Приручить хищника

🎶UNDREAM, IOVA — Monster

      Юри простояла у двери на пятом этаже семь минут. Крутила в руках обычный металлический ключ и все не решалась перешагнуть через еще один свой принцип в этот бесконечный день, который через час с лишним, наконец, должен будет закончиться. Как же она устала от этих Белых Тигров с их проблемами! Оказывается, она так хорошо жила раньше. У нее были только свои проблемы и забота о Наби. А сейчас из нее делают какую-то героиню тупого гангстерского фильма.       Лоб прислонился к двери, глаза закрылись и вновь увидели перед собой стеклянные карие глаза. Тяжелый вздох согнул спину еще большей дугой, а лоб немного соскользнул ниже по холодной поверхности. Она хочет все вернуть назад! Зачем? Вот зачем она тогда приперлась в этот дурацкий «Шестой круг» и напала на первого попавшегося мужчину, похожего на… А собственно, если подумать, то Ким Тэхен тогда не походил на представителя мафиозного клана. Тогда он походил… На обычного богача, разодетого с иголочки, на крутой машине и ведущего себя как центр мира. Весь такой из себя крутой. Напыщенный индюк! Хотя он и сейчас так себя ведет. С ней, Юри, он себя только так и ведет. Придурок! Красивый придурок.       Рука уперлась в дверь, оттолкнулась и отодвинула свой лоб от поверхности. Нет! Она обещала, что ноги ее не будет в «таких» комнатах. И плевать, что это бывшая комната самого Мин Юнги, как рассказала ей Лола, когда провожала на этот пятый этаж. Элитный, черт его дери, этаж. Но она не собирается оставаться здесь. Нет, не в этих комнатах, где люди покупают других людей за деньги и творят с ними непотребства. Не в ее смену, как говориться. Эту жизнь она проживет с гордо поднятой головой. Ради Наби, которая столько натерпелась из-за своего гадкого брата и не опустила руки. Ради Наби, которая спасла ее, тогда, на крыше, и больше не отпускала с того времени от себя.       Отвернувшись от двери, Юри уверенно пошла по коридору к выходу. Спешно спустилась по ступенькам, игнорируя лифт, из которого доносились какие-то голоса. Даже не смотря на произошедшее, чертов бордель не прекращал своей работы.       За стойкой сегодня оказалась Лола, которая сама предложила свою кандидатуру вместо Юри на эту ночную смену. К удивлению всех, Тэхен быстро согласился и заперся у себя в кабинете, очищенном и отмытом после инцидента. На Юри при коротком разговоре он даже не взглянул. Скорее всего так повлияло нахождение Юнги в этот момент. Ну и ладно, Юри же лучше, хоть поспит. Только вот где?       В холле были люди. У стойки пара мужчин средних лет договаривались с Лолой о своих мерзких делишках. Син стоял у выхода и пустым взглядом наблюдал за гостями. Отчего-то его Юри стало жалко больше всех. Ей думалось, что Вонхо был его другом и понятно, что парень сейчас переживает. В отличие от этого мудака Тэхена. Чертового красивого мудака! Юри вздохнула, смиряясь с тем, что с сегодняшнего дня не таила от себя тот факт, что Ким Тэхен был красивым и нравился ей как мужчина. Потому что в груди по-настоящему что-то ёкало от его взгляда. Ненавидящего ее взгляда. Ну и ладно. Пусть ненавидит, ей не привыкать к такому отношению к себе. Спасибо тому же Чимину, например. А сегодня, когда Ким так отчаянно набросился на нее, пытаясь сделать больно, она не испугалась, а затрепетала внутри, действительно пугаясь этого ощущения и понимая всю неправильность произошедшего с ней и ее телом. Черт возьми, она не понимала, как такое может быть, но ее тело тянулось к владельцу борделя, загоралось и готово было терпеть любые его унижения, лишь бы обращал на нее хоть какое-то внимание. Она сошла с ума. Ей надо в больницу. К психологу! Это нездоровые чувства. Так не должно быть.       Только вот вспомнилась подруга, которая тоже поначалу дико боялась Чон Чонгука, а теперь… А теперь говорит, что любит его. Но это же тоже неправильно! Юри запуталась. И даже поговорить ей не с кем. Разве что с Тетушкой, которая каким-то образом еще тогда, в больнице, сказала ей, что видит, как Ким ей нравится. Но он же не нравился! Тогда уж точно. Тогда она просто была ему благодарна, что он закрыл ее от пуль. Дурак, зачем закрывал? Лучше бы оставил, как есть, и она бы сейчас не мучилась от угрызений совести из-за этого. Да сколько же всего у нее внутри из-за этого муж… мудака!       Глаза тем временем нашли затемненный коридор и повели ее туда. Нет. Ни к нему. Боже упаси. Она знает точно, где будет в спокойствии спать эту ночь. В кабинете администратора. Там-то ее точно не побеспокоят. А утром она сбегает в баню, помоется, а деньги… А деньги там же и заработает. Что ей, впервые что ли? Улыбнувшись своей смекалке, Юри даже стало легче дышать, так что плечи распрямились, и грудная клетка расширилась, позволяя больше воздуха протолкнуть в легкие. А самое главное, что администратора в этом заведении сейчас нет. Так что там ее точно никто не найдет, и она никому не помешает.

