Мне тебя обещали!

— Всё шесть ноль от судей! Даня Милохин и Евгения Медведева! — громко объявил Ягудин и поправил галстук. — Дань, скажи. Ну как оно? Ну как?! Как тебе кататься с Женей? Парень улыбнулся и посмотрел на Медведеву, — прекрасно. Она заряжает меня позитивом, я сразу ощущаю готовность к работе с ней. — Жень, а тебе? Медведева усмехнулась, — не смотря на его вечные опоздания, отлично. Парень рассмеялся и прикрыл лицо руками, упираясь локтями в колени. — Хах, опоздания? Даня, почему заставляешь девушку ждать? Илья поднял руку, — не только девушку. Алексей хитро улыбнулся, — согласен, девушек. Настроение поднялось, все снова залились смехом даже с самой нелепой шутки. — Интересно, что вы покажете нам в следующий раз! Спасибо вам! Это был Даня Милохин и Евгения Медведева! Публика громко провожает пару со льда. Женя ощущает крылья за своей спиной, вот такое было состояние после выступления. Невероятно сильно хотелось кататься дальше. Показать что нибудь ещё. В последний раз такое было году в две тысячи семнадцатом. Когда она взрывала чемпионат за чемпионатом. Когда… Когда влюблённость тащила за уши её на пьедестал. Ей хотелось быть лучшей для неё, ей хотелось, чтобы она ей гордилась… — Дань, ты такой молодец! — настроение Медведевой было способно раскидываться комплиментами направо и налево. Парень молча кивнул, натянув слабую улыбку. Девушка этого жеста не поняла и нахмурилась, — чего с тобой? Классно откатали же. — Да классно-классно. Даня боролся с собой, отводя взгляды и прикусывая язык. Он бы предпочёл не знать того, что знает. И если бы ему предложили стереть память, то он бы согласился. — Тогда в чем дело? Ты не искренен со мной. Прости, но это единственное, что тебе скрыть от меня не удастся. Девушка с парнем стояли в гримерке совсем одни. Он взял сумку с вещами и хотел снова убежать от неизбежного, но осознание того, каким идиотом он выглядит, остановило. — Просто ответь, ты её любишь? Девушка положила телефон на стол и слегка прищурилаь, — кого? Он облизал губы и усмехнулся, смотря в пол. — Кого «её», да? А ты снова сделай вид, что не знаешь, о чем я. Брюнетка замерла, остановив свой взгляд на глазах Милохина. Она растянулась в нелепой улыбке и замотала головой, — понятия не имею, о чем ты. Телефон девушки завибрировал, а на экране высветилось «Этери». — О ней. Женя бросила беглый взгляд на мобильник, но тут же вернула его парню, — Дань… — Нет. Не-а, не надо. Я всё знаю. Клянусь, не хотел знать. И щас не оч хочется. Но ответь только, ты любишь её? Девушка глубоко втянула воздух и опустила голову, оперевшись рукой о стол. Внутри всё задрожало. Маленький мальчик Даня всё узнал. Это был буквально крах всему. А главное, её спокойной жизни. — Ты потому вернулась в Россию, да? А рассказывала мне нелепые истории про обстоятельства. Я думал, что мы друзья. — Нет! Ни единой капли лжи не было, я правда не знаю, как я сюда попала, Дань. Я не лгала. И я тоже думала, что мы друзья. Я и не думала никого обманывать, просто… Твою мать, Дань! А что я должна была сделать?! Я не лгала тебе, я клянусь. Я много чего не знаю. У девушки закончился воздух, она начала запинаться от волнения. Парень был совсем не чужим ей человеком, тем более когда тебя обвиняют во лжи. — Зато знаю я, Жень, — облокотился на дверь парень и скрестил руки на груди, с грустью посмотрев на подругу. Девушка часто задышала, пытаясь привести сердцебиение в норму. Она не могла найти подходящих слов, когда он всё вот так вот вывалил. Он даже не дал ей оправдаться, он не спросил правда ли это. Он сказал, что всё знает. Звук комнаты заполняло лишь тихое жужжание лампы и шумное дыхание девушки. Парень стиснул зубы, разозлившись на