Ближе, чем осмелишься

Оставить машину на парковке казалось логичным, но Ноэль настойчиво руководил маршрутом, и в итоге Кайл доехал до самого тупика довольно странной, бессмысленной по сути развязки. Однако вскоре стало более понятным, что это за дорога и почему она так резко заканчивается. Парни подошли к небольшому камню, который на первый взгляд показался Кайлу чьим-то надгробием. — «Парк Истер Уотер» — прочитал Кайл на камне, — «чудеса очевидные и невероятные не случаются под бдительным стражем», — он посмаковал несколько минут эту фразу. — Если честно, какая-то нелепая истина, чтобы выбивать её на памятнике… Ноэль расхохотался. — Ты знаешь, нам в детстве даже рассказывали что-то про автора этого выражения, но я тогда подумал то же самое. Если не ошибаюсь, то это цитата, но хоть убей, не вспомню, откуда она. Так или иначе, не ради этого чуда человеческой мысли я тебя сюда привел, — Ноэль уже более спокойно рассуждал, но когда посмотрел на Кайла, понял, что ему помощь не особенно и нужна. Кайл стоял с закрытыми глазами, подняв голову высоко к небу, и слегка раскачивался вперед и назад, словно услышал какую-то только ему открывшуюся музыку. Хотя танцем эти его движения назвать было сложно. — Здесь так много всего в воздухе… — протянул он, а потом чуть повернулся в сторону, не открывая глаза. — А там интереснее всего… — он сделал несколько шагов прямо так, вслепую, но потом всё же открыл глаза и довольно быстро и уверенно пошёл. Так, будто знал, куда. Так, будто его звали. Ноэль хотел остановить его, потому что то, что открылось ему самому в детстве, было совсем в другой стороне, однако слишком твёрдым шагом шёл Кайл, слишком понятным ему самому был его маршрут. Ноэлю подумалось, что возможно, что-то и правда зовёт его Кайо и он этот зов слышит ясно и чётко. А значит, нет смысла сейчас на что-то влиять. Когда Кайл остановился, наконец, Ноэль даже не сразу понял, что путь окончен. Однако увидев то, что так привлекло внимание его Кайо, Ноа едва слышно ахнул. — Что? — такая сильная реакция заинтересовала Кайла, но у Ноэля было ощущение, что Кайо скорее чувствует его, чем видит или слышит. И это было приятно. — Это многое объясняет, мой Кайо… — Ноэль смелее шагнул к Кайлу и обнял его, стараясь не слишком отвлекать от созерцания. — Я всё не мог понять, что это за стихия… Обычно это очевидно. Иногда есть какие-то сомнения, но они чаще лишь от того, что в отдельных случаях бывает сложно трактовать образы в голове. Но здесь… Я до сих пор не определился… Кайл задумался, но для него сейчас был не слишком важен ответ на этот вопрос. Важнее было то, что он чувствовал. То, как он это чувствовал. Будто здесь воздух вдыхается более полной грудью, чем даже в пятидесяти метрах отсюда. Здесь мысли словно твёрже и чётче. Здесь ноги тяжелее, шаг вернее. Это место будто его фамилию носит, хотя ведь скажи кому — чушь несусветная. Такая же, как та глупая фраза на камне… Он надолго застыл перед маленьким ключом, прибивающимся сквозь снег и лёд. Это было странное место для такого вот горячего источника, и ещё страннее было почувствовать вибрацию земли под ногами, а потом и увидеть, как сквозь воду стремиться вырваться на поверхность столб пара. Невысокий, никак не похожий на то, что показывают в кино. Однако кроющий в себе и мощь, и тайну, и какой-то пульс. Будто сама жизнь облекла себя в тело и исторгается из земли. Кайл не заметил, как Ноа оставил его. Просто в какой-то момент, когда вынырнул из своих мыслей и ощущений, понял, что его нет рядом. Но, посмотрев на небо, сообразил, что прошло несколько часов, а он всё