***

      Тэхен бы очень хотел пойти и поспать хоть пару часов этой ночью. Он был расстроен, сильно расстроен из-за Вонхо. Он был взволнован, сильно взволнован из-за того, что такое смогло произойти у него в борделе под самым носом! А, самое главное, что его пугало то, что на месте Вонхо наверняка должен был быть он сам! И все это в равной степени его злило.       Тэхен бы очень хотел поспать. Правда-правда хотел. Да только он вот уже второй час как пялится в свой ноутбук, на котором открыты камеры видеонаблюдения Шестого круга. Нет, не так. Открыто одно конкретное окно с камерой в кабинете администратора, том самом, который когда-то очень давно занимала Ан Дамби. Кабинет пустовал довольно долгое время с последнего его владельца. Наверное, с полгода точно. Тэхен и не помнит уже как долго. Да и не это его сейчас волнует. Его волнует, что в этом кабинете сейчас спит Чо Юри. Глупая, сумасшедшая, дурная на всю голову, мелкая, курносая, фигуристая, такая манящая… Стоп! Чего? Какой еще манящая?

🎶228k — Dead

      Тэхен откинулся на свое большое мягкое кресло, буквально утопая в нем, прячась с головой от окружающего пространства. И прикрыл глаза рукой, опираясь ей на мягкий подлокотник. Черт бы побрал эту девку! Пальцы сами раскрылись, являя в щели ее силуэт, еле различимый на черном большом диване у стены. Совсем рядом со входом. Совсем рядом с дверью, которая в паре больших шагов отделяет ее от двери его кабинета. А еще в несколько метров и от него самого. Он бы с радостью не хотел ее видеть. Не хотел бы различать ее в этой темноте. Но своя же антикварная настольная лампа с желтым светом делала полумрак его кабинета-берлоги особым, таким, что только и сиди, всматривайся в тьму. И он уже почти два часа как всматривается. Сначала просто бездумно пощелкал по камерам, а потом случайно заметил шевеление в темноте безлюдного кабинета. И сразу понял, кого видит.       Она спала, закинув одну руку за голову, касаясь подлокотника своими маленькими пальчиками, рот был приоткрыт, и отчетливо выделяющаяся грудь равномерно поднималась. Он видел ее. Он усердно всматривался и четко видел все ее движения даже в непроглядной темноте комнаты. Сначала он хотел сразу побежать туда и… И что? Первый порыв усадил его обратно на место. Вернее, рухнуть на свое мягкое уютное кресло.       Как с ней работать? Как работать с той, кто его так сильно раздражает, тревожит и волнует? Черт! Нет, неправильно! Она его просто злит и раздражает. Выводит из себя одним своим видом и явно нарывается на то, что он не сдержится и пустит в ход свой пистолет.       Рука закрыла щель, позволяя отдохнуть от картинки. Да только она тут же спроектировалась в сетчатке глаз из-за долгого всматривания. Дрянь! Какая же она дрянь. Правильно ее Мия назвала сегодня. Голова сильнее запульсировала и впустила ниточку боли, окутавшую лобную часть, перетекая от висков к затылку и в окончании распирая всю черепную коробку. Свободная рука вытянулась вперед, нащупала крышку ноутбука и с хлопком закрыла ее.       Все. Избавился. Пусть таким наивным способом, но на сегодня он точно избавился от этой дурной девчонки. И так будет впредь. Он больше не будет допускать мыслей о ней. Потому что не будет с ней пересекаться. Да, точно. Он уедет! Куда? Да все равно, куда. Да хоть к Джексону в Японию. Да, решено. Уедет.       Нет, не уедет. В клане черте что происходит. Куда он уедет от своих братьев в такой ситуации? Блядь. Ладно, хватит. Сначала он разберется с делами клана, а потом начнет заниматься мыслями в своей голове. Сейчас же он запрет их на новые замки и не допустит в голову в ближайшее время. Да, решено. Никаких дурных мыслей в его голове с этого момента больше нет. И ничто их оттуда не вытянет, пока он сам ни решит их обдумать и понять.