обстоятельства. Но больше молчать он не мог. Ему не стоило этого знать… — Я сказал, что всё знаю, Жень. И… И я тоже живу вместе с тобой в двадцать первом веке, я не буду воротить твою жизнь, я лишь хочу внести ясность. Брюнетка подняла голову и состредочилась на голубых глазах партнёра, — какую ясность? О чем ты? Она всем телом ощущала, как тяжело ему говорить. Казалось, будто от напряжение в этой проклятой комнате сейчас все предметы просто забудут закон землепритяжения. — Я говорил про карты, ты должна помнить, я ещё тогда… Но взволнованный тон девушки его перебил, — да помню я! Говори уже, что ты тянешь? Что у тебя там? Он помотал головой. Видит бог, он не хотел. — Это она выиграла тебя в карты, Жень, — его голос задрожал, ведь только сейчас он понял, что это для неё будет значить. Девушка будто пропустила всё мимо ушей. Её губы содрогнулись в попытке что-то сказать, только вот мозг заблокировал импульсы. — Они выпивали за столом с твоим Канадцем и играли на тебя в покер. Этери Георгиевна выиграла, и он сослал тебя в Россию. Девушка улыбнулась и замотала головой, — Дань, не говори чушь. Я с ней это обсуждала, и если бы это была правда, то она бы точно призналась мне. — Я когда нибудь тебе врал? — парень не отрывал глаз и правда чувствовал ответственность за то, что говорит. Девушка неуверенно помотала головой, — нет, но это не имеет значения и… — А она? — выгнул бровь блондин, интонационно уже предугадывая ответ в вопросе. Женя начинала раздражаться, — к чему ты клонишь? Телефон снова зазвонил. И снова она. Брюнетка показывает парню быть тише и снимает трубку: — Да? — Жень, а где ты? — голос её был взволнованный и запыхавшийся. — Я в гримерной, подходи сюда, — а её голос дрожал, ведь мысленно она уже поверила в это. Медведева сбрасывает трубку и смотрит на парня, — откуда ты это знаешь? Милохин опустил взгляд и помотал головой, — я не могу тебе этого сказать, Женя. — Да? Значит не нужно было вообще об этом говорить. Я спрашиваю, кто тебе это рассказал? — она закипала от злости, но всё ещё во все это до конца не верила. — Жень… — Милохин! Парень тяжело вздохнул и, секунду помолчал, — Илюха. Женя прищурилась, — какой Илюха? — Не тупи, Авербух, конечно. Второй нож в её спину за пару минут. Она считала Илью своим другом, и если это правда, то она больше никогда не будет иметь с ним ничего общего. Девушка присела на край дивана и уперлась локтями в колени. «Откуда об это узнал Илья? И вообще, правда ли это всё?» — перебирала мысли девушка, но вдруг в дверь кто-то постучал. Даня открывает и за ней стоит блондинка. — Я пойду, — быстро бросил парень и вылетел пулей из гримерной. Этери улыбнулась в след парня и закрыла дверь, — странный он какой-то. Девушка не вставала с края дивана и продолжала смотреть Этери точно в глаза. Женщина тут же вспомнила, зачем пришла. — Жень, нам нужно поговорить. Девушка слабо выгнула брови и иронично улыбнулась, — удивительно, но мне с тобой тоже. Брюнетка встала с места и подошла ближе, взяв с пола сумку с вещами. Их глаза не встречались, как бы Этери не пыталась. Она чувствовала всем своим сердцем, что что-то произошло. А девушка ощущала себя обманутой. И так не хотелось говорить, лишь бы не знать правды. Этой правды ей знать не хочется. Они так долго строили свой мир и, кажется, у них только получилось. Но обязательно… Обязательно что-то случится. — Я задам тебе только один вопрос. И умоляю тебя, не нужно мне ничего объяснять. Ответь да или нет? Этери с испугом взглянула на девушку и всей своей душой чувствовала, что её ждёт за вопрос. Но за этим она сюда и ехала. Она знала, что сегодня будет неизбежным. Что рано или поздно это бы всплыло. Только в этом случае нельзя сказать