you're my home

Леви стоял на обледеневшем асфальте парковки и сердито постукивал ногой в ожидании своего водителя. В очередной раз нервно посмотрел на часы — Кирштайн опаздывал уже на десять минут, это никуда не годится. Время перевалило за восемь часов вечера, температура опустилась до того, что даже Леви, обычно не мёрзнувший зимой в своём любимом пальто, теперь подрагивал на морозном снежном ветру и прятал острый нос в складках шарфа, подаренного ему Эрвином. Эрвин… Он так соскучился, кошмар просто. Хотя его выдернули во внезапную командировку всего десять дней назад, но это были самые важные дни в году, которые они всегда проводили вместе — сочельник, Рождество, день рождения Леви, а после и новый год. У Леви был шанс успеть только на совместный новый год, а все остальные поводы для уютного времяпрепровождения были безнадёжно оставлены в прошлом. Из сожалений его вырвал гудок автомобиля и ослепительный свет фар. Ну наконец-то. Молодой суетливый водитель, Жан Кирштайн, быстро выпрыгнул из водительского кресла и подбежал к Леви, активно извиняясь: — Простите-простите за задержку, господин, пробки просто ужас, ещё и метель эта… — Ничего, — Леви вымученно улыбнулся и похлопал Кирштайна по плечу. Получив одобрение, тот сразу ринулся открывать пассажирскую дверь. — В салоне тепло, мигом отогреетесь, ещё раз извините, что так вышло. Леви забрался на своё место, и Кирштайн, хлопнув дверью, стремглав обежал автомобиль и плюхнулся на своё место. — Сколько ехать-то до дома? — устало поинтересовался Леви, распутывая заснеженный шарф и расстегивая пальто. — Не меньше полутора часов, господин, — Кирштайн говорил виновато, будто это он устроил погодное бедствие и разом всех автовладельцев выгнал на дороги. Леви глянул на часы: 20:16. Значит дома он будет дай боже к десяти вечера. Паршиво. С одной стороны, грех было жаловаться на командировку — ему удалось совершить несколько крупных сделок и открыть очередной филиал собственного ресторана — на этот раз в Париже. Он зарабатывал огромные деньги, общался с самыми знаменитыми людьми, отличался умением договариваться с людьми так, что невозможно было отказать. Вот и в этот раз все звёзды удачно сошлись и надо было ехать прямо сейчас, в канун праздников, когда у людей с набитыми кошельками хорошее настроение и положительный настрой на будущий год. Но порой хотелось такой простой, мирской жизни, какова была жизнь Эрвина — простой школьный учитель истории, безусловно обожающий своё дело, своих учеников и совершенно не беспокоющийся о деньгах. Собственно, ему и не надо, и Эрвин мог бы уже сто раз заняться чем-то более простым и приносящим душевное спокойствие, но он как работал до встречи с Леви, так и работает, его страсть не могла не восхищать. Леви гадал, что на этот раз ему приготовил Эрвин, тот был большим романтиком и креативил в своих подарках с каждым разом всё больше. Если Леви опирался на стоимость и бренд — дорогие часы или знаменитый одеколон — то Эрвину удавалось вложить глубокий смысл и душу за небольшую стоимость. Леви улыбнулся, припомнив, как Эрвин подарил ему щенка, обычную дворняжку из приюта, потому что Леви как-то обмолвился, что, будучи ребёнком, он жил в нищете и голоде, а лучшим другом у него была дворовая собака, которую он подкармливал. Так что теперь у них дома обитает самый любящий и верный пёс по имени Рури, похожий своей любвеобильностью на самого Эрвина. За окном то мелькали огни, то замирали. Кирштайн тактично молчал, замечая настроение Леви. Метель, не прекращая, выла за окном, а на километры вдаль