ещё замер на месте. И надо же, даже не замерз… Вернувшись к дороге, Кайо осмотрелся и с удивлением обнаружил метрах в ста от себя невысокое длинное здание, которое ранее не замечал. Хотя подъехать сюда и не увидеть его было невозможно. Не заморачиваясь особенно, Кайл довольно быстро дошёл до входа и подтвердил свою догадку. Это было место средоточения местного культурного отдыха. И кафе, и мотель, и гараж, и даже какой-то ресторан с подобием сцены. Любопытный пережиток прошлого. Кайл не сомневался, что его Ноа где-то здесь, но найти его оказалось нелегко. По крайней мере, пока Кайл не догадался ему позвонить. Однако самого звонка и делать не пришлось. Достав телефон, Кайл увидел смс, дождавшуюся, наконец, его внимания. «Номер 312. Когда вернёшься в себя, загляни на огонёк.» Кайл почему-то побежал. Ему так не терпелось поделиться, так не терпелось объясниться, и поспрашивать тоже, да. Но когда он вошел в номер в предусмотрительно оставленную открытой дверь, Ноа не нашёл. Расстроился, обиделся, смутился этой обиды, закрыл глаза, чтобы справиться с разочарованием и понял, что Ноа сейчас в воде. Ринулся в ванную и широко улыбнулся. Нашёл. — Иди ко мне, хороший мой. Всё вовремя, всё как я и предвидел. Раздевайся, иди ко мне, я согрею тебя и даже накормлю… Но главное, послушаю! Кайла не пришлось долго убеждать. Если он и не замёрз у родника, то точно замёрз по дороге сюда. И да, он хотел согреться, и да, он был дико голоден. Но сильнее, острее, горячее всего ему не терпелось рассказать о том, что он почувствовал в этом сакральном для себя месте. Он даже не коснулся мыслью того, как все это выглядит и какой привкус имеет. Спустя всего минуту, оставив вещи на полу огромной ледяной кучей, Кайо опустился в воду прямо напротив Ноэля, однако тот потянул его за руку на себя, развернул в воде и уложил спиной на свою грудь. И чтобы стереть всю неловкость, смущение и глупые, ненужные мысли, совершенно внезапно обрушившиеся на Кайла, Ноа потянул на себя оставшийся незамеченным ранее поднос, уверенно поставил его на борты довольно широкой ванны и заткнул рот Кайла мини-брускетой. — Ты нашёл своё место силы, думаю, это стоит того, чтобы отметить такое событие. Вместо шампанского есть камбуча, и кухня здесь мне очень понравилась. Пока ты был в своём приходе, я прошёлся с экскурсией по местности… И если честно всё очень сильно изменилось с того момента, когда я здесь гостевал. И в своём сне я видел другое место, но ты, видимо, имеешь более точную калибровку… Знаешь, я встретил несколько очень необычных гостей здесь… Пока Ноэль развлекал его беседой, Кайл спешно жевал, стараясь насытиться как можно быстрее, но вкусы были необычными и в чём-то даже спорными, вызывающими несомненный гастрономический интерес, поэтому он замедлился, более предметно теперь подходя и к дегустации, и к рассказу Ноэля. Тот болтал ни о чём, просто забивая эфир, заполняя пустоту, пока Кайл не отогреется и не насытиться, чтобы перенять эстафету рассказчика, но что-то ещё чувствовал Кайо в его мотивах. А когда понял, что именно, одновременно и возмутился, и восхитился. Ещё немного испугался, но ещё сильнее оказался заинтригован. Он положил в рот последний кусочек удивительно пряной меренги, сделал небольшой глоток воды из высокого тонкостенного стакана, убедился, что всё аккуратно и устойчиво стоит на подносе. — Ты сам перекусил? — как бы между прочим спросил Кайл, чуть отодвигая поднос от себя. — Ну, я скорее надегустировался, чем действительно пообедал. Хотя это не самый плохой вариант… — руки Ноэля лежали в специальных углублениях в самой ванной, и