лучше поздно, чем никогда. — Ты… — Женя стихла и усмехнулась абсурдности этого вопроса, — ты правда выиграла меня в карты? Этери облокотилась на дверь позади и смотрела будто сквозь живот брюнетки, никак не осмеливаясь проронить и слова. Будто всё, что она скажет, будет направлено против неё. — Да, — еле как вырвалось из-под стиснутых зубов у Этери и она тут же подняла глаза навстречу взгляду самого любимого человека. Она отрывается от двери и делает шаг к девушке, но неожиданно прилетает звонкая пощёчина. Медведева сама пошатнулась и не узнала себя в эту секунду. Наверное, это именно то, что она хотела сейчас сделать. Этери держится за горящую щёку и поворачивается обратно. В этот момент она ощутила себя самым ничтожным ничтожеством на планете. — Ну давай, — она кивает, — бей. Бей же, ну! Я этого заслужила. Девушка держит слезы и толкает женщину обратно к двери. Вся боль, что сейчас скопилась в ней, рвалась наружу. Горячие ручейки обожгли нежную кожу щёк. Она хватает её двумя руками за плечи и резко дёргает на себя и обратно, снова впечатывая её в дверь позади. Тут же рука летит специально мимо и попадает в эту же дверь ладонью. Девушка уже не контролирует свою агрессию, не контролирует истерику, что тут же её настигла. Это был невероятный шторм эмоций. В этой мнимой драке было столько обиды. На её доверие, любовь и максимальные усилия, вложенные в их отношения, просто положили. Девушка смотрит с отвращением, а женщина чувствует справедливость. Она не сопротивляется. Не держит её. — Я ненавижу твою ложь, — на рваном выдохе хрипло, но громко говорит младшая. — Прости, — всё, что может сказать та ей в ответ. — Простить? Ты просишь меня тебя простить? Я столько времени мучала себя вопросами о своём переходе. Я спрашивала тебя тысячи раз, и тысячу раз услышала, что в связи ситуацией в мире. Я сказала тебе про карты, твою мать! Сказала вчера вечером! А ты выкрутилась, а потом ещё и трахалась, будто правда меня любишь! Женщина замотала головой, — я люблю тебя. Я не лгу. — Ты всегда мне лжешь, Этери. Всегда лгала, как оказалось! Как я могу тебе верить, скажи… Ты только скажи, как?! Девушка схватилась за голову и начала мерить комнату шагами. — Не знаю, Жень. Я не знаю, что со мной. — Когда мы стали теми, кем стали? Когда? В какой момент мы упустили то, что было у нас самое дорогое? Искренность. Мы всегда были честны с друг другом. — Тогда, когда между нами произошла первая ложь в нашей с тобой общей жизни. — Да? А когда это было? И тут женщина замолчала. Внутри вихрем закрутилась та самая боль. То предательство, к которому она была не готова. Тот день, который разделил её жизнь на «до» и «после». — Когда я позвонила тебе ночью, — слова не хотели вылезать из горла. Всё сжалось, абсолютно каждая клеточка её тела. Это травма. Это то, что она не проработала. Это то, к чему она готова не была. Это отразилось на всю её жизнь. Это приносит боль до сих пор. Брюнетка смотрела точно в глаза той, ради которой пыталась бороться до последнего. Ради которой она терпела всё. И может она и хотела дослушать то, что старшая скажет дальше. Но мысленно она снова оказалась в той ночи. Ей хватило одного её взгляда и пары слов, чтобы понять о чем она. Странное чувство. Осознание, что это не игра. Здесь нельзя сохраниться и идти дальше, а если не получится, то начать с контрольной точки. Пустые улицы, всего несколько машин и ночной звонок. «Этери Георгиевна» — гласила надпись над номером. «Господи, только не сейчас» — мысленно скулит Женя и снимает трубку. — Да, алло? — сквозь настигающие слёзы говорит Женя, вися на волоске от срыва. — Жень, привет. Я знаю, что время уже позднее, я думаю, что разбудила тебя. Но… Но никак не могу