Мне тебя обещали!

Неделя тотального игнорирования. Но на следующий день после разговора с Этери ей позвонил хореограф. — Жень, — Даня прокашлялся и замялся. — Да? Брюнетка была в таком тупике, что искала ответы везде. И даже сейчас ждала, что Глейх объяснит, что произошло. — Извини меня, пожалуйста. Но я не хочу, чтобы ты растрачивала своё время. В общем, — снова неловкая пауза, но он всё таки решается, — Этери сказала, чтобы на льду ты не появлялась. А сама ушла в отпуск. И вопрос. Что у вас случилось? Брюнетка присела за стол на кухне и приложила руку к лицу, потирая переносицу. — Я не знаю, что произошло. Я что-то сделала, но даже не знаю, что. Честно, устала от этих её замашек и истерик. Вечные предъявы. Даниил тяжело выдохнул и поспешил дать девушке ответ. — Тебе нужно с ней что-то обсудить? — Я уже не знаю. — Нужно или нет, я спрашиваю? Брюнетка закатила глаза к потолку и поджала губы, откинув голову к стене. — Нужно. Даня сбросил трубку и тут же набрал Этери. Женщина сидела на кровати, потягивая бокальчик винца. Она смотрела на одну единственную фотографию с Вероникой, которая стояла в рамке на столе. А под кроватью, где она сидела, была целая коробка фотографий с Женей. Мысли терзали старые воспоминания. Неужели стоило столько биться, чтобы вот так отказаться? 13 мая 2019 года. Щелчок двери даёт понять, что кто-то пришёл. Этери вылетает в коридор, ведь время уже двенадцатый час, а Вероника до сих пор не пришла. И вот, наконец-то она! — Господи, — блондинка подлетает к брюнетке и заключает в объятия, — где ты была? Почему не брала трубки? Всё в порядке? Объятия Ники были какими-то слабыми для привычных. Тутберидзе делает шаг назад, а брюнетка прячет лицо. — Что произошло? — Всё нормально, — бурчит она и снимает обувь, смотря только себе под ноги, — я в душ. — Стой, я сказала. Этери включает свет и держит её за руку, — посмотри на меня. Тишина и будто игра в «море волнуется» . — Я сказала, на меня. Брюнетка поднимает голову. Её губа была разбита, глаза зареванны и невероятно красные. Потек крови размазан по подбородку. Глаза Этери стали по пять копеек, а рот приоткрылся от шока. Вдруг желваки заиграли на её лице, а хватка усилилась. — Кто? — голос, будто она прямо сейчас готова разорвать кого-то на части. Вероника молчит. Она не хочет подставлять под опасность Этери. — А чё я спрашиваю? Кто, кроме него. Блондинка отпускает руку зеленоглазой зареванной женщины и отправляется в комнату. Когда Ника услышала звук открывшейся двери шкафа с вещами, то наконец подала признаки жизни и побежала в комнату. — Этери, не надо! Ну умоляю, не надо. — В прошлый раз я дала ему последнее китайское предупреждение. Брюнетка забилась в панике. Ей ни в коем случае было нельзя выпускать Этери из квартиры. — Но тогда и тебе достанется. — Заебется доставать, — бросает Тутберидзе и, натянув носки, отправляется обуваться. — Умоляю, не нужно. Блондинку будто окатило ледяной водой, стоило ей услышать дрожащий голос брюнетки. Совершенно не думает о ней. Она медленно подходит к Нике и аккуратно убирает все волосы с её лица. — Не переживай, пожалуйста, — она целует уголок губ, который был самым дальним от разбитого, — но я не могу сидеть на жопе ровно и смотреть на это. И да, завтра мы идём в полицию. Брюнетка выдохнула. Касания, спокойный тон и слова Этери успокаивали. — Но я переживаю, что с тобой что-то случится... — Ну не я же пойду бить ему морду, любимая, — рассмеялась Этери и поцеловала её в лоб, заключая в крепкие объятия, — просто дай мне адрес, прошу тебя. — Нет. — Ника, — Этери заглядывает в эти зелёные зареванные глаза и стирает одну слезу большим пальцем, — адрес. Брюнетка выдохнула, — я сброшу смс, но есть условие. Этери нахмурилась, — какое? — Ты не поедешь. Женщина понимала, что разговаривает с таким же упертым бараном. Её условия - её условия. Сейчас они будут соблюдены. — Хорошо. Адрес. Улыбка полезла на лицо. Как она может заявлять, что никогда не любила её, если она любила. Она правда любила. Но в жизни любим мы лишь раз, дальше ищем лишь похожих. Она не была на неё похожа. Тогда что это? Она вспоминает всё самое тёплое и важное, что у них было. Мишель запрыгивает на кровать и ложиться на грудь блондинки. Из-за этого в голову заползли новые воспоминания. Как Вероника переживала за Мишель, когда у последней были серьёзные проблемы со здоровьем после укуса клеща. Брюнетка ездила с ней в самые дорогие ветеринарки, оплачивала все