***

🎶JVKE — this is what falling in love feels like

      Чонгук был счастлив, действительно был. Пожалуй, впервые в жизни ему было так хорошо в собственной квартире, машине, кабинете в спортивном комплексе. Да вообще везде, когда рядом под боком, нет, не так, когда в его руке была рука Пэ Наби. Сумасшествие какое-то! Коротышка, которая его бесила одним своим видом и воспоминанием, стала волшебным оазисом покоя и радости. Красные кончики волос больше не бесили и не вызывали ярость, как у быка на корриде. Небольшой рост как-то вдруг стал очень удобен при объятьях и, особенно, в постели. У него будто своя любимая игрушка появилась, которую везде хочется с собой брать, не выпускать из рук и обнимать, обнимать, обнимать. — Что тебя заставило улыбаться? — нежный голосок прервал его мысли, а он только крепче сжал ее небольшую ладошку в своей руке. Покачал головой и добавил шага, стремительно пересекая большой холл своего комплекса.       Наби смущенно улыбнулась, рассматривая профиль довольного Чон Чонгука. Но тут же убрала улыбку, заслышав громкие приветствия со стороны стойки. Он даже не обратил на это внимание, продолжая идти вперед. А она слышала и видела эти жестокие взгляды осуждения в свою сторону. Ей никогда не прижиться в таком месте. И какую бы помощь от нее сейчас ни просил Чонгук, она не хочет здесь быть. Не хочет видеть все эти горящие ненавистью и презрением взгляды высоких, фигуристых красоток с длинными волосами, неимоверно пышными и длинными ресницами, накаченными губами и еще чем-то, что там делают девушки для усовершенствования своей внешности.       Хотя… Светло-карие глаза блеснули озорным огоньком, а после она дернула свою зажатую руку на себя, заставляя Чонгука притормозить и обернуться к ней. Его взгляд был озадаченным. А она просто подскочила в два шажочка ближе к нему, привстала на цыпочки и поцеловала в губы. Просто чмокнула, еле касаясь. Тут же опустилась на пяточки, оставляя лицо приподнятым, и с хитринкой посмотрела на слегка удивленного Чонгука.       Ему хватило пары секунд, чтобы поддаться ее игре. Ее озорство буквально открылось ему сегодня утром. Впервые Наби сама жалась к нему. Все утро она подбегала к нему и прижималась, крепко обхватывая своими руками то со спины, то с боку, проскальзывая под рукой, то спереди, обхватывая руками его за талию, и жалась с демонстрируемой силой к его груди. Ему нравилось. Черт возьми, ему это реально нравилось! Как никогда еще не нравилось.       Спешно подхватывая девушку под бедра одним резким движением и поднимая на уровень своего лица, он так же озорно улыбнулся ей. Чмокнул в губы. Она обхватила его ножками за талию, расположила руки на его плечах и, явно слыша гневный шепоток со стороны рецепции, поправила его темные волосы, зачесывая их назад. Улыбнулась мягко. Обхватила его щеки ладошками и вновь поцеловала, но уже задерживаясь подольше. Он ответил мягко, аккуратно и явно наслаждаясь сим действом. — Ты меня отвлечь хочешь? — усмехнулся Чонгук, ощущая ее пальчики на своем затылке. Она перебирала ими легонько, разнося по его телу мурашки. — Ты обещала помочь. — Я помогу, — улыбнулась Наби и вновь чмокнула его в губы. — Донесешь до кабинета? — А что мне за это будет? — не упустил получить бóльшую выгоду Чон. — Мы что-нибудь придумаем, — тихо, еле слышно ответила Наби, наклоняясь к его уху, касаясь мочки губами и явно видя, как дернулись его скулы.       