Кайл задумался, почему он решил выбрать именно такую диспозицию. Уложить его на себя так близко, но держать руки при себе. Избежать тет-а-тет. Избежать взгляда глаза в глаза… О, Господь милосердный! — до Кайла, наконец, всё дошло в ста своих процентах, поэтому он перестал протормаживать. — Тогда тебе точно нужно ещё кое-что продегустировать… Я уверен, тебе понравится… — и не давая себе испугаться, а Ноэлю как следует обдумать это, Кайл положил в рот маленький кусочек замороженного вишневого сока — всё, что осталось от приготовленного сорбета, и тут же потянулся к Ноа, притерся ближе к его спине, извернулся, откидывая шею на его плечо и вкладывая губами сладость в чужие губы. Но не остановился, не дал времени на действительно дегустацию, забрал языком сладость обратно, и тут же предложить вернуть. Сам не выдержал своих дразнилок, углубил поцелуй, уложил ладонь на гладкую щеку, и теперь уже действительно ужом крутанулся, неловко, неудобно укладываясь прямо на Ноа. Чувствовал его отклик, сначала удивлённый и будто интуитивный, потом уже более смелый, но всё ещё осторожный, аккуратный, робкий даже. Касался его груди под водой и ключиц над ней, а потом и вовсе подтянул под себя колени и уселся на него верхом, теперь уже не опасаясь того, что Ноа его оттолкнёт. Ему подумалось, что Ноэль боялся того же — оказаться отвергнутым, и удивился, насколько легко и естественно ему самому далось это действие, это решение. Не зря Ноа не хотел создавать момент, в котором они друг на друга смотрят в таких обстоятельствах. Слишком явной была бы их реакция друг на друга, и Ноэль знал, что не сможет игнорировать прямо перед своим носом румяного, обнажённого, пусть и скрытого водой Кайла, его глаза не сможет игнорировать, когда тот на него тоже посмотрит таким взглядом. Потому и усадил спиной к себе, потому и руки не распускал, лишь поддерживал и создавал условия для комфорта. Не намекал на большее, но хотел и тепла, и касаний. И узнать, наверное, тоже искренне хотел, только вот пока не вышло… Потому что Кайл с ума сходил. Ему безумно нравилось вот так целоваться. И бедрами чувствовать Ноа под собой, всем телом буквально чувствовать его, ощущать, как он действует на своего Ноа, какой отклик вызывает в нём, как будоражит его кровь и как сам едва справляется с дрожью от того, как сильно Ноа влияет на него. Как сильно возбуждает. Как сильно поглощает его внимание, притягивает к себе, в себя, и как кончики пальцев пульсируют от того, что хочется большего. Не только поцелуев, не только кожу к коже. Хочется наслаждения. Хочется трепета прямо под кожей. Хочется удовольствия не только губами, не только ладонями. И хотя голова снова пока не догнала душу, тело однозначно в этом решении голосует «за». Руки смелеют. Губы касаются шеи и плеч, зубы оставляют метки за ухом и на ключице, и если бы не вода, Кайл открыл бы для себя куда больше поверхности тела Ноа новыми касаниями. У них были поцелуи, но не с такими эмоциями и точно не с такими намерениями. Одновременно думается, что это слишком, и в то же время возникает вопрос, почему они раньше не делали этого? Этого восхитительного, этого будоражащего контакта, за которым дальше удовлетворение, удовольствие, настоящий кайф. Секс для Кайла никогда проблемой не был, однако сейчас даже это слово не хочется произносить, чтобы не извратить суть того, что он собирается попробовать с Ноа. И вместе с тем, Кайл чувствует где-то напряжение. Он случайно себе в мыслях соврал — был момент, когда секс стал для него проблемой. И он до этого мгновения не думал о том, чтобы… Чтобы… Мысли эти