выкинуть из головы твоё волнение. Что ты хотела мне сказать, котёнок? Это из-за Олимпиады? Женя выключает микрофон и тихо плачет, не в силах слышать эти нежности и прямо сейчас, в прямом смысле слова «бежать от неё». Жанна с замиранием души наблюдает через зеркало водителя, но говорить что-то не осмеливается. — Мам, поехали обратно, умоляю! Женщина морщится, видя как её дитя страдает, но понимает, что обратной дороги нет. — Женя? Алло? Меня слышно? — Да, да. Я здесь, просто что-то со связью. Нет, не по поводу олимпиады. Забудьте, это неважно. И она снова отключает микрофон, — мама! Я не полечу, мам, ты слышишь? Я не могу так с ней поступить. — Жень, всё решено. Ты улетаешь, и это неизменно. Женя морщится, а в трубке тишина, будто Этери думает, что сказать. — Ладно… Просто такое ощущение, что ты не сказала что-то очень важное. Я видела это по твоим глазам. По ним видно всё. Женя успокаивается, лишь бы та не услышала, что она плачет. — Нет, всё нормально. Я немного приболела, может чувствуете, что со мной что-то не так? Хах. Мама завтра приедет, передаст вам кое-что, хорошо? Жанна вынимает из бардачка записку, пока дочь не обращает на неё никакого внимания и читает, что внутри. «Я простила. И вы простите.» Смотрит на Женю, что уже приспособилась бесшумно лить слёзы и помотала головой. Что за драма? — Приболела? Ничего серьёзного? — Нет, нет. Всё в порядке. — Ну смотри, я жду тебя на тренировках. Женя поджала губы и прикрыла глаза, — угу. — Ладно, отдыхай и не болей. И извини, что я тут с какими-то своими переживаниями так звоню среди ночи. — Всё в порядке, я же со своими звоню. — Хах, это точно, Медведь. Доброй ночи. — Спите крепко, доброй. — и Женя сбрасывает трубку, горько разрыдавшись. После она села в самолет, а потом и в автобус до аэропорта. А позже в такси до нового места обитания всё также с одной мыслью. «Ты за эти одиннадцать лет слишком много всего ей так и не сказала. Сли-ишком много всего, слишком много» — И ты сказала, что просто заболела. Ты сказала, что ничего важного у тебя ко мне не было. Но… — она проглотила ком, что встал поперёк горла, — скажи… Ты понимала, что всё это можно было остановить? Тебе нужно было просто не лгать мне. А ты так долго всё это планировала. Весь этот свой побег за океан. Неужели я недостаточно для тебя сделала, чтобы просто сказать мне… спасибо? Я не заслужила этого? Нет, скажи. Разве «мы» не заслужили этого? На секунду девушке показалось, что сейчас где-то за грудной клеткой что-то разорвется. Дикое чувство вины, смешанное с абсолютным чувством уверенности в своей правоте. Это пик их недопонимания. — Ты удивишься, но на этот вопрос у меня есть ответ. — Да? Удиви, что оправдывает тебя? — Любовь. Любовь к тебе. И не просто любовь, а ужасно бурная и пиздец какая сильная любовь. Ты была в моих глазах просто всем. И я знала, что стоит мне только взглянуть тебе в глаза после слов «я ухожу», я тут же развернусь и останусь. Потому что делать тебе больно было больнее всего. — Но ты все равно сделала. И ты не имеешь понятия, что со мной происходило после смерти матери и твоего ухода. — А ты имеешь понятие, что было со мной? Пока мир жил всеми красками, пока люди работали, гуляли, смотрели кино или отдыхали, эти двое высказывали всё, что скопилось за долгие годы внутри них. — Нет, но судя по твоим социальным сетям у тебя всё было просто замечательно. Ты нашла там, как ты сказала, новую семью? А кто тогда мы? Железняков, Даня, Сергей Викторович, в конце концов я? Кто мы, если там у тебя семья? — И лучше способа, кроме как выиграть меня, как какую-то вещь, ты не нашла. Ты не позвонила, не написала. Ты села и со спокойной душой согласилась на меня играть. Ты подумала о