лекарства и даже взяла отпуск, чтобы находиться дома с собакой. И она действительно не выпускала ту из рук. И Этери была бесконечно ей благодарна. В голове всплыли последние слова Вероники. «— Что сделала для тебя эта малолетка?» А тут и слова Жени в номере отеля встали поперёк. «— Никто и никогда не делал для тебя больше, чем я. И никто не любил тебя сильнее меня.» — А кого любила я? — вслух задала себе вполне логичный вопрос Этери, втыкая куда-то в ноги. Она снова отпила вина и, наткнувшись на новые воспоминания, — любила. — Мировой рекорд Медведевой! Всё, что происходило дальше, не волновало Этери. Она питается огнём её палыхающих глаз и заключает в объятия. Их сердца бьются в унисон, пытаясь схватиться друг за друга во время объятий. — Я люблю вас. Каждая клеточка её тела была наполнена эндорфином, дофомином и адреналином. Она буквально растеклась, целуя холодные щёки. Прижимаясь ближе к её щеке, она не знает, что ответит. И, — и я тебя, — вылетело из её уст почти сразу. И именно эти слова были сказаны на автомате. Это были самые честные слова в её жизни. Дальше Этери вспоминает чемпионат мира и медаль, которую надели ей на шею. Слёзы, которые выступили, смотря глаза в глаза с ученицей. Её юношеские мягкие губы целуют куда-то ближе к её губам. С каждым разом все ближе и ближе. Вдруг, паника охватила Этери с головой. «Неужели я и так была в неё влюблена?» Мозг отдаёт непонятные женщине импульсы. От воспоминаний о Жене сердце сжалось в тоске. — Алло, мам! — перекрикивает шум банкета Этери, выходя на улицу. — Доченька! — Мам, это просто праздник. Моя девочка снова первая! Она порвала! Всех там порвала! — Поздравляю, но... — неожиданно смутилась Этери Петровна. — Но? Что за "но"? — Но странно называть Женьку своей девочкой, нет? Блондинка рассмеялась прямо в трубку. Но хорошо смеётся тот, кто смеётся последний... Вдруг Этери осознала. А что, если она все это время была влюблена в свою воспитанницу? Просто ссылалась на привязанность за одиннадцать лет. Но все эти навязчивые мысли разогнал телефонный звонок. «Даня» Этери нахмурилась. — Да, что такое? — Поехали покатаемся? Блондинка нахмурилась, — чё? — Покатаемся по городу и обсудим пару тренировочных моментов, — голос Глейха был настолько спокоен, будто это было обычным делом, а не происходило впервые. — Я уже выпила, — улыбнулась Этери и взглянула на почти допитый бокал вина. — Я трезв. Заеду через полчаса. И трубку повесили. Этери решила, что нет никакого смысла перезванивать и спрашивать, в чем же дело. Она молча поставила бокал на полку и отправилась на сборы. Через тридцать минут Даня уже ожидал коллегу у подъезда, сидя в машине и попивая стаканчик с кофе. Этери вышла из дома, сразу заприметив его машину. Она открывает дверь пассажирского спереди и садится. — Ну и что стряслось? — задаёт ожидаемый вопрос Этери. — А у тебя постоянно что-то трясётся? — отвечает вопросом на вопрос Даня и улыбается. — Не поняла. — Я тоже. Парень вжимает педаль газа в пол и выезжает со двора, держа путь по неизвестному для Этери направлению. Женщина нахмурилась и, разведя плечи, — ты можешь не общаться загадками? Я спрашиваю, куда мы едем? — Почему ты отстранила Медведеву от тренировочного процесса? Блондинка напряглась, вжавшись в сиденье покрепче. Она скрестила руки на груди, закрывшись от диалога. — По личным причинам. — Личное с работой уже не разделяем, да? Настрой хореографа был понятен, как ясный день. Ему остачертели эмоциональные качели в их группе. Когда Медведева ушла, все сходили с ума из-за неё. Когда Медведева вернулась, ничего не изменилось. — Если ты хотел поговорить про Медведеву, то ты зря потратил время. — Твоё табу? Сколько их у тебя? Женщина с каждой секундой всё больше раздражалась. Она видела, что парень напрашивается. — Так. Чё тебе надо? Он усмехнулся, — мне? Спокойствие в штабе. И я его прямо сейчас организовываю. — Организовываешь спокойствие? Сейчас ты только калишь меня. И как только брюнет свернул на поворот выезда из города, Этери начал проясняться их путь. — Ещё раз, — она начала оглядываться по сторонам, — куда мы едем? — Ты прекрасно знаешь, куда мы едем. Женщина нервно сглотнула и приоткрыла окно, ведь воздуха в мгновение стало не хватать. — Зачем ты меня везёшь к ней? Ты не знаешь, что она сделала. Ты бы такого также не простил. — Во-первых, она тоже не знает. Во-вторых, сделала что-то страшнее, чем уехать в Канаду? Или, может быть, выиграла человека в