хочется отбросить далеко назад, хочется их обдумать когда-нибудь потом, потому что здесь у него, то есть прямо под ним чувствуется такое жаркое желание Ноа, и его самого на самом деле потрясывает от того, как сильно он готов к продолжению. Но Кайл в этой ванной не один. И как бы чутко и чувственно Ноэль ни отвечал на его страсть, он всё ещё аккуратен, всё ещё осторожен. Уже не так робок, нет, уже куда смелее, но всё же Ноэль не падает в омут с головой, не теряет рассудок, не теряет контроль. И Кайл вроде бы чувствует всё то же, что и несколько касаний назад, но нет — Ноа ведомый, но не слепой в этом путешествии. Чувствовать его руки на своей спине, в опасной близости от ягодиц, в жаркой и почему-то жёсткой сцепке вместо нежных и распаляющих касаний — это уже слишком очевидный красный. Кайл отступает, понимая, что Ноэль почти заставил его. Слишком явно он заявил, каково продолжение всего этого, и слишком чётко. Мог иначе, мог хитрее — и Кайл сам не заметил бы, как оказался в его постели. Но почему-то не захотел. Остановил. Но сам не остановился. Кайл уже успокаивается, сидя на его бедрах верхом, уже касается лишь грудью и лбом, и ещё пара вздохов и он поднимется, выровняется, и ему станет совсем неловко от того, что он голый сидит вот так, прямо на члене Ноа. Но Ноэль его снова гладит. Всё так же аккуратненько. Не возбуждая, не провоцируя, только лаская. И всё ещё осторожно, чтобы случайно не сделать чего-то слишком откровенного, слишком честного. Чтобы страсть их улеглась, успокоилась, устаканилась. Но близость не потерялась. — Ты сейчас всерьёз планировал секс, Кайо? — игриво, дразнясь спрашивает Ноэль, и Кайл понимает, как глупо он ошибся. В себе. Ему показалось, что он всё может. Под влиянием сорбета, момента, идеи о таком взаимном проникновении. Но вот он даже глаза не может открыть, потому что увидит под водой, как их стволы соприкасаются. И ему страшно. Стыдно. А теперь, когда Ноа обхватил их оба и легонько сжал, ещё и сладко до дрожи. — Мне показалось, что я готов… — прошептал Кайл, и Ноэль уже более жёстко и умело провёл рукой по их общему возбуждению. Стон поднялся под самый потолок, и спина ещё дальше сдвинула поднос, всё ещё украшавший борты ванной. Откинуться ещё сильнее Кайлу помешала сильная рука, обхватившая его за шею сзади. — У тебя со мной будет в первый раз, Кайо… — хрипло, колко сказал Ноэль, и не думал даже останавливать свои движения под водой. — И не потому, что ты впервые попробуешь парня, мой Кайо, а потому что секса у тебя до меня просто не было… — Его рука ускорилась, пальцы сжались ещё жёстче, он говорил теперь, иногда прерываясь на тяжёлое дыхание, и очень хотел увидеть, как Кайл открывает глаза. — Были возвратно-поступательные движения с финальной эякуляцией. Как сейчас. Без слишком большой цели и смысла. Ради пары секунд удовольствия… Кайл только чувствовал и слышал. Голос Ноа рисовал ему прямую дорожку к оргазму, звуки эхом отражались от плитки и окружали его плотным, почти материально ощутимым коконом, а соприкосновение их тел электрическим притяжением заряжало каждый сантиметр их кожи. И отсутствие зрения здесь было Кайлу только на руку, потому что коктейль из ощущений был просто невероятный. Он, кажется, кончил от одного только прямо на ухо прозвучавшего слова. По крайней мере, «удовольствие» — это последнее, что Кайл услышал. Дальше тело отключило слишком сейчас раздражающие мысли и утонуло в наслаждении. Ноэль наблюдал за ним, откинув голову на бортик ванной, слегка прикрыв веки. Кайл был безупречен. И сколько бы раз Ноа ни видел его во сне, сколько бы картин с