Ближе, чем осмелишься

Решительность не оставила Кайла ни на мгновение, пока Ноэль вел его за собой за ручку, как маленького, чтобы показать написанное сегодня. Ему чувствовалось совершенно естественным посмотреть на плоды таланта Ноа, это решение казалось ему принятым словно давным давно, и сомнений не было. Кайл был готов ко всему, зная, что Ноэль пишет в разных техниках и разные сюжеты, хотя в силу недавних разговоров, у него были некоторые идеи. Но Кайл не собирался стесняться теперь того, что его мысли заполнены в чем-то грубыми, а в чем-то даже пошлыми картинками. Ем уже не было страшно, ему было любопытно, и нетерпение по мере приближения к мастерской все сильнее пробивалось в сердце. Он оказался совершенно не готов к тому, что увидел. Никак не подготовился, ничего не уточнил, просто вышел из-за спины своего Ноа, сделал последние пару шагов ближе к мольберту, на котором стояло полотно и… Первые секунды ему казалось, что он смотрит на белый холст, потом сквозь эту яркую белизну стали пробиваться сочные краски, вспышками, искрами, мазками, а потом он потерял сознание. Просто в голове вспыхнул пожар, и Кайл упал в обморок. Ему было очень плохо, очень больно и очень страшно. Горло, бронхи, лёгкие будто выжигало огнём, а сердце рассыпалось песком. Кайлу казалось, будто он умирает. Потом физическая боль куда-то пропала, и он подумал, что это тот самый момент, когда душа расстается с телом, стало ещё страшнее, паника давила бетонной плитой, но вдруг ангел укрыл его своими крыльями, обнял его и убаюкал в своей безудержной любви. Кайлу подумалось, что ему всё равно жив он или мертв, если сейчас он будет так себя ощущать. Он успокоился. — Это было экстремальное решение, Амо. Зачем ты так решил? — голос был откуда-то знаком, но Кайл слышал его как сквозь вату. — Не я решал, Лилс, — устало ответил другой голос, тот который заставил сердце ударить сильнее во все ещё горящей груди. Боль вернулась, но уже вполне выносимая. — Ты видел, что ты написал, Амо, ты знал, что ему тоже откроется твой талант. Ты посмотри, ну, и кого ты обманывать пытаешься? — Лили говорила с раздражением, но теперь Кайл был уверен, что это именно она. — А что видела ты, Лилит? Кайл, наконец, осознал себя, понял, что лежит в знакомых ароматах мастерской, но не то что пошевелиться, вдохнуть глубоко не мог. Тело не слушалось, мысли были с пробуксовкой, но этот голос… Ноэль? Ноа! Кайл расслабленно кивнул сам себе в своих мыслях. Ноа говорил с Лили. Она пока молчала, но Кайл всем телом почувствовал ее напряжение. — Как души трахаются, блядь! — эти слова прозвучали сквозь слезы, было очевидно, что она если ещё не расплакалась, то вот-вот не сдержится. — Это такая красота, ты Амо, просто убиваешь этой красотой!.. Я это знаю, я об этом столько времени уже знаю, но моё видение от твоего всегда так отличается… Это такая красота… И это делает тебя поистине жестоким человеком, Амо! Показывать такую красоту, что сердце может разорваться от любви! Ты единственный, кого я знаю во всех временах, кто может воплотить в изображение то, как выглядит любовь близнецовых пламен… Это такая великодушная любовь, такая огненная, страстная, но совершеннейшим образом нежная и деликатная… Ты знаешь, я ведь именно так души видела, но никогда не могла бы воплотить это в картину… Когда одна душа любит другую со всем тем дерьмом, которое она привлечёт в её жизнь, чтобы пройти очередной урок. Лили замолчала, но воздух в комнате продолжал звенеть ее обвинением. Она говорила неясные вещи, а в таком странном состоянии каматоза Кайл едва мог уловить бег ее мыслей. Но уж лучше бы она говорила. Такое молчание делало ему больно. — Мы вчера целовались, Лили, мы заснули вместе вчера… Я не мог не выгрузить это, меня бы самого просто накрыло бы. Мне такое в себе носить — это невыносимая ноша, ты знаешь об этом лучше многих… Лили всхлипнула, но уже куда более собранно. — Где он сейчас? Ты видишь? — Нет, — Ноэль словно коснулся его мысленно, но тело не почувствовало прикосновения, — но