Развернувшись, Чонгук поспешил со своей почти невесомой ношей в свой кабинет. Наби же отчетливо поймала яростные взгляды двух девушек в свой адрес. Улыбнулась им широко и крепче обняла парня за шею, продолжая упорно смотреть в еще больше ненавидящие ее глаза. Только на душе у нее было удовольствие от своей проделки, которое вырвалось наружу болтанием ножек все в тех же потрепанных кроссовках, обхватывающих бока крепкого мужского тела владельца «Пятого круга».       Стоило зайти в кабинет, как у Чонгука зазвонил телефон, пришлось отпустить Наби на пол и принять вызов. Звонил Чимин. Говорил быстро, четко, как всегда бывало в сложных и срочных ситуациях. Вчера Гук еще днем отключил телефон, предупредив Хосока, что посвятит себя себе самому. И Наби. И именно сейчас он получает за свою беспечность кару в виде нагоняя от брата.       Наби наблюдает, как меняется его выражение лица: морщится нос, сдвигаются брови, и у глаз проступают морщинки. Губы сжимаются крепче, явно сдерживаясь. Что-то произошло. Волнение ее охватывает, и тут же становится страшно за Юри. А вдруг с ней что-то приключилось? Чонгук рассказал ей, зачем Мин Юнги заключил договор с ее подругой и таким привычным для Мина образом привязал ее к их клану. Обычно так происходит с теми, кто им должен. Но с Юри и Наби получилось иначе. Чонгук даже усмехнулся на эти слова, добавляя, что так в последний раз попала Ан Дамби, оказавшись крепко повязанной отношениями с главой клана. Но Юри такого точно не грозит — место уже занято. Чонгук заверил Наби, что Чо просто поможет им в поисках людей, желающих им смерти, и будет свободна. По крайней мере, они с ребятами так уже решили. «Я же тебя не пущу никуда», — добавил тогда он. — Что-то с Юри? — спросила девушка, стоило Чону отключить вызов. — Нет, она в порядке. У Тэхена отравили помощника в «Шестом круге», — темные густые брови еще больше нахмурились. — Мне надо к Чимину. Юнги уехал в Китай, я завезу тебя к Дамби, думаю, там ты ей поможешь с мелким, она будет только рада. — Конечно, — кивнула Наби, тут же подходя к нему и обнимая легонько, почти не касаясь спины. — Все будет хорошо. Юри вам точно поможет. Я могу ей позвонить? — Ты можешь делать все, что хочешь, — большая ладонь погладила ее по спине, слегка прижимая к себе поближе. — Кроме того, чтобы от меня уходить.       Наби засмеялась и крепче сжала ручки на его спине, комкая в руках ткань черной футболки. Она и не собирается от него уходить. Она с ним счастлива. Он ее главная защита в этом мире. Ну и еще Юри. Правда, сейчас ей кажется, что большей защитой для подруги может стать она, Наби. Что-то внутри с утра ее тревожило, будто дребезжало от грядущей беды. Хотя, скорее всего, ей только кажется. Она просто переживает за Юри, вот сейчас позвонит ей, поговорит и точно успокоится. Наверняка это все проделки ее воображения, не более.