ним ни писал, того, что он увидел только что, никогда ещё не представало перед его глазами. Кайл не сдерживался, никак не пытался сейчас руководить своим телом, лишь удерживал себя вертикально при помощи рук. Открытый рот и влажные губы, шея, чуть запрокинутая голова… Если бы Ноэль не знал точно, он был бы уверен, что Кайл прямо сейчас наслаждается кем-то, балансирует на грани удовлетворения. Вода ещё колыхалась в ванной, создавая иллюзию движения, иллюзию того, как Кайл мягко качается вверх и вниз, забирая всё, что ему угодно. Ноэль попытался стряхнуть это наваждение, раздваивающее его реальность, но эстетика этой картины не отпускала его, даря иное наслаждение — не физическое. — С тобой ничего не бывает просто, да? — Ноа не ожидал этого вопроса, слишком он углубился в себя, видимо. Не ожидал он и того, что Кайл снова прикоснётся к нему, на этот раз не игриво или страстно, а вполне прагматично. Он ощупал руками его размеры, несколько раз обхватил его пальцами, словно бы примеряясь, но дальше этого не сделал ни одного более движения. — Ты не возжелал кончить со мной, Ноэль. Я могу узнать причину? Ноа коротко рассмеялся. — Я предпочту подождать, пока ты сможешь разделить это со мной. И чтобы ты не думал слишком много, я напомню тебе о том моменте, когда мы общались без слов в кальянной. Кайл понял. Он вспомнил, да, вспомнил это ощущение, эфемерное, но очень понятное, проникнувшее в его тело, словно неизвестный, будоражащий душу состав, но ещё и понял, о чём Ноа пытается намекнуть. Что для него мимолётный эмоциональный фон и быстренькие возвратно-поступательные — это не приемлемый вариант. Да и для Кайла самого выхолощенная физиология больше не подходит. А до следующего шага ему ещё много других нужно сделать. И похоже, куда больше шагов касаются отнюдь не его стеснения и загонов по поводу сугубо мужского секса, а его энергопроводимости, способности к осознанной работе в поле и в принципе уровня сознания и его реализации в материи. Опять сложные слова и сложные мысли, причем снова из поля, снова смыслы едва уловимые, но уже понятные. — Ты хочешь сказать, что никогда не дрочил на меня в душе? — Кайл уже успокоился. И если по-честному к себе, то он был благодарен Ноа за то, что снял с этой темы напряжение. Не только буквально, на уровне физики тела, но и в плане временных рамок для продолжения. Легко, между строк, не задевая триггерные точки Ноэль дал понять что им доступно, а что — пока нет. Теория — однозначно в первом столбце, практика — смотря для кого и смотря какая. Так что говорить никто не запрещает, и этим нужно пользоваться. — Это было бы слишком опасно, мой Кайо. Сам подумай: моё «хочу», сказанное в определённый момент с определённым намерением уже тебя ко мне приблизило. Просто представь… — Ноэль немного сдвинулся, чтобы Кайлу удобнее было улечься на него боком и таскать ягоды с подноса, иногда делясь и с ним. — Ты… — Кайл угукнул, демонстрируя послушание, мол, представил, — весь такой член-бесперебойник для сотен девах… Лучший фалоиммитатор на бесконечных батарейках этого и того побережья… Который время и внимание своё ценит по количеству дам в своей постели… — Кайл снова подтвердил, что всё прилежно представил, — И вдруг, ни с того, ни с сего, ты, к примеру… Видишь во сне наш с тобой жаркий секс… Ну, или хотя бы поцелуй, для начала… — Кайл рвано смеётся, но сказать ничего не решается — его неловкий смех говорит сам за себя. Ужас, тут и представлять нечего — все шансы в дурку попасть… — Или и того хуже, — продолжает Ноэль, — ты хватаешь лишнего на вашей вечеринке в честь окончания семестра, и