я уеду-то, — она замямлила, — у меня работа, дети... Я не могу. — Ты же здесь не одна, — брюнетка пожала плечами, покрутившись на кресле, — тебя заменят. — Меня невозможно заменить, — дерзко и достаточно неожиданно выкинула Этери, — меня можно лишь на время подменить. — О как, — ухмыляется Вероника. — Почему ты ничего не заказала? Ты питаешься вином? — спрашивает Вероника, стоило официанту принять заказ и уйти. — Я состою из него на восемьдесят процентов, — отшучивается женщина, но собеседницу эта шутка и вовсе не забавит. Наступает неловкая тишина. Но брюнетка не из тех, кто будет шифровать свои намерения. Она взрослая, прямолинейная и дело имела с такой же особой. — Как она ушла от тебя? — не в бровь, а в глаз. Блондинка отрывает взгляд от меню и поднимает его на брюнетку. Причудливо растягивает улыбку крайне медленно, — кто? — Твоя ученица, о которой ты говорила в клубе. Блондинка тут же почувствовала, как тело сковывает. Она ощущала себя, как черепаха, которая прятала голову от любых неудобных вопросов. — А, — она бросает кисть в сторону женщины и снова утыкает взгляд в меню, — там ничего особенного. Брюнетка втягивает воздух через нос и выдыхает через рот. Разговорить её было не так просто, как могло показаться. — Этери, — непривычно по имени обращается брюнетка и кончиками пальцев опускает меню, которые скрывало от неё половину её лица, — расскажи мне. — Не нужно вытягивать из меня то, чего я говорить не хочу, — металл её тона мог с легкостью перерезать горло, — ты позвала меня отвлечься от суматохи на работе? — Да, прости. — отступила Ника, прибирая руки. — Так вот знай, что я хожу на работу, чтобы отвлечься от суматохи в жизни. И если ты собралась тащить меня в это болото, в котором я погрязла почти с головой, то имей в виду, что я и без чужой помощи с этим справляюсь. Голос её был непоколебим и твёрд. — Ты права, извини. Мне не стоило, — она поправляет волосы, почувствовав себя максимально неловко. — А теперь забудем, — изменилась в лице Этери и мягко улыбнулась. Брюнетка с прищуром оглядела блондинку, наблюдая перемены в её настроении. Этот ознакомительный вечер шёл очень даже неплохо. Женщины выпивали, рассказывали о себе, смеялись. После ухода Жени Этери ещё так не отвлекалась. Обычно всюду она натыкалась на прототип ученицы. В толпе могла обознаться силуэтом. В море лиц перепутать глаза. Надежда, что она где-то рядом теснилась внутри, не давай продоху. В любой момент она могла утерять эту тонкую нить самообладания. Когда малейшее напоминание о девушке проскальзывало где-то в голове, то мысли и воспоминания с ней буквально извергались собственной неимоверной силой. Она потеряла самоконтроль, дисциплину и чуткость. Внимание её все чаще было рассеянно на каждую мелочь вокруг. Она потеряла способность к концентрации. Благодарно любуясь цветущими лугами напротив, блондинка смущенно улыбнулась и потеряла взгляд на узоре скатерти стола. — Спасибо. Брюнетка вложила купюры в счёт. Сегодня она угощала. — За что? Этери хотела бы рассказать ей о том, как нагнитающие воспоминания ежеминутно всплывали в голове. Но ей не хотелось. В груди она почувствовала облегчающую пустоту. Может и ненадолго, но чувство, будто она не может вздохнуть полной грудью, её покинуло. Впервые за столько времени говорить о Жене не хотелось. Она ощутила вкус свободы и здравого мышления. На какое-то время вернулась в своё прежнее состояние. — А просто за вечер, — избавляется от громких слов Тутберидзе. Она чувствовала и смаковала от того, что сейчас испытывает настоящее наслаждение. Ей легко. Ей так этого не хватало. Брюнетка искренне улыбается, — поехали куда нибудь? Этери округлила глаза, — куда? Блондинка развела плечами, не переставая улыбаться. Её энергетикой Этери хотела захлебнуться. — А не знаю, может домой? — Хах, — женщина встала из-за стола, — поехали ко мне. Я приглашаю. Брюнетка выгнула бровь, расплываясь в улыбке. — Серьёзно? — Да, почему нет? — блондинка берёт сумку с соседнего стула, смотрит на Нику, которая не верила своим ушам. — Ты останешься здесь? Зеленоглазая рассмеялась и тут же встала с места. Девушки покинули ресторан в максимально отличном настроении. Не переставали разговаривать. Этери удивлялась, каким же хорошим собеседником оказалась Ника. Лучезарная, отрекающаяся от своего образа лишь с ней. Не скрывала того, что Этери