Мне тебя обещали!

Дорога домой, сто не решенных проблем. Времени нет, но ты в списке моих дел... Золото Щербаковой, интриги с Медведевой, не ясность в отношениях с Вероникой. Всё это превратилось в снежный ком, который по приезде обрушился на голову. Дорога из аэропорта сейчас была, наверное, самой спокойной частью её возвращения. Ведь стоит ей зайти в квартиру, как снова она погрянет в проблемах, которые сама себе и создала. Ночная Москва была обворожительна, но её масштабы иногда пугали Этери. Мысль, сколько ещё здесь людей, заводила в тупик. Миллионы людей, а значит ещё миллион не решённых проблем. Блондинка всё больше уходила в свой мир за рулём каршеринга. Но, заехав во двор, чувство тревоги усилилось. Женщина припарковывает машину и, заблокировав в приложении, отправляется... наконец домой. Но ещё не поняла, радует ли её эта мысль. «Может, приедешь ко мне? Думаю, нам есть, что обсудить. Если не устала после перелёта, конечно.» — сказано в только что пришедшем смс от Жени. Этери, стоя в лифте, быстро печатает ответ. «Боюсь, что дома тоже есть, что обсудить. Извини, но мне нужно во всем разобраться и переварить. Спокойной ночи» Лифт открылся, и женщина, подняв тяжёлую, но небольшую дорожную сумку, вышла. Сердце застучало чаще, но сознание твердило, что ему наплевать, что сейчас будет. Она вставляет ключ и дважды уверено поворачивает против часовой стрелки. В квартире послышались шаги к двери, что Этери расстроило. Она не спит. Она ждёт. — Ну, с приездом, — подходит к Этери брюнетка и целует ту в губы, чему блондинка даже не сопротивлялась. — Спасибо, — она берёт сумку, уносит в комнату и ставит возле шкафа, отложив расклад на завтра. — Нам нужно поговорить. Брюнетка в шёлковом халате выглядела крайне уставшей и вымотанной, что не исчезло от глаз Тутберидзе, которой, на самом деле, было до звезды. — О чём? — с безразличными тоном уходит в ванну помыть руки Этери. — О нас. Блондинка закатила глаза и, включив воду, замотала головой. — Я очень устала и хочу спать. Мне не до разговоров. Завтра. Женщина хотела бы выйти из ванной, как рука брюнетки чёрвство встала в проёме, — сегодня. — Ты плохо слышишь? Я говорю, устала я! Я не хочу разговаривать. — Нет, если хочешь, то мы можем снова решить все проблемы через постель, — брюнетка один лёгким движением развязывает халат, на что Этери отворачивается и упирается руками о раковину. — Но как бы я этого не хотела, всё равно больше предпочитаю поговорить. Она снимает халат, оставаясь лишь в тонком кружевном белье. Блондинка смеётся, — ты, блять, дура? Ответь на вопрос. Женщина оставляет халат на стиральной машинке, но руку из дверного проёма не убирает. — Я дура? Наверное, да, если я хожу у тебя на поводу. — Кто у кого ходит на поводу мы ещё не знаем, — сквозь зубы шипит Тутберидзе, не смотря на брюнетку. Всё таки, её тело было без претензий идеально. Хотелось смотреть на неё, и от этого желания Этери избавиться не могла. — Чего? — А того, — она разворачивается к Нике, смотря точно в изумрудные глаза, — ты изменяешь мне. Я уверена в этом на сотню процентов. — Бо-оже мой, опять та же шарманка. Это тебе Медведева сказала? — Да какая разница, Медведева, не Медведева? Я просто знаю, и всё. — Этери, — брюнетка кладёт руку на плечо блондинки, — ей просто выгодно, чтобы мы с тобой расстались. Я знаю, как убедить тебя. Я скажу то, чего без разговора с ней, я бы узнать не смогла. Этери смягчается и, потупив взгляд где-то на её лице, — скажи. — Она влюблённая в тебя по уши. По самое не балуй. И ты знаешь это. Она тебе сказала. А ещё она тебе сказала, что я, вероятно, изменяю тебе. Женщина замотала головой, — нет. Это бред. Женя бы так не поступила. — Зачем мне лгать тебе? — А зачем лгать ей? — Чтобы «нас» больше не было и путь к твоему сердцу остался без преград. Этери с сарказмом усмехнулась, — тебе лучше поэмы писать. Наступила тишина. Они смотрели друг другу в глаза, но Этери едва не прослезилась. — Ник, — женщина с силой убирает её руку и выходит в коридор медленным шагом. — Этери? — Я не могу