я знаю, что он в порядке. Просто нужно время, чтобы прийти в себя. — он помолчал, и Кайлу сразу стало неприятно, пусто, ему хотелось снова услышать его, вернуть его в эту безмятежность. Боль, наконец, отступила. — Я правда не ожидал, что это так сильно его раскроет. Я почувствовал загрузки, которые он получал, но не мог остановить их. Даже перекрыв его поток, я не смог его уберечь… — Снова путаешь себя с Богом? Ты ему показал то, что для его уровня слишком легко, слишком высоко. — Лили уже медленнее дышала, и говорила уже без того стального судебного тона, которым выдвигала предыдущую тираду. — Он ведь не вывозит не только потому, что это уровень предназначения души, а он только слегка по роду и прошлым своим жизням прошёлся. У него тело не вывозит. Ему энергии нужно раскачивать, иначе ты его в полет отправляешь не на ракетном топливе, а на мазуте допотопном, — она хотела что-то ещё сказать, но не стала. Вздохнула. Потом отошла дальше, потому что голос ее поднялся куда-то выше под потолок. — Что же ты так… Я думала, не удержу тебя, Амо, не шути со мной так больше. Снова комнату наполнила тишина, и Кайл хотел крикнуть, чтобы Ноа снова заговорил, чтобы он снова наполнил его такими почему-то важными сейчас звуками. Но язык не ворочался, горло не выдавало даже подавленного стона. Кайл был здесь, и не был. Тело было будто отдельно. Целую вечность он цеплялся за воспоминания о том, как Ноэль говорил с ним, чтобы хоть так оставаться здесь. Потому что с каждым ударом сердца без этого заземления он словно улетал куда-то отсюда. А уходить не хотелось. — Ты не представляешь, как мы с ним были близко к тому, что я видел в своих кошмарах… — Ноа, наконец, разорвал молчание, но голос его был ужасающе печальным. Он дрожал, был слабым и колючим, будто ему самому было больно говорить. — Я не хотел возвращаться, я думал, что он сгорит там, и хотел гореть с ним… Только вот у меня не получилось бы, так? Я тогда долго вспоминал эти видения и думал, почему же я остался один, почему не ушёл… И понял, что я в этом пламени просто не горю, оно меня не возьмёт… — Кайл отголоском мысли посочувствовал Ноэлю — таким отчаянным и отрешённым он казался. И ему показалось, что Ноа почувствовал это соприкосновение в мыслях. — Благодарю тебя, наставник мой, за то, что не дала утонуть в иллюзии… Он в порядке, он не выгорел, как я боялся… Я просто слишком испугался такого исхода, чтобы видеть то, что есть на самом деле… — Ноэль мгновение помолчал, но это было вынужденное молчание, словно его горло не позволило больше звукам вылетать из рта. — Почему? Почему ты так зацепился за свой страх? Ты ведь умеешь разделять иллюзии и ложь и правду? — Лили говорила теперь спокойно. Прежняя встревоженность ушла из её голоса. В него вернулся покой и стабильность, монументальность и менторство. Она вновь надела шапку Учителя, перестав быть простым созерцателем работ Ноа. Кайл не знал, откуда он знает эти слова, термины и смыслы, но твёрдо был уверен в них. — Потому что слишком быстро всё произошло… Ты знаешь, там нет времени. И я ещё не успел даже поверить до конца, что мой Кайо теперь со мной, что он пришёл, наконец, ко мне не только в поле, не только в эмоциях, которые не в силах переварить, но и этим телом, этой головой… Он ведь никогда не был в таких отношениях, и я готов был годы ждать, пока он решится не просто знать о нас, но и быть нам… Я только держал его в своих руках, только дышал им в утреннем свете, и вот он рушится на пол, а его тела просто распадаются в радужных ошмётках… Там всё перемешалось, все цвета, все энергии, будто изо всех чакр одновременно стал уходить свет. Я всего лишь человек, Лилс, я всего лишь человек здесь… Я испугался так сильно, что просто не смог увидеть сквозь искажения… — Ноэль закончил свою исповедь и будто бы исчез из восприятия Кайла. Всего на мгновения, но ему показалось, что вечность прошла до того, как он снова услышал голос Ноа. — Видишь теперь, почему для меня провидение — это наказание? Лили не согласилась. — Это