нравится ей. А блондинке, как настоящей женщине, это льстило. И она сама про себя подметила, что брюнетка была весьма симпатичной. Дни шли за днями. Женщины виделись буквально каждый день, и кропотливая тяжелая работа не мешала ни одной, ни другой. Вечера перетекали в жаркие ночи. Необузданное желание отдаться неизвестному свернуло все принципы истинных леди. Но то, что однажды Этери сорвется, было необротимо. Веронике стоило лишь ждать, когда мысли сожрут её и та вывалит это всё наружу. Она хотела помочь. Она хотела дать ей понять, что она не останется одна. Дать ей почувствовать себя в коконе безопасности и позволить поделиться тем, что скрежёт душу. 12 июня 2018 года. Квартира Тутберидзе. 20:30 — Наконец-то закончили, — выдыхает Вероника, выходя из гостиной Этери. Генеральная уборка уже совместного жилья утомила обеих. Этери почти без жизненных сил откисала на кровати, втыкая в телевизор. Желания вставать не было и вовсе, но телефон, что лежал в гостиной, зазвонил. Блондинка закатила глаза и раздраженно выпустила воздух. — Я принесу, — хотела помочь Вероника, но Этери уже вышла из комнаты, бросив благодарное «я сама». Женщина заходит в комнату и натыкается на источник беспокойства. На экране высветилось «Медведева». Она замерла, смотря на звонящий телефон. Он вибрирует и постепенно сдвигается с места, лежа на столе. — Кто звонит? Блондинка аккуратно берёт в руки телефон. Внутри что-то забегало в надежде. Вдруг она скажет, что вернулась. Скажет, что совершила ошибку всей её жизни. — Этери? — заходит в комнату Вероника. — Тихо, — шепчет блондинка и снимает трубку. Рука трясётся, но она подносит динамик в трубку. Молчит. — Этери Георгиевна, — робко и так мягко здоровается Женя, что у Этери по всему телу резко пробежали мурашки. Глаза заслезились, а голос пропал. Душа ушла в пятки, выговорить хоть слово было новозможно. Она сбрасывает трубку, прерывисто вдыхая. Еле как находит кнопку «заблокировать» и отбрасывает телефон на стол с характерным звуком. Женщина запускает длинные пальцы в разрез кудрявым прядям и садится на край дивана. Брюнетка тихо наблюдала со стороны. Успокаивать не бросалась, сама знала, что от этого только хуже. Она аккуратно села рядом, в ожидании окончания слёз. Ей и без её слов понятно, кто звонил. Этери сбивчиво дышит, часто всхлипывая. Вся внутренняя гармония была снова распотрошена в пух и прах. — Этери, посмотри на меня. Брюнетка садится на корточки перед старшей и берёт её лицо в свои руки, нежно собирая большими пальцами каждую слезу. — Ну же, взгляни. Светловолосая поднимает голову и открывает глаза. Самый честный взгляд, с которым Вероника сталкивалась. Замученный, истощенный и снова блеклый. — Расскажи мне, — она заправляет слегка влажные передние пряди волос ей за ухо, — расскажи мне про неё. Вероника садится рядом, а Этери глубоко дышит, успокаивая себя. — Я тренировала её одиннадцать лет. Одиннадцать, мать его, лет. В 2015 она разнесла всех юниоров на всевозможных стартах. В 2016 разнесла всех взрослых, и такой же успех повторила в 2017. Это было моё произведение искусства. «— Я выиграла, выиграла, выиграла! — ликовала Женя, показывая маме золотую медаль в камеру ноутбука. Этери сидела рядом и не могла оторваться от своей воспитанницы. — Умница, доченька! Мы так тобой все гордимся! Брюнетка смотрит на Этери, напрашиваясь на хоть один комплимент. Хоть на одну дежурную похвалу. — И я тобой горжусь, — тихо, но отточено произнесла Этери, не сумев придать этим словам должной серьёзности тренера. Она улыбалась, как её подруга, а не тренер. — Ура-а! — вдвое громче запищала Медведева и, распрощавшись с мамой, тренер с ученицой ушли собираться на банкет.» Этери душит от этих воспоминаний. Точнее от мысли, что больше это никогда не повторится. — Все проблемы начались с её здоровья. Нога, спина, а на носу Олимпийский сезон. У меня не было выбора, — снова всхлипывает Этери. «—Вызывали? Брюнетка залетела в кабинет к главному тренеру, как к себе домой. Но там её ожидала целая делигация. — Ой, Даниил Маркович, Сергей Викторович. И вы здесь, — она растеряно прикрыла дверь и села на диван. — Да, Жень. Нам нужно кое что тебе сказать, — Сергей указал рукой Этери, которая и должна была нанести этот конечный ножевой. — Да, — она скрепила руки в замок, а в глаза Жене не смотрела и вовсе. Её также сковывал страх. Реакцию