***

      Дамби все же пришлось ехать в ресторан Джина. Очередной занудный клиент, организовывающий крупный прием в их ресторане, настаивал на встрече. Его жене уже вторую неделю подготовки что-то не нравилось. И эта истеричная особа опять хотела на что-то пожаловаться, что-то переделать, что-то додумать. Да черт знает, что эта дура опять хочет! Дамби злилась из-за всего этого. Джин согласился приехать и помочь ей, но позже. Маленькая и вечно неугомонная Ли Минён неудачно упала, и теперь он везет ее в больницу накладывать швы на рассеченную коленку. Рассказывая все это, он еле сдерживал сетования по поводу того, что девочки должны играть в куклы, а не бегать по дворам за мальчиками с палками. Хотя в конце он все же еле сдержал смешинки, больше похожие на истеричные. И Дамби уже хотела поддеть его вопросом, не пожалел ли он о таком своем спешном решении завести семью, но громкий плач на заднем фоне прервал их разговор. Дамби немного расстроилась, что придется одной встречать недовольную особу. Но радовало, что Джин приедет и спасет ее в нужный момент.       Ан переживала. Наверняка из-за этой неугомонной, непоседливой девочки. Хотя, нет. Она врет. Себе же опять врет. Она переживает из-за Юнги, что четыре часа назад обнял ее на прощание, поцеловал глубоко и развязно так, что она на мгновение забыла, что он едет к другой женщине. А после ушел. Уехал. Оставил их с Минхо на попечение своего начальника охраны — Хевона — и просто уехал. Правда, не забыл пошептаться о чем-то у выхода с сыном. Потрепал его по макушке, чмокнул туда же и… Уехал! Даже не посмотрел на нее больше. Просто сказал: «Люблю вас». И не ей сказал, а сыну.       Руки опять сжались в кулачки от злости, а на глазах проступили слезы обиды. Нет. Нельзя. Вокруг столько людей. Чужих для нее людей. Вон, посмотрите, стоят по периметру зала, где она ждет клиента. Стоят и смотрят на нее. И это еще больше злило. — Ребята, вы можете выйти и постоять в коридоре. Вы меня отвлекаете, — громко попросила Дамби, вкладывая всю свою злобу в голос, отчего и получился он более низким и резким. — Простите, не положено, — кивнул ей ближе всех стоящий молодой крепкий парень. — Господин Мин… — Вышли, я сказала! Господина Мина здесь сейчас нет! — рявкнула Дамби. — Вы мне мешаете! Я смогу о себе сама позаботиться, если понадобится, — на стол лег небольшой пистолет, тот самый, что когда-то подарил отец.       Мужчины переглянулись и, кивнув друг другу, вышли, разделившись: часть ушла к выходу, часть в коридор, часть поднялась на второй этаж. И без них Ан Дамби вроде должно было стать легче, но нет. Было так же неспокойно, неуютно и дергано. Да чтоб тебя, Мин Юнги! Вот что он там делает? Даже не позвонил, что долетел.       Она села за большой круглый стол прямо по центру ресторана, где уже лежали ее записи и бумаги по мероприятию. «Третий круг» на сегодня был закрыт. Вечером здесь должны были собраться члены клана для обсуждения действий в связи с последними событиями в борделе Тэхена. Из-за этого Дамби тоже переживала.       Утром она долго говорила с Тэхеном по телефону, но так и не поняла его мнения на все происходящее. Он увиливал, переводил разговор на нее и ее чувства. А она, ощущая поддержку и внимательного слушателя, делилась своими переживаниями, негодованием по поводу того, что выдал ей накануне Мин с тайным замужеством, и не сразу одергивала себя на то, что Ким Тэхен ее искусно уводит от себя и своих эмоций. Пару раз она пыталась перевести разговор на него, но получала либо молчание, либо ответ, что они с ребятами во всем разберутся. И это тоже ее бесило. С Тэхеном явно происходило что-то сложное, странное и непонятное. А она никак не могла найти зацепку, что послужила поводом к такому его поведению.       Локотки давили столешницу, а лицо уже пряталось в ладонях. Так хотелось снять все свои страхи, переживания, волнения с себя. И это неровное и нервное стучание сердца явно несло ей больше опасений. Она из-за чего-то сильно переживала. Почти так же было тогда, когда ей позвонил Дракон и прознал про Минхо. Глупости! Просто она себя накручивает из-за Юнги и этой Давы. Глаза зажмурились, ладони с усилием провели по лицу вверх, вниз и так и остались на лице, просто замирая в таком положении. Будто закрывая и пряча ее ото всех тревог. Все же без множества чужих глаз она может себе позволить побыть слабой. Без посторонних ей однозначно сейчас легче.