испытание. Чтобы ты делал, что должно, а не то, что тебе кажется должным исходя из того, что подсмотрел. И он тоже, — с яростью выдала Лили, — подсматривает, даже не знает откуда! Ноэль рассмеялся. — И ты винишь его в этом?! Он ведь всё уже перемешал и взболамутил. Скоростями своими, намерением своим, и силой своей, да, тоже силой… А у тебя нет такого чувства, что две параллельные в одну стеклись? — он помолчал, но Лили если и ответила, то не вслух. — Понимаешь, он моим хранителем стал, моим Кайо, когда у меня уже седина в висках блестела… Но здесь сейчас… Он уже меня хранит. Он уже мой Кайо… — Что-то мне кажется, что это вам обоим ещё аукнется. Потому что он не просто так твоим хранителем стал, он к этому пришёл через опыт, через боль, да, через отвержение, через отвращение к себе! Ой, вот только не надо на меня так смотреть! Мы с тобой годы уже идём по одному пути, слишком много открывается мне о тебе, пусть и не так, как тебе хотелось бы, — Лили не звучала виноватой в том, что тоже подсмотрела что-то личное о Ноэле. — Я сказал ему, что мы обычные люди, и что ничего особенное нам не нужно, чтобы смотреть и видеть… — И если ты скажешь мне сейчас, что это из-за тебя он так попал, я тебя ударю! — Лили была так яростна и убедительна, что Кайл про себя попросил Ноа молчать. — Решение идти в процессы всегда, всегда должно идти от него самого! Если ты его к этому подталкиваешь — ты нарушаешь свободу воли! Нельзя твоего Кайо насильно уложить в тихую медитацию или сделать вегетарианцем! Он к этому должен был прийти. И точка. Вот, сейчас возможно именно тот момент, который станет для него нужным толчком. Кайл почувствовал движение в комнате, а потом будто увидел всё со стороны. Себя, Лили и Ноэля. Стол, матрас, на котором он лежал, и что-то опасное у стены. Картина! Он не смотрел туда больше, но знал, что там именно она. — Ты убери её лучше отсюда. От греха подальше. И мне пора. Он уже возвращается, и я не хочу быть свидетелем тому, что бы тут у вас ни произошло. Она подошла к Ноэлю и поцеловала его в щеку, потрепала по голове, как младшего братишку, и ушла, взметнув длинную копну волос через плечо. Ноа подошёл ближе к Кайлу. Присел и попробовал прикоснуться. Отвел руку, не завершив касание. — Знать бы, что сейчас для тебя лучше… Но я сейчас к полю не прикоснусь… Давай, мой Кайо, приходи в себя. Я напою тебя чаем… Я включу тебе новый видео-рецепт твоего любимого Филиппа… Что я ещё могу… Я… — вдруг Ноэль поднялся на ноги, так резко и пружинисто, что Кайл испугался, что тот убежит. Но нет. Ноэль взялся за альбом и карандашом начал рисовать его набросок. Сначала он изображал ровно то, что видел. И сам, и Кайл с какой-то непонятной высоты. Однако штрихи становились всё более расплывчатыми, отрывистыми, и Кайл понял, что тот меняет его положение. Вот, как в замедленной съемке, его тело стало приподниматься. Вот рука, которой он помогал себе встать, вырисовалась. Вот уже его ноги опускаются на пол. Старые штрихи размазывались и словно стирались, а новые показывали, как он просыпается и поднимается с импровизированной больничной койки. Время вдруг снова появилось. Сердце всё сильнее билось, грудь всё отчетливее поднималась и опускалась от дыхания. Вот Ноэль зажег свет, чтобы в сумерках лучше видеть свой набросок. Кайл увидел капли пота на своем лбе, увидел, как высохли губы от долгого сна. А потом он вдруг окунулся в темноту. Язык сам облизал сухую кожу губ, нос втянул прохладный воздух комнаты, уловив слабый аромат волос Ноа. Когда Кайл открыл глаза, яркий свет ослепил его на мгновение, а потом он повернул голову и снова увидел Ноэля. Тот сидел в той же позе, пальцы привычно сжимали карандаш, трицепс напрягался от рваных движений руки. Кайл попытался смочить горло слюной, но во рту было сухо. Однако Ноа услышал его. Подхватился, поднёс стакан воды к самым губам, и от резкого движения альбом упал с его колен. Кайл поднялся, сделал ещё несколько глотков и вернул стакан Ноэлю. Попытался слабо улыбнуться, но Ноа схватил