карты, будто это какая-то вещь? Блондинка неожиданно напоролась на правду, которую сама пыталась забыть. Выигрыш. — Ты рассказал ей? — Нет, я ещё пожить хочу. Но я не знаю, что она сделает, когда узнает. Но рассказывать самой я тоже не советую. Парень был так спокоен, будто они ехали на работу. — Я не спрашивала твоего совета. Раз мы уже едем, то дальше едем молча. Но я тебе это припомню. До прибытия к дому Жени коллеги молчали. Молчание было комфортным, согласованным. Этери переживала, в голове крутилось с сотню вопросов. Что, если она не права? Что, если этого не было, и Вероника сказала не правду? Этери выходит из машины, не обращая никакого внимания на Глейха, который тут же развернулся и уехал. Она подходит к дому и думает, стоит ли звонить в эту дверь. Вероятно, Женя сама не в курсе всей затеи. «А если откроет Жанна? Как оправдать свой приезд?» Блондинка оглядывается по сторонам. «И на чём я приехала?» Она находит в себе силы и наконец-то звонит в звонок. Через пару секунд она услышала, как дверь за воротами открылась. Услышала шаги. Брюнетка смотрит на камеру у ворот и замирает. Но через секунду распахивает дверь и сильно толкает, едва не задев Этери. — На кой чёрт ты припёрлась!? Ты выгнала меня со льда, чтобы приехать самой сюда? Этери знала, что с этого всё и начнётся. Она спокойно выдохнула и, набрав воздуха, ответила. — Не буду врать, это не моя идея. Но скажу честно, я этого хотела. Впустишь? — Зачем? — Поговорить. — Ты сказала мне не приезжать, но приехала сама. Ты самая логичная девушка, которую я знаю, — брюнетка закатила глаза и махнула рукой, уходя в дом, — тебе повезло, что мама на сутках. Они прошли в дом. Этери разулась и зашла в гостиную, присаживаясь на диван. Они обе молчали, что уже раздражало Женю. Она села в кресло напротив и широко раскинула ноги, дав понять, что к диалогу открыта. — Ты приехала поговорить или просиживать задницу молча? — Да-да, минуту, я сформулирую вопрос... Этери смотрела куда-то в пол и на самом деле думала, стоит ли спрашивать это вообще. Она боялась подорвать и так шаткое доверие. Но всё таки иначе ей не убедиться. —В общем, когда мне это сказали я была на эмоциях и напридумывала себе. Извини меня, я не должна была в это верить, действительно. Но почему-то по первой я поверила. Клянусь, я не знаю почему. Но... — Короче, Склифосовский? — Вероника сказала, что вы переспали в клубе. Наступила тишина. Женя выгнула одну бровь и слегка наклонилась тело вперёд. — Мы с этой дрянью что? — Прости, Женя, — её голос был отчаян, — тысяча извинений. Я знаю, что я поступила, как тварь. Я запретила тебе появляться на льду, смешала личное с работой. — Какой лёд, мать твою!? Ты поверила, что я спала с твоей этой Вероникой! Ты... Ты гонишь? Брюнетка приложила руку к лицу и откинулась на спинку дивана. — Блять, ну да! Она сказала это специально, я поняла это не сразу. Она сказала это после того, как я сказала, что люблю тебя и... Этери притихла. Женя замерла. Этери так редко говорит эти слова, что для Жени каждый раз, как в первый. Но осознав, из-за чего Этери вообще ввязалась в такой диалог, Жене стало гораздо легче. Злоба на Этери исчезла. — Повтори? Блондинка набрала воздуха, — я сказала ей, что я люблю тебя. Снова тишина. У Этери трясутся руки, что не ушло от глаз Жени. — Я люблю тебя, Женя. Я правда тебя люблю. У Медведевой отнялся язык, ведь слов для ответа не нашлось. Она молча смотрела на Этери, отражая эти слова эхом в своей голове. — А почему... Почему тебе пришлось сказать ей это? — Потому что я рассталась с ней. Потому что я люблю тебя. Потому что её я не люблю. Потому что я устала обманывать себя. Женя снова замерла с приоткрытым ртом. Ей в эту же секунду захотелось раствориться в её объятиях, но что-то мешало это сделать. Будто, не тот момент. — И я благодарна, что я здесь. И очень хочу это забыть, провести с тобою вечер, ночь, утро. Но главное хочу, чтобы ты меня простила. Прости меня. Этери поднялась с дивана, а Женя тут же подскочила с кресла, вцепившись в плечи женщины. Она обнимала так крепко, что казалось, ломаются кости. Этери прикрыла глаза, утыкаясь носом в её шею. Она наслаждалась этими объятиями, как никогда в жизни не наслаждалась ни поцелуем, ни сексом. Это было что-то свыше. За гранью возможных ощущений. — Я тоже люблю тебя, Этери. И женщина отпрянула, но лишь затем, чтобы затянуть её в поцелуй. Ей было жизненно необходимо целовать губы, которые говорили, что любят...