том, что я начала в Торронто свою новую жизнь, а? Ты подумала об этом, скажи? Ты знала, что произойдёт со мной, стоит мне только увидеть тебя? Я ушла. Я ушла, потому что моя мечта рассыпалась в твоих руках. Я ушла, потому что всегда выбирала тебя, а ты меня не выбрала. Ты предала меня, ты предала нас! Девушка выдохнула, но вставить Этери слово не позволила и продолжила. — Я просто выбрала себя! Я выбрала себя, потому что только я была у себя. Ты сконцетрировалась на Загитовой! Первый раз за одиннадцать лет вместе я выбрала себя и была осуждена за это всей страной! Они писали мне, что я предала родину. Писали, что я мразь, тварь, конченная шваль! Хотя я до последнего пыталась искать пути, чтобы остаться выступать за свой флаг. — Тебя никто не гнал! Раскрасневшиеся и задыхающиеся от честности и недосказанности, что буквально лезла изо всех щелей, они на пару секунд замолчали. За эти секунды до младшей дошло, что так нельзя. Нельзя жить прошлым. Но как жить настоящим, если не получается простить? — Ты выиграла меня в карты и молчала. Пока я пыталась всё вернуть на места, ты продолжала вставлять палки в колеса нашим отношениям. — Ты говорила, что он твоя семья, но именно он сделал ставку. Он поставил тебя на кон. Я бы никогда так сделала. — Как я могу тебе верить? Моё доверие исчерпало себя. Ты его исчерпала. Всё, что я выстраиваю, ты тут же рушишь своей ложью. Раз за разом. Ты не можешь остановиться. Так может, ты меня не любишь? Может, ты просто пытаешься отомстить мне? Ты пытаешься вернуть всю ту боль, что я тебе принесла? — Я не говорила, потому что боялась снова тебя потерять. Ты впервые за столько лет оказалась так близко. Ты бы уехала, а я бы тут снова переживала всё заново. Шаг за шагом. — Я не верю тебе. Тутберидзе развела руками и грустно улыбнулась, — ты имеешь на это право. Девушка подняла с пола спортивную сумку и открыла замок двери, но Этери снова заговорила. — Перед тем, как ты уйдёшь, я хочу сказать то, во что ты снова не поверишь. Старшая всматривалась в каждую частичку лица младшей, будто боится, что видит её в последний раз. — Я ехала сюда, чтобы рассказать про эти долбанные карты. И если для тебя это будет важно… Я не могла без тебя жить. Не смотря на прошедшие годы. Мне всегда хочется тебя видеть, касаться, чувствовать и слышать. И если идиот канадец ставит тебя на кон, то тебе точно нечего там делать. И пойми, что что бы ты не делала, я всегда буду любить тебя. Как свою особенную фигуру в жизни. Брюнетка не смотрела ей в глаза, чтобы ей хватило сил закрыть эту дверь за своей спиной. И как бы она не уверяла себя в постоянной лжи, она верила. Нет, не верила. Она знала, что это правда. Она всегда будет верить ей, даже если на улице зима, а та скажет, что лето. Она вторая часть её души. Они не делимы. Но что победит внутри юношеского сердца? Любовь к себе или любовь к ней? — Мы так и будем дальше жить прошлым… Видимо, чтобы жить настоящим, нам нужно избавиться друг от друга? Этери замотала головой и с силой захлопнула дверь, становясь напротив девушки. — Нет, прошу. Женя, — шепчет старшая, не сдерживая слёз. Брюнетка ощущает горячее дыхание старшей, улавливает запах сигарет. Сама не контролирует слёзы, что наполняли глаза сами по себе. Младшая кладёт руку на горящую щеку напротив, — ты опять курила… Этери провожает взглядом её губы, пока не встретила их своими. Она прикрывает глаза, поддаваясь поцелую. Девушка не напирает, целует аккуратно, терзая то нижнюю губу, то верхнюю. Отрываться друг от друга не хотелось ни на секунду. Этери ощущала всем своим сердцем, что это их последний поцелуй. Она крепко ухватилась за её шею, перебирая пальцами и царапая нежную кожу младшей. Воздуха в лёгких