его в охапку, не желая сейчас разделять с ним взгляд. Обнял крепко, глухо всхлипнул в плечо, и глаза Кайла уткнулись в альбомный лист. Набросок точно изображал его — даже рука, обнимающая Ноэля, была в том же положении, хотя самого Ноэля на рисунке не было. — Что ты такое, мой Ноа? — тихо спросил Кайл прямо в шею Ноэля. — Как это всё… — Мой Кайо… О, мой Кайо… Я тебя снова почти потерял… Я тебя в этих видениях терял так много раз, и вот, снова… Только уже наяву… — прошептал срывающимся голосом Ноэль. — Ты не потерял, слышишь? — Кайл с силой оттолкнулся от Ноа, чтобы посмотреть ему в глаза. В них были слёзы. — Ты меня не потерял! Я здесь! Иди ко мне… — они снова обнялись и пробыли так довольно долго. Но вот Ноэль смог наконец ослабить хватку и чуть отстраниться от Кайла. — Я нарисовал тебе силы связать душу с телом, чтобы ты вернулся… — ответил в тишине мастерской Ноэль и опустил глаза вниз. — Это то, что умею только я. Лилс сказала, что ты возвращаешься, и я понял, что теперь могу… Господь милосердный… Меня всё ещё трясет… Ноэль протянул руку и, действительно, его пальцы дрожали. — Удивительно! Когда ты рисовал, твоя рука была сильной и смелой… — Кайл улыбнулся. — Ты видел меня? — удивился Ноэль и поднял альбом с пола. — Видел. И тебя, и Лили, и себя. А ещё раньше слышал… Слушай, давай потом об этом… Я вижу, что ты сейчас ещё не отошёл от всего этого, а я… Я так есть хочу! Просто слона съел бы… Пойдём на кухню, а… Кайл поднялся на ноги, но его повело в сторону, голова закружилась, и если бы не Ноэль, он снова приземлился бы на кровать. Тот подхватил его под руки, помогая поймать равновесие. — Ты как? Эй… — он был всерьёз встревожен. — Я нормально… Мир немного крутится… Я ж говорю, есть хочу… — Кайл улыбнулся смело и уложил руки на плечи Ноа. А потом сократил расстояние между ними и нежно провёл губами по губам. — Можно я тебя поцелую? — прошептал Кайл, нарочно задевая его губами. — Я так хочу поцеловать тебя… Ноэль подался вперед, потянулся к нему всем телом, касаясь губами бережно, нежно, словно боялся, что Кайл снова потеряет равновесие, или сознание, или просто растворится в воздухе. — Пойдём, накормлю тебя, хороший мой… — Ноэль отстранился довольно скоро, усилием воли останавливая своё падение в своего Кайо. На кухне Кайл уселся за стол, наблюдая, как Ноэль хлопочет у холодильника. — Кайл, ты помнишь, что произошло? Ты… Упал. Я едва успел тебя подхватить. — Нет, не помню… Помню, было больно… Очень… А потом помню ангельские крылья, и колыбель такая словно… Ох, даже не знаю, как описать… И… И потом я услышал ваш разговор… Ноа, я есть хочу так, будто неделю голодал… — Ты, мой хороший, двое суток пролежал без сознания… — Ноэль снова побледнел, облизал губы и поставил в микроволновку что-то ароматное. — А относишься к этому так, будто… Будто… — впервые Кайл видел Ноэля таким растерянным. Он всегда мог подобрать слова. Всегда был собранным. Всегда был сильным, даже тогда, когда готов был отпустить Кайла на долгие годы, когда прятался от него под толщей воды… — Будто чихнул с непогоды! — Так… — Кайл поднялся, подошёл к Ноэлю и насильно усадил его за стол. Потом достал из микроволновки разогретый суп и поставил на стол, даже не перелив из пластиковой тары в тарелку. Достал ложку и уселся рядом. — Я в порядке, а вот ты — нет. Я сейчас поем, и мы пойдём в кровать. Ммм… — он подумал, как ему облегчить состояние Ноэля, и в голову тут же пришла идея. Кайл мгновенно подхватился, поставил миску на поднос, взял в руки чайник с заваренным чаем и чашки, в другую руку взял ложку. — Бери поднос и пойдём… — Ноэль просто подчинился, не понимая, что происходит, но не в силах спорить. В тишине они дошли до спальни Кайла. По дороге у него возникла мысль, а не взял ли он эту идеи из поля, но это сейчас было не важно. Он поставил чай на тумбочку, улёгся под одеяло. — Корми меня, я готов… — он широко улыбнулся и кивнул. — Ну, что ты стоишь? Давай, заботься обо мне, исправляй моё двухсуточное голодание! Для начала — едой! Ноэль