расстилались только бесконечные поля и леса. Леви уже клонило в сон от перелётов, общения, ожидания на морозе, и он начал переживать, что и сегодня праздник обломается. — Сколько ещё осталось, Жан? — Пишет сорок семь минут, господин. — Угу. Леви открыл диалог с Эрвином, улыбнулся его пожеланию удачного полёта и написал, что будет примерно через пятьдесят минут. А после прикрыл глаза: можно немного подремать, авось время быстрее пролетит. Было уже без пяти минут десять, когда Леви, наконец, вставил ключ в замочную скважину своей квартиры и вошёл. Радостным лаем его встретил Рури и забегал кругами вокруг Леви, виляя хвостом. Леви, затащив свой чемодан в квартиру и заперев дверь, потрепал его за ухом и почесал шею. — Хороший мальчик, Рури. Соскучился? Я по тебе тоже. А Эрвин наш где, почему не встречает, а? Эрвин плохой мальчик, скажи, — Леви улыбнулся, потому что краем глаза уже заметил приближающуюся фигуру. — Эй, я всё слышу между прочим. Привет дорогой. Леви поднял голову, и сон как рукой сняло. — Это что на тебе вообще надето? — Леви расхохотался, окидывая взглядом костюмчик Эрвина — тот был одет как самый настоящий Санта Клаус, только шапки с помпоном не хватало, да бороды. — Не видно, что ли? Принарядился для тебя, — Эрвин вполне серьёзно улыбнулся и горделиво поправил красное пальто с белоснежной меховой оторочкой. — А я кто, Снегурочка по-твоему? У нас что, Хэллоуин или типа того? Принаряжаемся? — Леви скептически приподнял бровь, всё ещё тщетно пытаясь перестать ржать и попутно снимая верхнюю одежду и обувь. — Ну, ты как хочешь, конечно, хотя длинная коса тебе бы не пошла, — Эрвин сделал вид, что задумался, и добродушно улыбнулся. — Ладно, умывайся и переодевайся скорее у меня к тебе вопрос. Только для начала, — он притянул Леви к себе за лацканы пиджака и обнял ладонями его лицо, — дай сначала поцелую тебя, соскучился страшно. Леви просить дважды не надо было, он приподнялся на цыпочках и поцеловал самые желанные губы на свете. От Эрвина потрясающе пахло свежестью, хвоей, мандаринами и каким-то вкусным ужином — хорошо, что не дедом под стать костюму — волосы были чистые, шелковистые, кожа гладкой и выбритой. Леви было так приятно, что Эрвин подготовился к его прибытию так, будто к их первому свиданию несколько лет назад, правда тогда он пришёл в нормальной одежде. Отрываться от поцелуя совсем не хотелось, Эрвин ощущался как дом больше, чем сам дом, Эрвин перебирал его волосы, крепко прижимал к себе, целовал губы, язык, щёки, нос, потом снова губы и улыбался. — Ну всё-всё, — наконец, нехотя отлепился Леви, а Эрвин напоследок наклонился и урвал ещё один поцелуй, — я ж с улицы, пойду умоюсь. — Давай-давай, — Эрвин не удержался и шлепнул его по заднице прежде чем дать дорогу. Рури всё ещё вился вокруг, но Леви аккуратно его обошёл и направился к ванной. Оказавшись там наедине с собой, он облегчённо выдохнул. Наконец-то он дома. С каждым годом в командировки ездить стало всё труднее и физически, и морально, фальшиво улыбаться и кланяться, строго контролировать свои движения и мимику, подбирать выражения и интонацию. Он уже какое-то время подумывал продать свой бизнес и укатить куда-нибудь на побережье с Эрвином. Или остаться тут, но найти работу попроще, больше по душе. Всё-таки, несмотря на все достижения, поднятие буквально из грязи в князи, он чувствовал себя тем самым простым подростком из бедной семьи, который скорее поделится последним куском ужина с собакой, нежели пойдёт унижаться, дабы заполучить себе ещё чего. А нынче у него было всё, причём