в тот момент, когда Линдс трахает Эрика в своей квартирке, ты с упоением натягиваешь какого-нибудь милоту на себя, причем звёздочки перед глазами от кайфа ловишь… — у Кайла глаза широко распахнулись, он даже жевать перестал, потому что даже сейчас он себе такого представить не мог. В голове почему-то возник Филипп, которого он как-то особенно и как-то с упоением, но картинка в голове всё равно не сложилась. Будто битый пиксель портил общее представление. — Вот… Ты и сейчас это считатываешь, как ошибку системы, а раньше бы… Было бы ещё сложнее. Просто потому что ты ещё никуда про себя не пожил, и ничего про себя не понял… Но я же не могу предсказать, куда именно эта реальность повернёт, если я выдам так очевидно, да ещё и с таким энергетическим контекстом своё намерение… Ты мог бы стать латентным геем на десятилетия, втихую трахая симпатичных маленьких мальчиков, а на свет являя себя — ёбаря-рекордсмена… Или и того хуже… — Ты и так уже справился и достаточно меня напугал… Куда уж хуже-то… — Кайл действительно был обескуражен и дальше слушать уже не хотелось. Хотелось улечься удобнее ушком к груди, ещё немножко сочности и яркости на губах хотелось, снова нежности хотелось, только уже уютной, без такого горизонтального подтекста. — Куда хуже? — Ноэль переспросил и замолчал, и Кайл подумал, что он задумался о возможных вариантах, но, чувствуя напряжение и тяжесть у себя под ухом понял: нет, Ноа думает, стоит ли об этом «хуже» рассказывать, стоит ли отвечать на вопрос. Кайл уже и сам сомневался, что хотел знать об этом, что эта фраза озвучена всерьёз, а не случайно сорвалась с языка. Но не успел высказать свои сомнения — Ноа заговорил. — Ты помнишь, я нарисовал наши руки? — Кайл глубоко кивнул, касаясь воспоминанием этой картины. «Начало». Её нельзя не помнить, она пробуждает… Всегда разное, всегда новое. — Если бы я позволил себе мечтать о тебе во время секса, я мог бы запустить цепочку событий, которая привела бы тебя ко мне ещё быстрее. Я мог бы так же, в потоке, написать наш секс, например… Без цензуры на текущее время… Мог бы написать такие картинки, которые даже твой не слишком пуританский мозг воспринял бы за извращение… И когда они воплотились бы — это открытый вопрос. Готов ли ты был бы ко мне в своей постели? — Кайл замороженно молчал. В голове причудливым комком смешались разные чувства, какие-то почти диаметральные и противоречивые, какие-то, наоборот, настолько близкие по оттенку и звучанию, что поддерживали и усиливали друг друга. Ему было отчаянно любопытно, что он увидел бы на тех самых полотнах, это любопытство подогревалось возбуждением, в большей степени эмоциональным, не физическим, и предвкушением. Но на другой стороне его ужасала мысль увидеть себя в пошлом, вульгарном порносете, отвращение к такому «искусству» прорывалось в выражении лица, линии губ, а потом всё это накрылось тотальным пониманием, что Ноэль не мог бы написать что-то простое и бездушное, что даже самые откровенные и порнографические сцены имели бы глубину и суть, и именно за этой сутью тянулась — и её же опасалась увидеть — эта любопытная и светлая часть Кайла. Он был в смятении и замирании, не в силах пока противопоставить себя — всего лишь одного себя — этому безудержному потоку желаний, страхов, предположений и неизбежно — ошибок о них. — Но самым страшным, — вырвал его из метаний в собственной голове Ноа, понизив голос и замедлив речь по максимуму, — было бы, если бы я намечтал тебя в своей постели так, как я этого очень хочу, подтвердил своё намерение эмоцией и заплатил бы за него намерением, и ты оказался