улыбнулся, будто Кайл нес какую-то чушь, но покорно уселся рядом на кровати и выхватил ложку из его руки. Так и сидели. Ноэль покормил Кайла тыквенным супом-пюре, потом напоил чаем. Кайл демонстративно отказался брать в руки чашку. — Так, отлично! Я сыт! Теперь тебе придется насытить другой голод… — он забрал посуду из цепких пальцев и потянул Ноа к себе. — Укладывайся рядом, я целых два дня тебя не целовал… Это срочно требует твоего внимания! — его глаза улыбались, он неожиданно сильно потянул Ноэля на себя, заставляя упасть в свои объятья. — Целуй сам, или я просто наброшусь на тебя, как голодный зверь! — и не ожидая больше, пока Ноа что-то сделает, поцеловал его. Аккуратно, легонько: в щеку, висок, глаза, переносицу и снова в щеку, задел губами скулу и провел по подбородку, чтобы найти, наконец, губы Ноа в трепетном прикосновении. Ноэль все это время с момента пробуждения Кайла будто замершим был. И Кайлу это было понятно — он, наверное, тоже с ума сходил бы, если бы что-то подобное приключилось с Ноа. И единственное, что Кайл мог сделать — это просто быть рядом. И он был. Уложил его рядом с собой на покрывало и просто касался. Губами, руками успокаивал, настаивал на своем присутствии, будто ледяную глыбу пытался растопить. И ему удалось. Оказалось, что Ноэль не айсберг сейчас, что под твёрдым слоем льда бьётся сильное сердце, и жаркое тело откликается на его ласку. Кайл не ставил целью перевести всё во что-то пошлое. Он просто окружил Ноа собой со всех сторон, чтобы показать, что он здесь, что он в порядке, что того страшного, что думал Ноа, не случилось. Случилось что-то другое, и они разберутся, но сейчас всё уже хорошо. Из Кайла нежность словно сочилась в каждом прикосновении сквозь кожу, в каждом выдохе с воздухом, каждой мыслью и ударом сердца она выливалась из него. И каждая капля была только для одного — для Ноэля, для его израненной души. Они оба будто впали в транс, потому что время и пространство сузилось только дли них двоих, удары сердца теперь синхронизировались, и это биение в унисон рождало единый ритм. Ноа отмер, наконец, возвращая всю нежность сторицей, отвечал на поцелуи, дарил свои прикосновения, и все это было далеко от банальной похоти. Убаюканые друг другом, они уснули, не замечая ничего вокруг. А проснулся Кайл один. Он не почувствовал, как Ноа ушёл, и ему стало нелогично обидно, что тот, кто цеплялся за него вчера ночью, как за жизнь саму, так его легко оставил. Прислушавшись к себе он понял, что Ноэль снова в воде. Приготовив яичницу и проигнорировав заваренный чай в пользу большой кружке кофе, Кайл сидел на кухне, размышляя. Каникулы были в разгаре, может быть, съездить в горы? Или наоборот, слетать на недельку к морю на солнышко? Вспомнив о телефоне, Кайл хотел тут же его найти, но голод оказался сильнее. Вообще, таким голодным как сегодня и вчера вечером он давно себя не чувствовал. Голод был таким сильным, что разбудил его. И пока Кайл не приготовил себе завтрак, он был агрессивным и резким, словно кто-то виноват в том, что ему не дали поесть. Раньше за собой он такого не подмечал, но пока не доел четыре яйца с чёрствым багетом, из-за стола не встал. Ноэль вернулся, когда Кайл расставлял уже чистую посуду по местам. — Эй, путешественник? Как дела? — Ноа приблизился, но прикасаться не стал. — Это стало неловким между нами, Ноа, я так не хочу, — Кайл не оборачивался, но Ноэль и так понял, что ему сказали. Он прошёл ближе, обвил руки вокруг чужой талии и прижал к себе, целуя за ухом и зарываясь носом в волосы Кайла. — Так лучше… Даже когда я ещё не догнал про нас, мы прикасались, говорили шёпотом и были близко. Не хочу, чтобы сейчас ты спрашивал глазами, можно ли подойти ко мне. И я всё помню, и я тоже не буду. — Дерзко… — кивнул Ноа и поцеловал его в шею. — Но я тебя понял… Какие планы? — Ты голодный? Я тут зверски оголодал, поэтому про тебя как-то не подумал… — Кайл сложил полотенце на стол и развернулся в руках Ноэля. — Могу что-нибудь для тебя сделать… А вообще, я