Жени можно было предугадать. — В общем, мы очень много думали. Очень много совещались, — женщина поглядывает на тренеров, помимо неё, — очень много. И решили... Замерла гробовая тишина. Женя была уверена, что её сейчас буквально выгонят. — Твою короткую и произвольную программу на Олимпийский сезон мы упрощаем. — Лучше бы выгнали, — вслух отвечает сама себе Женя, не веря своим ушам. — Что значит «упрощаем»? Но тогда мне не видать золота! Кто упрощает программы на олимпиаду? Наоборот, нужно все усложнить. — Таково наше решение и оно не подлежит обжалованию, — заключила Этери и самая первая покинула свой же кабинет.» — А потом она выиграла серебро. Но для неё это было поражение. У моей мамы начались проблемы со здровьем, Женя от меня отвернулась. Весь мир летел к чертям. Как говорится, пришла беда - открывай ворота. Вероника чувствовала её боль сама же. Она ощутила, как сердце сжалось в сожалении. Ей хотелось забрать всю боль себе, но как же жаль, что это было невозможно. — И в один злополучный день я узнаю, что она ушла. И узнаю не от неё. Мы разговаривали ночью... Мы разговаривали, когда она ехала в аэропорт блять! Я могла всё остановить. — Но ты не знала. — Я могла узнать! Я могла докапаться до неё, разузнать где она, что она. А самое главное, что я чувствовала тревогу. Будто что-то происходит. А это моё чудо вонзает нож в мою спину и бежит без оглядки. Этери с пустотой в глазах смотрит куда-то, будто сквозь. Она вспоминает ту ночь. А потом то утро, а потом те месяца глубокой депрессии. Всё это постепенно её уничтожало, разрушало, разъедало. Её жизнь потеряла краски. «Пустые улицы, всего несколько машин и ночной звонок. "Этери Георгиевна" - гласила надпись над номером. "Господи, только не сейчас" — мысленно скулит Женя и снимает трубку. — Да, алло? — сквозь настигающие слёзы говорит Женя, вися на волоске от срыва. — Жень, привет. Я знаю, что время уже позднее, я думаю, что разбудила тебя. Но... Но никак не могу выкинуть из головы твоё волнение. Что ты хотела мне сказать, котёнок? Это из-за Олимпиады? Женя выключает микрофон и тихо плачет, не в силах слышать эти нежности и прямо сейчас, в прямом смысле слова "бежать от неё". Жанна с замиранием души наблюдает через зеркало водителя, но говорить что-то не осмеливается. — Мам, поехали обратно, умоляю! Женщина морщится, видя как её дитя страдает, но понимает, что обратной дороги нет. — Женя? Алло? Меня слышно? — Да, да. Я здесь, просто что-то со связью. Нет, не по поводу олимпиады. Забудьте, это неважно. И она снова отключает микрофон, — мама! Я не полечу, мам, ты слышишь? Я не могу так с ней поступить. — Жень, всё решено. Ты улетаешь, и это неизменно. Женя морщится, а в трубке тишина, будто Этери думает, что сказать. — Ладно... Просто такое ощущение, что ты не сказала что-то очень важное. Я видела это по твоим глазам. По ним видно всё. Женя успокаивается, лишь бы та не услышала, что она плачет. — Нет, всё нормально. Я немного приболела, может чувствуете, что со мной что-то не так? Хах. Мама завтра приедет, передаст вам кое-что, хорошо? Жанна вынимает из бардачка записку, пока дочь не обращает на неё никакого внимания и читает, что внутри. «Я простила. И вы простите.» Смотрит на Женю, что уже приспособилась бесшумно лить слёзы и помотала головой. Что за драма? — Приболела? Ничего серьёзного? — Нет, нет. Всё в порядке. — Ну смотри, я жду тебя на тренировках. Женя поджала губы и прикрыла глаза, — угу. — Ладно, отдыхай и не болей. И извини, что я тут с какими-то своими переживаниями так звоню среди ночи. — Всё в порядке, я же со своими звоню. — Хах, это точно, Медведь. Доброй ночи. — Спите крепко, доброй. — и Женя сбрасывает трубку, горько разрыдавшись.» — Этери, — брюнетка поцеловала щёку старшей, после повторила этот жест снова, снова и снова. Блондинка отпускала эту боль вместе с этими поцелуями раз, и навсегда. Брюнетка навалилась, затягивая её губы в очередной поцелуй. Одинокие слёзы скатились по вискам из под закрытых глаз Тутберидзе. Вероника отрывается от неё, и они тяжело дышат. Смотрят друг другу в глаза, впитывая чувства друг друга. — Всё, что происходит в темноте, навечно остаётся под покровом мрака. Женщина выплывает из воспоминаний, когда машина позади раздраженно залилась гудком. Этери берёт себя в руки и, заворачивая во дворы, осознает. Её ждет тяжёлый разговор.