стало не хватать, и младшая отстранилась, делая глубокий вдох и снова посмотрев в глаза напротив. — Прости меня, — Этери цеплялась за последние надежды, будто якорем, но это больше невозможно. Женя прикрыла глаза и снова отпустила речейки слёз, замотав головой. В её карих омутах Этери разглядела невыносимую боль. — Я не смогу. Нет, Этери. Не смогу, — брюнетка мягко отодвигает женщину от двери и выходит, в надежде никого не встретить, а поскорее оказаться дома в тишине. Тембр её голоса оседает на поверхности воздуха в этой комнате и замирает. Этери не может себя больше сдерживать и отпускает самые честные слёзы, стекая спиной по двери, что закрылась после её ухода. Мир разлетелся на атомы. Жизни больше не существует. Всё вокруг в секунду потеряло ценность. Нет ничего важнее её прощения. Две очень сильные женщины в эту минуту не сумели миновать боль, что сильнее них. Младшая выходит с арены и наблюдает на парковке машину блондина, что будто специально ждала её. За рулём не было водителя. За рулём был сам Милохин. Заметив девушку, что вся зарёванная вышла из корпуса и остановилась, он вышел из машины и посмотрел на неё, тут же поймав её взгляд. Она не шевелилась. Молча смотрела на него, будто там все ответы на её вопросы. Виски пульсировали, давление поднялось, а щёки так и горели огнём. В ушах едва звенело, было ощущение, что она теряет связь с реальностью. Будто всё, что у неё было, в один момент пропало. Даже самые чистые и светлые чувства не застрахованы от боли предательства. Вы можете любить очень сильно, а в «награду» получить страдания. Так бывает, и это не повод для того, чтобы «закрыть» своё сердце для всех и навсегда. Гораздо полезнее осознать полученный опыт и сделать для себя необходимые выводы. Предательство можно сравнить с ударом ножа в самое сердце. И это никакое не преувеличение, ведь в этот момент возникает ощущение, что жизнь закончилась. Что всё самое хорошее и доброе осталось в прошлом, а впереди маячит неизвестное будущее. Пережить предательство — значит, получить для себя очень ценный и важный урок. Урок, который едва ли когда-нибудь забудется. И единственное самое мудрое познание, которое может в тебе превзойти обиду — это прощение.. Пару дней спустя — Этери, можно? Женщина поднимает взгляд на дверь в кабинет и усмехается, — ты уже зашёл. Даня жмёт плечами и неловко улыбается, — ну да. Он закрывает за собой дверь и проходит глубже в кабинет, но никак не начнёт свою речь. Тутберидзе выгинает бровь, посмотрев на него в ожидании. — В общем, — парень слегка растерян, — Медведева приходила. Этери утыкается взглядом в стол, а от одной её фамилии передернуло всю. Она молчит, выжидая продолжения. — Она завершает свою карьеру. Сегодня по этому поводу будет пост на сайте, она дала интервью. Дыхание старшей едва не сбилось, а рука, что держала ручку, задрожала. — Ушла… — прошептала себе под нос, — я так и знала. Она упирается лицом в ладони и выпускает воздух, пытаясь не потерять самообладание. Но на ней больше нет брони. Больше нет имуннитета. Теперь каждый удар приходился сразу под дых. — Прости, но я должен был тебе это сказать. Я надеюсь, что… — Как в тот раз не будет, — тихо говорит Этери, пытаясь убедить себя саму в этом, — не переживай. На этот раз я сама во всем виновата. Можешь идти. — Хорошо, только… — Уйди уже! — рычит со злости старшая и поднимает свой разгневанный болезненный взгляд на хореографа. Парень кивнул и тут же вышел из кабинета. — Ну как? — спрашивает Дудаков, кусая кулак. Брюнет помотал головой, — не знаю. Серёжа махнул рукой и резко развернулся, — твою мать. Ты это помягче как-то приподнес? — Да там, блять, как не приподнеси, итог один. Свет клином сошёлся на