🎶Apashe — I`m A Dragon — VIP

      Брюнетка вздрогнула, тут же убрала ладони от лица и вскочила с места. Схватила пистолет и направила в сторону выхода, где слышала стрельбу, крики, шум и шаги. Сверху и сбоку послышался топот, и четверо парней пробежали мимо нее в коридор к выходу, держа оружие наготове. Там за золотистой шторой, частично скрывающей главный вход, на мгновение стало тихо. А после опять раздались выстрелы.       Она не долго думала, побежала в сторону коридора, где был ее кабинет. Нет, не прятаться. Там были Михо с Наби, который просто вцепился в подол ее платья и не отпускал, так и напрашиваясь ехать с ней. Говорил, что папа просил не оставлять маму одну и все время быть рядом с ней. Она и не противилась, с Минхо было спокойнее. Правда, сейчас из-за того, что он был здесь же, а она не понимает, что происходит, было еще страшнее. Не за себя, за сына.       Какого черта Мин Юнги уехал именно сейчас?! И какого черта сейчас здесь происходит?!       Дамби пробежала пару метров вглубь коридора, но остановилась. Стало тихо. Оглушающе тихо. А потом… — Ан Дамби, выходи, — раздался громкий голос в зале и отразился эхом от высоких зеркал, окружающих большой зал со всех сторон. Эхо будто влилось в коридор, пробежало по его стенам и разнесло холодные, мерзкие мурашки по ее телу. — Я приехал за тобой. Мне твой муж разрешил с тобой поиграть. Он даже уехал, чтобы нам не мешать, — раздался противный низкий смех, еще больше оглушая одеревеневшую Ан, узнавшую голос. — Ау-у!       Глаза наткнулись на дверь своего кабинета, в котором дернулась ручка. Дамби затрясло от страха. За сына. Не за себя. Она развернулась и метнулась обратно. Сжала сильнее в руке пистолет, приостановилась у выхода, возвела курок и выставила руку вперед, замечая, как она дрожит вместе с зажатым в ней опасным железом. Но это ничего. Ничего не значит. Она сейчас сильная. Ей сейчас сына защитить нужно. Потом о себе подумает. — Что Вы хотите? — дрожь в голосе не получилось спрятать, а эхо ее только усилило.       Она шагнула из коридора в зал. У стола, где она сидела только что, стоял мужчина в черном костюме тройке, белой расстегнутой у шеи рубашке и зачесанными назад волосами. Его сверкающий, радостный взгляд, направленный четко на нее, пугал. Даже Юнги ее так никогда не пугал. Рука дернулась вправо, но она быстро подхватила ее левой, выравнивая и наставляя на человека, стоявшего напротив нее. — Ох, я именного этого взгляда и ожидал! — мужчина шагнул к ней. Она дернулась вправо, делая всего пару шагов. — Чертов Мин такой везунчик. Был. — Где Юнги? — сердце пропустило удар и, кажется, остановилось.       Хангён молчал. Улыбался, рассматривая страх, мгновенно окрасивший лицо девушки в белый оттенок, а глаза, покрывший искрящейся влагой. Одно слово! Черт возьми, одно слово и она стала еще прекраснее в его глазах. — Где Юнги?! — воскликнула Дамби, делая решительные шаги в сторону улыбающегося мужчины. — Драгоценная, давай ты опустишь пистолет, и мы начнем нашу беседу, как полагается? — мужчина спокойно отвернулся от нее, прошел к одному из стульев и, отодвинув его, замер в ожидании. — Позволь поухаживать за тобой?       Дамби затрясло сильнее. Глаза пробежали по стене за ним, разглядели у выхода пару человек с оружием, невольно пистолет нацелился на них. Ее шансы плохи. Она одна. Черт! Какого черта происходит? Где Хевон с его кучей охранников? Где ребята, в конце концов? Джин! О нет, Джин едет сюда! А если повторится ситуация, как тогда? Нет-нет. Она все сама сделает. Сама! — Где Юнги? Зачем Вы здесь? — Дамби будто подменили, взгляд ожесточился, а руки уже не трясло. Страх перерос во что-то большее. — Черт возьми, ты просто очаровательна! — Хангён больше не ждал, шагнул к ней.       Дамби отшатнулась назад, наставила пистолет на него и уже почти готова была нажать на спусковой крючок. Только Ханген оказался быстрее, выхватил оружие у нее из рук и одним взмахом откинул его куда-то в сторону. Ухватил ее за руку, потянул на себя, буквально врезая в свое тело, развернул к столу и надавив собой, толкнул. Его правая рука сжала ее щеки, направляя лицо к себе.       Она не издала ни звука, вонзила в него свои темные глаза и сжала крепче губы, когда больно врезалась в торец стола бедром. — Драгоценность, ты будешь моим главным трофеем, — Хангён почти произнес эти слова ей в губы, наклоняясь ниже. Рассмотрел ее лицо медленным внимательным горящим от восхищения взглядом и провел рукой, что сжимала до острой боли щеки, вниз, обхватывая горло, чувствуя под ней перекат гортани от ее сглатывания. Улыбнулся дико, ужасающе, так, что холод по коже прошел, замораживая все ее движения. — Я ни разу не пожалею, что променял свою землю на тебя. — Пусти, — прошипела Дамби. — Я никогда никому не принадле…       Горло больно сжали, заставляя задохнуться словом. — Мне принадлежат все, кого я хочу, — ведя носом по ее щеке, произнес мужчина и до дикой боли прикусил ей мочку уха, потянув на себя сережку со свисающим изумрудным камнем. Она дернулась, ощущая, как кожу рвет белое золото. Но губы свои сжала сильнее, глотая рвущийся крик боли. — Кричи, — прошептали ей в ухо и еще сильнее потянули на себя камень, зажатый в зубах, — ну же!       И она вскрикнула, громко, надрывно, в самое его ухо. Оглушая на миг все вокруг и его самого так, что он отпрянул и даже разжал руку у горла. Она тут же толкнула его со всей дури от себя. Пнула ногой, попадая шпилькой в бедро, но неудачно проезжая ей по брючине. А так хотелось всадить и поглубже! — О, да, — она не успела отбежать. Ее ухватили за волосы и потянули на себя, вырывая пару слезинок наружу. — Именно то, что я хотел от тебя получить, ты даешь мне с такой легкостью.