думал, может быть съездить куда-то, пока каникулы не закончились… Ноэль рассмеялся. Провёл руками по спине от плеч до самой талии, будто проверяя, реален ли этот Кайл, и покачал головой. — Ты снова спал сутки, Кайо, у тебя учеба начинается через пару дней. У меня, кстати, тоже… Я тут видел одно место во сне и я его узнал. Поэтому если ты хочешь прокатиться и развеяться, можем съездить туда, это недалеко. А ещё нам нужно поговорить о том, что произошло. Ты прав, нельзя жить на земле одной ногой, а другой в поле. Но я хочу, чтобы ты был в большей безопасности, поэтому нам, правда, нужно поговорить… — Ноа… — Кайл ответил на его улыбку, хотя чувствовал, что Ноэль очень сосредоточен и серьёзен. — В неведении сейчас моё счастье… Я бы хотел ещё немного побыть в этой беззаботности. Я больше не буду смотреть на то полотно, и всё будет в порядке… Ноэль напрягся ещё сильнее, теперь его руки больше походили на тиски, и Кайл невольно вспомнил, как впервые увидел его обнаженным в душе и каким сильным и огромным Ноэль ему привиделся. Как титан. — Тебе многое прогрузилось в эти дни, и оно ещё даже не начало распаковываться. И мы на самом деле не знаем, что именно может стать для тебя тем ключом, который всё это откроет. Я хочу, чтобы ты был готов. Я хочу рассказать тебе больше о себе и моей жизни, мы хоть и живём вместе, но даём друг другу достаточно свободы. Я покажу тебе обо мне то, чего ты не видишь, и покажу прекрасное место… И если ты захочешь, то мы поговорим о чем-то ещё важном. Может быть о полотне, может быть о чём то другом… Кайл слушал его завороженно. Не мог оторваться взгляда от его глаз и слышать мог только его, словно весь мир замер, и остался только этот голос и этот взгляд. — Это и есть сила намерения? — тихо спросил Кайл, чувствуя на себе, каково это. И зная, что эти знания тоже идут из поля. — Да, Кайо, это и есть сила намерения. Я предлагаю, ты можешь отказаться, но я очень хочу тебя убедить. Даже если ты хочешь просто развеяться, эта поездка — лучший вариант… И ещё, сны не бывают просто так. Если я увидел это место сейчас, значит, нам туда нужно. — Хорошо! — Кайл пожал плечами. — Погнали! — Так просто? — слабо улыбнулся Ноэль. — Да, мой Ноа, так просто. Я верю тебе. Я знаю, что ты сделаешь всё, как надо… Поэтому — хорошо, поехали туда, куда ты хочешь… Если честно, я бы с тобой поехал не глядя куда угодно… А разговоры… Посмотрим. Уже сидя в машине, Кайл рассмеялся. Они ехали по заснеженной дороге, время замедлилось, дорога приносила удовольствие и наводила рассуждения. — Знаешь, когда-то было время, когда я бы всё отдал за твои ответы… Помнишь? Летом я писал тебе, и мои вопросы были такими… С одной стороны наивными и простыми, а с другой опасными и тяжёлыми. И глупыми… Сейчас я каждую минуту тебя чувствую и мне так хорошо… Я будто купаюсь в счастье… Пусть это эгоистично, но я не хочу этого состояния терять… — Не теряй! Проживай это… Чувствуй… Наполняйся… Это то, зачем мы живём — чувствовать счастье… — Ноа светло улыбнулся. — Я всё помню, мой Кайо… Тебя помню, демонов твоих… И вопросы тоже… — губы Ноэля расползлись шире, обнажая ровный ряд зубов. — И многие из них были обо мне. Так, сейчас тебе хочется что-то узнать? — Откуда ты узнал это место? Из поля? — сходу спросил Кайл, будто только и ждал удобного момента, чтобы задать этот вопрос. — Тут все куда проще… — рассмеялся Ноэль. — Я здесь был. В детстве. Не помню куда и откуда мы ехали, но остановились недалеко, и я… Просто пропал, Кайо, просто пропал. Я улёгся прямо на траву, и у меня впервые в жизни было ощущение, что я дома… И впервые в жизни я столкнулся с тем, что могу чувствовать другого человека в себе как себя самого. А чуть позже я понял, что не просто чувствовал другого человека, но и другое время. Будущее… — Ноэль лукаво и загадочно улыбался, и Кайла пронзило догадкой. — Меня?! — Тебя, родной мой… — они разделили долгий, полный какого-то глубокого понимания взгляд. — Вот здесь поворот будет… Да, здесь… Ну, ты готов? Кайл решительно кивнул.