этой Жене. Парни поплелись к себе в тренерскую ещё битый час обсуждать дальнейшие действия. На часах давно перевалило за восемь вечера, а Этери все также пыталась завалить себя бумажной работенкой. Только вспомнив про собаку, что наверняка голодная, как и всегда, она соизвоила встать. Моральное состояние отражалось на физическом будто зеркально. Всё кости ломило, голова гудела. Снова приступ мигрени. Женщина переоделась, взяла ключи от машины, сумку и отправилась в машину. Она не чувствовала ничего. Внутри было так пусто, будто бы ничего не случилось. Будто от неё не ушла снова любовь всей её жизни. Будто не ушла её лучшая ученица. Будто пару дней назад она не рыдала в гримерной ледникового. Будто ничего не было. Мир вокруг снова стал черно-белым. Люди перестали улыбаться, по-крайней мере так ей казалось. Сидя за рулём, не хотелось выматерить ни одного водителя в хвост и в гриву. Безразличие. Её эмоциональный запас исчерпал себя и пришёл к нулю. Вставляй ключ в дверь своей квартиры, женщина услышала, как собака царапает дверь коготками. Она рада видеть хозяйку. Хоть кто-то. Открыв дверь, блондинка сразу насторожилась. На кухне горел свет, по всей квартире ветал аромат жареного мяса. А Мишель, увидев хозяйку, сразу убежала на кухню. Тутберидзе на секунду подумала, что к ней приехала Диана. И это такой сюрприз. Тихонько разувшись, медленно пошагала в сторону кухни, попутно заглядывая в комнаты. Но везде был выключен свет и никаких вещей не было даже в пороге. Ни обуви, ни куртки. Может, это паранойя? Тихая музыка, точнее саунд-трэк какого-то фильма, раздавался из колонки. Элтон Джон из мультфильма «Король и Лев». Тусклый жёлтый свет лампочек над плитой разливался по всей комнате вместе с ароматом еды, что заставил живот заурчать. — Что, моя маленькая, тоже хочешь кушать? — раздался приятный женский голос и цоканье коготочков о паркет. Этери замерла в верном проходе, внимательно разглядывая силуэт, и никак не могла поверить тому, что видит. — Ты сегодня как-то поздно, — говорит брюнетка, раскладывая еду по тарелкам, — хорошо, что я тоже задержалась с готовкой ужина. Этери молчит, завороженно смотря на животрепещущий силуэт. — Этери, — девушка выключает вытяжку и плиту, и сразу в комнате становится очень тихо, — я думала, ты не придёшь. Старшая делает несколько уверенных шагов на встречу и намертво цепляется за плечи напротив, заключая в крепчайших объятиях маленькое тело. Женя утыкается лбом в её грудь, сразу обронив слёзы, которые не получилось сдержать. — Господи, ты мне снишься, да? — шепчет блондинка, не расслабляя объятий. Девушка нежно опускает её руки и, положив ладонь на затылок, нежно прижимает к себе и затягивает в поцелуй. Этери отвечает, часто отрываясь от губ, что пару минут назад могла видеть только в мечтах. — Мне сказали, что ты ушла, — старшая смотрит ей в глаза не моргая, будто боится потерять их из виду. — У меня нет сил тянуть профессиональный спорт, но... Ты же поможешь мне найти силы двигаться дальше? — Ты прощаешь меня? Брюнетка смотрит в глаза напротив и в них пролетает вся её жизнь. Она живёт этим взглядом. Живёт ради этого взгляда. Ради этих глаз. Сколько было пережито, сколько боли они друг другу причинили. Но то, какую они создали любовь и привязанность к друг другу, неизменно. Зачем снова терять всё? Зачем ставить точку и пытаться жить другой жизнью. Жизнь, она ведь такая штука. Второго шанса так взаимно полюбить она не даст. Так может, стоит держаться за то, что у них уже есть? — Прощаю, а ты? — И я тебя прощаю. «Прощение - оно никогда не сможет изменить прошлое и сделанное, но оно точно может изменить будущее. Прощение - это последняя форма любви. Это выше и ценнее всего».