бы в моих руках. В моей полной власти на одну ночь. На моих простынях, в моей спальне, на моём члене… Родился бы заново со мной, по молекулам бы пересобрался в моих руках… Вот это было бы настоящей бедой… — заканчивал Ноа шёпотом, сломленным, скованным. И Кайл понял, что Ноэль это тоже уже переживал в своей голове, в своей памяти, в одном из вариантов будущего. И категорически захотел отречься от такого таланта. Не надо ему будущего знать. Не надо. К чертям всё это провидение и предвидение! К чертям! Немного отойдя от нахлынувшего на него сочувствия, Кайл вдруг оживился. Приподнялся, осмотрелся, удостоверившись, что Ноа на него не смотрит: глаза закрыл, сам закрылся от него, переживая в себе то, чего не случилось. Убедившись, что не замечен, он дотянулся до вазочки с остатками льда и почти всю её с одного взмаха вылил в воду, попадая прямо на шею и грудь Ноа. И тут же припал горячими губами к холодной коже, руками тёплыми стер остатки своей шалости, забирая своего Ноа из этих ужасных эмоций. — Все уже случилось совсем не так, мой Ноа. Я уже вырос из бесплатной секс игрушки и эталонного жеребца в кого-то глубже и честнее с собой. Увидел привлекательность в искренности, познакомился с результатом чистой похоти и грязными последствиями такого симбиоза… Твою красоту осознал не только на уровне впечатлений и ощущений, но и глазами, губами, кожей её понял… Всё уже по-другому сложилось… Эта реальность — наша. Остального не случалось! Ну… — он все гладил и гладил Ноэля по плечам и груди, касался губами уха и шеи, нашептывая, буквально вкладывая в уши то, что тот должен был сейчас услышать и понять. — Ну же, мой Ноа… Всё сейчас вот так… Близко и нежно… — руками Кайл почувствовал, что Ноэль пришёл в себя, что сбросил оковы ужаса несбывшегося видения и вернулся к нему. Приобнял, поцеловал, хитро словив его губы своими. — Снова хранишь меня, мой Ноа… — прошептал он мягко, благодарно. — Возвращаю своё себе… Ушел куда-то в страх, да и зачем вообще это все, если вот он я, в твоих руках, на все готовый… Слушать тебя готов, знать тебя готов, а ты боишься и сожалеешь о том, чего не будет… — Боюсь… Потому что времени не знаю! А вдруг это все ещё возможно?! — Ноэль смотрел в потолок и было заметно, что он почти трепещет в этом страхе. — Расскажи! — приказал Кайл, отодвигая в ноги уже не нужный поднос, усаживаясь снова верхом, только уже бесцеремонно и жёстко. Ни про какой секс здесь речи не идёт. Только про страх. — Как плохой сон расскажи! — И Ноэль подчинился. — Я слишком увлёкся творением. Поток был таким сильным и тёплым, я писал много дней, почти не возвращаясь в земное. И снова увидел тебя. И захотел себе так сильно, что забыл, что могу воплотить… Мы почти не знакомы были, так, глазами… Клуб, ты не пьёшь, но танцуешь… Ищешь кого-то на ночь, но видишь меня и танцуешь только со мной… И я падаю в тебя… Мы всю ночь вместе, мы так много вместе, каждую секунду. И ты в моих руках, послушный, жадный, берёшь всё, что хочешь, смелый такой… А потом с тебя будто морок спадает. И утром ты ненавидишь меня. И себя тоже. Ты чувствуешь, будто я тебя изнасиловал, обвиняешь сначала, что я что-то подмешал, но по итогу, просто зверем на меня смотришь и монстром считаешь. И тебе двадцать семь лет понадобилось, чтобы снова меня найти. Чтобы снова прийти ко мне… — Ты знаешь, что случилось в том варианте будущего? — тихо спросил Кайл, понимая, что это вряд ли успокоит Ноэля, но вопрос звенел в воздухе. — Нет, мой хороший, я могу только набрасывать варианты… Я мог тебя оморочить случайно, во мне тогда силы было немерено… Ты мог