Fleshback

🎶Rotana — Necessary Death

— Хо, смотри. Держишь так, руку не двигай. Взгляд фокусируй вот на этот выступ дула, — Юнги присел за сыном, придерживал правой рукой его ручки с зажатым в них пистолетом и указательным пальцем левой показывал на мушку, постукивая. — Это — мушка. Наводи ее на свою цель, — мальчик повел чуть вправо, ловя один глазом, который только что научился прищуривать, железную банку. — Вот, правильно. Совмещай мушку и банку. Когда будешь готов, нажимай на спусковой. Надо много сил, так что постарайся. И будет отдача, тебя дернет назад, но я придержу. Не бойся.       Хо прицелился, задержал дыхание и со всей силы нажал на тугой металлический крючок двумя указательными пальчиками. Раздался громкий выстрел, но наушники, которые перед выстрелом надел на него отец, приглушили звук. Тельце дернуло назад, и мальчуган навалился на крепкое тело отца, который, как и обещал, удержал. — Молодец, Минхо! — похлопал по хрупким плечикам мальчика мужчина, вскакивая на ноги. — Ты попал! С первого раза. Ты у меня такой крутой! Прямо как я!       Хо улыбался, стягивая с головы наушники. Пистолет уже был в руках отца, разве что не подпрыгивающего на месте от радости. Хо был счастлив, что так порадовал родителя. А еще ему понравилось ощущать тяжесть металла, его силу и крепкую спину отца позади. — Мы еще потренируемся и потом еще раз приедем сюда. А еще можно у Чонгука в зале пострелять, у него внизу есть тир, — воодушевленно предложил Мин Юнги, проверяя патроны в магазине пистолета. — А все пистолеты так работают? — спросил мальчик, чем сначала удивил Белого Тигра, а после растянул его губы в еще большей улыбке. — Нет, есть отличия, но это мы позже посмотрим, — потрепал мальчика по голове Юнги. И уже присел сзади, помогая сыну вновь удержать тяжелый ствол в руках. Он на самом деле не помогал ему наводить на цель мушку. И черт, его сын похоже во всем хорош!       Позже, возвращаясь домой на машине из чащи леса на окраине города, Юнги не переставал поглядывать на сына в зеркало заднего вида, радуясь, что из трех выстрелов тот сделал только один промах. Это не расстроило ни одного из них, потому что Хо видел искреннее счастье отца, а Юнги видел потенциал сына, который открывался ему все больше и больше. — Минхо, запомни то, что я тебе сейчас скажу, — Хо перевел взгляд от окна, где с увлечением рассматривал деревья, на отца. — Если маме будет грозить опасность, а рядом никого не будет, будешь только ты, защищай ее. Но если сможешь, обязательно сначала позови на помощь. Не рискуй собой зря. Всегда будь осторожен. У нас с вами много врагов, так что всегда будь внимателен к окружающим. Ты и мама — у меня самые дорогие люди на свете. И если с вами что-то случится, я не прощу никого и себя в первую очередь, — темные глаза, что зрачка не видно, и такие же темные пронзительные глаза отца встретились в зеркале, и мальчуган уверенно кивнул в знак того, что все понял. Сжал руки в кулачки, еще раз кивнул отцу и отвернулся к окну.