тебе верить. Брюнетка развела руками, — заебись! Значит, какой-то соплячке, которая ещё буквально пару месяцев назад была в Канаде и даже не думала о тебе, ты веришь. А мне нет? Почему!? Когда я успела подорвать твоё доверие? Я когда-то бросила тебя и улетела за океан? Я променяла тебя? — Да заткнись ты уже! Ты не понимаешь? Действительно не понимаешь? — Так может, чтобы я поняла, нужно говорить всё прямо!? Не общаться своими загадками, не говорить мне, что... — Я не люблю тебя! Не люблю! Я. Тебя. Не. Люблю. В квартире повисла тишина, а Этери лишь тяжело дышала, бегая глазами по лицу Ники. Брюнетка едва не заплакала, но гордо вскинула руки и подбородок, — значит, так бывает. А кого ты любишь? Её? — Закрой рот... — Любишь эту молоденькую суку, да? Женщина зажмурилась, глубоко вдыхая. — Смотри на меня! Не закрывай глаза, — Вероника наконец смотрела глаза в глаза и нанесла свой последний удар. В будущем, Этери даже не сможет объяснить, как смогла ей верить и доверять. — Отвечай, — она наклонила голову вбок, — ты её любишь? — Да, — твёрдо и почти без эмоций ответила, не раздумывая, Этери. — Так вот знай, что тогда в клубе я трахала её прямо в туалете. Во всех позах. И там, и в правду, есть на что посмотреть у неё. Даже завидую. — Че за бред ты несёшь. — Думаешь, где она была, когда ты приехала к ней, а её не было. Помнишь? — Откуда ты... — Она была со мной после жаркой ночи в моём клубе. А ты можешь дальше клевать на её уловки. Этери приоткрыла рот, но слов не нашла, — какая же ты дрянь... — Ты думала, что я никогда не узнаю, что ты со мной из жалости и чувства долга? Я ещё не такая дрянь, как ты. Блондинка облокотилась спиной на стену позади, — собирай свои вещи и прямо сейчас выметайся отсюда. Я вернусь через час и не дай бог здесь будет тобой хотя бы вонять. Брюнетка никак это не прокомментировала, ведь это было ожидаемо, а Этери обулась и вышла из квартиры. Телефон зазвонил, стоило ей только присесть на лавку во дворе. «Женя» Этери ухмыляется и снимает трубку. — Не спишь? — Не сплю. — Я тоже не могу уснуть, вечно ты в голове вертишься. Этери облизала губы, молча слушая то, что она скажет. — Может, всё таки, увидимся? — Нет, не увидимся. Голос Этери был каменным, стальным. Она не плакала, просто было ощущение, что настала стадия «как же я заебалась». — Почему? Этери молчит, после смотрит на усыпанное звёздами небо, и, широко улыбнувшись, — а мы с тобой вообще больше не увидимся, я надеюсь. Недолгая тишина и очевидный вопрос. — Что? — Да как ты, блять, могла... Всё, не звони. Не дозвонишься. И не приезжай. Не впущу. Она сбрасывает трубку и отпускает одну единственную слезу, откидывая голову назад. Мир слишком жесток. Она устала... В ближайшем будущем... Шелест деревьев и лишь пронзающая до боли тишина. Подошва беспощадно молит листья в крошку. — Мне так тяжело. Её голос слегка нервный, будто сдержанный. Её глаза блестят под светом луны тонкой плёнкой слёз. Женщина выглядит так, будто она спившийся алкоголик. Её лицо опухшее из-за постоянных слёз, а руки трясутся, будто их прямо сейчас отрубят. — Я не могу... Я не могу поступить иначе, ты пойми, — оправдывается блондинка. Брюнетка глотает собственные слёзы, лишь бы старшая ни за что их не увидела. Её седце разрывается в клочья от несправедливоти. — Но, — она всхлипывает и, выдохнув, набирает воздух заново, — но я люблю тебя, Этери. Женщина морщится от боли, которую ей причиняли без ножа. Но всё именно так, как есть, и иначе нельзя. Ей нужно сказать. Она обязана. — А я люблю её. От таких слов она не сдерживает поток самых горьких слёз и отпускает себя, взревев, как дикий зверь. Вдруг, небо заплакало вместе с ней. Этери поднимается с лавки и с искренним сожалением взглянула на брюнетку. — Вы обе были рядом, когда я тaк в вас нуждалась. Но нужно оставаться в рассудке возможного и невозможного. Поэтому наши пути расходятся. — И ты правда выберешь её? Женщина отвела взгляд и пожала плечами, — да. Её запах растворился в запахе мокрого асфальта, а слёзы брюнетки скрыл беспощадный ливень.