добытое честным путём, так что, может, пора остановиться? Если Эрвин будет не против. Но Эрвин никогда интереса к его деньгам не проявлял, он был в детстве таким же сельским мальчишкой, сыном местного учителя. Леви тщательно умылся, смывая сон и дорожную пыль, почистил зубы, провёл влажными руками по волосам и оценил себя в зеркало. Он всё ещё был в немного помятом дорожном костюме, а за дверью его ждал Эрвин в дурацкой одежде Санты Клауса. Леви улыбнулся. — Ну что ж, — начал Эрвин, стоя в гостиной возле огромной, нарядно украшенной пихты, когда Леви вернулся к нему весь во внимании, — у меня к тебе предложение. — Внимательнейшим образом слушаю, — Леви скрестил на груди руки, показывая всю серьёзность своего присутствия. Рури уже умотался на радостях и устроился на своей лежанке, поглядывая на разворачивающиеся перед ним события. — Так… у меня есть для тебя один необычный подарок, и тебе выбирать, когда его получить: прямо сейчас или уже после ужина, когда часы пробьют полночь. Но учти, впечатления от подарка будут лучше, если всё-таки не переедать и не напиваться перед его получением. — Загадочно-то как, — Леви подошёл ближе, и, сощурившись, заглянул в невинно распахнутые глаза Эрвина. — В принципе, я в самолёте перекусил, не особо голоден вроде бы, больше устал. Но открывать подарок заранее… — Ты можешь считать, что это запоздалый подарок к твоему дню рождения, и тогда вовсе не заранее, а даже с опозданием, — подмигнул Эрвин. — Ты прям хочешь уже сейчас презентовать, я смотрю. — Честно говоря, так было бы удобнее. Но ты смотри. Леви задумался. Ещё раз оценил прикид Эрвина. Кажется, он начинал догадываться. Хотя это и было всё странно. — Ладно. Давай сейчас, — вынес вердикт Леви. — Мм, — Эрвин смущённо улыбнулся, — ладно. Что ж. — Теперь выглядит, как будто ты не очень рад, — усмехнулся Леви, — ну давай, карты на стол, чё приготовил. Эрвин глубоко вздохнул, как-то даже обречённо, и ухватился за края своего дешёвого санта-пальто: — Только обещай не ржать, я знаю, это тупо, но когда я готовился, думал, это гениально. Леви поджал губы и улыбнулся. Смешно было уже. — В общем… — Эрвин сбросил пальто на пол, и Леви ничего не понял: обычная рубашка, обычные штаны, ничего не изменилось, уже собирался спросить «иии?», как Эрвин обернулся, — дарю! Леви с силой прикусил губы и прикрыл рот рукой, чтобы тут же не расхохотаться: Эрвин повернулся к нему буквально голым задом. Ну как, он был в рубашке и штанах по-прежнему, только вот в штанах было приличного размера отверстие в форме сердечка прямо на самом интересном месте. Прокашлявшись и сбив смех благодаря своим уникальным способностям держания себя в социуме, спросил почти с серьёзной миной: — Ты мне даришь, кхм, дырявые штаны? — Леви! Эрвин зарделся и тут же стыдливо повернулся передом, чтобы не светить своими девственными булочками. — Что? — Леви невинно похлопал глазами. — Я что-то не так понял? Эрвин скривил мину полнейшего отчаяния, мол, я сдаюсь, прекрати только угорать надо мной, и пояснил: — Я хочу заняться с тобой сексом. Чтобы я был снизу, в общем. Я типа, ну, дарю тебе свою задницу, — Эрвин почесал макушку, — в голове это правда выглядело более… интригующе. — Нет, ну интригу ты классно выдержал, — выразительно похвалил Леви, но быстро смягчился и, по-доброму улыбнувшись, спросил: — Ты уверен? Мы вместе уже почти четыре года, и ты никогда… Ты же не любишь это. — Ну да, но несправедливо как-то, что ты всегда снизу, — пожал плечами Эрвин, — а ты не раз порывался поменяться. Я подумал, что пришло время. Леви