End Fleshback

      Дамби дернулась, провернулась вокруг себя, попыталась руками отцепить свои волосы из крепкой хватки и оттолкнуть его. При этом она упорно сжимала зубы и молчала, старалась не издавать звуков. Не будет она тешить его самомнение. Только вот он давил ее опять к столу, и она уже совсем задыхалась от нехватки воздуха в груди. Ее отчаянный вопль забрал весь кислород, а вдохнуть новую порцию мешало тело напротив. И еще эта проклятая рука благо отпустила волосы, но вновь вернулась ей на шею, только увереннее и резче скользила ниже, еще больше приводя ее в ярость, заставляя отталкивать его от себя. — Драгоценность… — Пусти маму! — за спиной мужчины раздался громкий мальчишеский голос, который в ужасе распахнул карие глаза, что зрачка не видно. — Нет… — задохнулась Дамби, видя растягивающуюся улыбку на тонких губах китайца. — Щенок, — довольно произнес Хангён и обернулся назад. Только мальчика не увидел.       Дамби дернулась, руками ожесточеннее забарахталась, ногами заскребла пол, до которого еле дотягивалась, так как мужчина тянул ее вверх, и она уже почти сидела на столе. И какого черта она заставила убрать все столовые приборы! Какого черта она отказалась от большей части охраны! Дура! Дура! Дура! — Минхо, нам нельзя, — послышался еще один тихий испуганный голос сзади.       Дамби все же дернулась так, что смогла разглядеть испуганные глаза воспитательницы, выглядывающей из-за стола рядом с коридором, откуда им точно нельзя было выходить. Пэ Наби сильно дрожала и явно была растерянной и не знающей, что делать. Сына Дамби не нашла глазами. Отчего еще больше испугалась. — Уходите! — вскрикнула она, еще усерднее отталкивая китайца от себя.       Только этот самый китаец занес руку и ударил ее со всей силы по левой щеке так неожиданно, что она отшатнулась и буквально завалилась боком на стол. Ухватилась за край, чтобы не упасть и ощутила, что от нее отошли и дали свободу. Судорожный вздох и хлынувшая боль, такая яркая, пронзающая боль, что в глазах на мгновение помутнело и расплылось все вокруг, мешая встать и хоть что-то сделать. — Я обещал твоему отцу избавить его от тебя, малыш, — Хангён тем временем уверенно направился к темноволосому мальчику, выглянувшему из-за того же стола, где стояла невысокая девушка с красными кончиками волос. Китаец на мгновение засмотрелся на красный цвет, но продолжал движение, при этом неторопливо отодвигая правой рукой полу пиджака и извлекая оттуда пистолет.       Наби совсем окаменела, ноги подкосились, и она рухнула на пол там, где стояла — рядом с Минхо. Она видела до этого оружие, но чтобы оно было наставлено в ее сторону — впервые. Сердце учащенно билось где-то в горле, а похолодевшие руки сжимали хрупкое плечико мальчика к себе поближе, храбро стоявшего и смотрящего на приближающегося к ним мужчину. — Не боишься? — усмехнулся Хангён. — Нет, — уверенно ответил Хо. Поднял свою ручку, в которой был зажат пистолет, случайно найденный под столом, где он и остановился, когда услышал мамин крик. Они с Наби тихо проползли на карачках по коридору, чтобы найти маму и понять, что случилось. Все это время в его голове повторялись слова отца: «Защищай маму, когда никого рядом не будет». И сейчас никого в зале не было. А этот дядя только что сделал маме очень-очень больно. Минхо разозлился — да. Минхо боялся — нет. — Отважный? — китаец с интересом рассматривал мальчика. — Даже жаль немного, — он навел пистолет на ребенка. — Хо! — Минхо!       Две руки сжали пистолет.       Раздался выстрел.