действительно быть под чем-то, а я не заметил… Важно ли это? Главное, что я захотел тебя и получил. По сути, создал реальность, в которой ты со мной… — А сейчас разве ты не создал эту реальность, где я с тобой? — лукаво спросил Кайл, не желая глубже падать в это отчаяние. Оно из прошлого, оно здесь чужое, но почему-то прорывается. — Сейчас мы оба ее создаём. Я тебя от себя оградил в этой части. Точнее, каждый день ограждаю, берегу, контролирую себя и осознанно не допускаю срывов. По большей части… — Ноэль улыбнулся, явно вспоминая моменты, когда ему не удавалось удержать себя от проявления себя. — Ну да, ну да… А как ты меня бережешь? Я к тому… Хм… — Кайл смутился, но Ноэль не делал ничего, чтобы упростить эту ситуацию. — Твой образ у меня в голове сам появляется, я его не зову, но когда мне хорошо, я думаю о тебе. Ты ведь тоже можешь случайно обо мне подумать. Или приснить… — Вот как раз об этом я и хотел поговорить с тобой… Мой каждый день от твоего отличается, и я хотел рассказать, как. Например, я ставлю защиту в поле. Если мне нужно снять напряжение или поработать с сексуальной энергией, я ставлю поле, сквозь границы которого ничего не пойдет. И потом снимаю его, все лишнее отправляя на переработку… Не отпускаю это в мир, а задаю цель для каждой толики моей энергии. Ещё я как правило ставлю поле на сон, каждый вечер. Чтобы не вытрахать из тебя душу в сновидении, — Ноа рассмеялся, но Кайл знал, что здесь не только шутка. — Ещё я стараюсь хотя бы часок в день помедитировать, чтобы мысли немножко устаканились. И опять же ставлю поле для этого. В общем… Моя жизнь так плотно сопряжена с тем, кто я и что я умею, что это происходит постоянно. Ты же пока только-только начал с полем работать, и я хочу научить тебя, как защищаться и как экологично пользоваться этим умением. — Ладно, давай вечером ты мне про все это расскажешь, я сейчас у меня просто мозг лопнет, если я не спрошу… Я уже видел твой член, даже трогал… Можно мне увидеть твою татуировку? — Ты знаешь, даже мне любопытно узнать, что именно ты сейчас видишь. Но моя спина — место куда более интимное, нежели член. Давай не будем торопиться. Не хочу, чтобы ты отлетел куда-то, пока мы с тобой не поговорим вечером, ладно? — Ладно, — покорно согласился Кайл, снова внося нежность и ласку в их взаимодействие. — Я сейчас тебя ещё раз поцелую, а потом мы с тобой примем душ, и может быть, я снова попрошу тебя сделать мне приятное, потому что я сейчас в глаза твои смотрю и вижу в них все твои желания… Хочешь меня себе, так? И не надо меня пугать, — уловив опасность по запаху, Кайл тут же обозначил это Ноэлю, — я же знаю, что ты мне ничего плохого не сделаешь, но и ты знаешь, что я уже твой. А ещё мы оба знаем, что ты меня вытрахать до потери сознания можешь, даже не прикасаясь… Я чувствовал это. Ноэль взглядом потемнел, губы языком смочил и тут же сжал, будто что-то зазорное сделал. Потом ладонями щеки Кайла обхватил и сказал в самые губы: — Ты понятия не имеешь, как опасно тебе меня провоцировать. И не знаешь, в чем кроется истинный смысл фразы «душу вытрахать»… И мы все это сделаем… Позже… А пока — Ноа поцеловал его, одуряюще, абсолютно покоряюще. Все мысли из головы Кайла разлетелись, кроме одной — раствориться в этом пожаре, распостраниться воздухом, которым он дышит, проникнуть в него без остатка. — А пока я тебя вымою, высушу, одену и покормлю по человечески в ресторане. И прекрати обо мне фантазировать, Кайо… Я не железный, и игры твои нам обоим не на пользу. Но на данный момент времени я полностью поддерживаю твой план. А потом мы всё-таки поговорим!