улыбнулся. Подошёл ближе и потёрся своим напрягшимся пахом о бёдра Эрвина, показывая, что ему вполне нравится подарок. Поднялся на цыпочки, чтобы быть вровень с Эрвином и ухватился за его обнажённую задницу. — Мне нравится подарок, — честно сказал Леви и чмокнул Эрвина, проскользнул пальцами между ягодиц и погладил вход. Вокруг всё было гладко и мягко, Леви чуть не заскулил от того, как старательно подготовился Эрвин, зная, что его бойфренд не особенно жалует волосы в интимной зоне, даже если не комментирует это. — Прости, что так глупо. Честно, это не единственное, что я тебе подготовил, я просто хотел, ну, я подумал, тебе понра- Эрвин задохнулся на полуслове, потому что Леви прямо без смазки начал пропихивать средний палец в довольно-таки подготовленное анальное отверстие. — Боже, заткнись ты уже, — он прошептал и мазнул языком по приоткрывшимся губам Эрвина. Чуть отстранился, ловя ртом дыхание Эрвина, который так и тянулся к нему, и снова лизнул чужие губы. Леви дразнил Эрвина то уворачиваясь от его порывов, то отвечая на них, но в конце концов Эрвин притянул его за шею и, забравшись языком в рот Леви, сцепился с ним в активной борьбе за доминирование. Они могли бы так целоваться часами, соскучившись друг по другу так, словно не виделись месяцами, но Леви уже активно обласкивал, облапывал ягодицы Эрвина и между ними благодаря окошку в его штанах, что тот смекнул — пора бы переместиться в более удобное место. Эрвин подхватил Леви под бёдра и с лёгкостью поднял его на руки. Как в самом клишированном дурацком фильме, которые они с удовольствием посматривали на выходных, Эрвин отнёс его на руках в спальню и собирался уже романтично уложить на кровать, как Леви вдруг слегка стукнул его кулаком по плечу: — Что ты творишь, я ж даже не переоделся с улицы. — Вечно ты романтику портишь, — проворчал Эрвин, но поставил Леви на пол. — А ты неряха. Столько лет живём вместе, а постоянно забываешь элементарные вещи, — ворчал Леви, торопливо расстёгивая свою рубашку и стягивая штаны. На счастье Эрвина, он не видел, как тот закатил глаза, — а ты чё стоишь, раздеваться не будешь? — Распаковать свой подарок не хочешь? — заговорщицки произнёс Эрвин, обняв Леви со спины и проведя носом по шее. Поцеловал её. Леви мысленно заскулил и начал плавиться от прекрасности обстановки. Их огромная, свежая, аккуратно заправленная стараниями Эрвина кровать так и манила, в комнате было настроено приглушённое освещение цвета закатного неба, пахло их любимыми ароматами — ванилью, корицей и бергамотом. Эрвин уже всё приготовил и аккуратно положил на тумбочке, оттого хотелось ещё больше, ещё быстрее, желание буквально зудело в паху. Леви прикрыл глаза и позволил Эрвину себя целовать: краешек уха и за ним, вниз по шее, вдоль плеча, Эрвин целовал нежно, не кусал и не оставлял засосов, иногда не удерживался от того, чтобы лизнуть, смаковал. Поцеловал щетинистый затылок и вдохнул запах Леви, перешёл на другое плечо, поцеловал выпирающую косточку худого плеча. — Ладно, — разнеженно согласился Леви, — распакую. Он повернулся лицом к Эрвину и поцеловал его, стерев все невинные границы. Руки сами знали, что делать, и быстрыми движениями высвобождали пуговицы одну за другой, гладили грудь, пощипывая вставшие соски, массировали гладкую спину. Леви сбросил чужую рубашку на пол и приступил к штанам. Сначала сжал обнажённые ягодицы, удовлетворённо отмечая, что штаны-то, в принципе, ничего, можно ещё использовать, даже не снимая, а потом расстегнул их и сбросил на пол. Желанный член, мягко уместившись в руках Леви, постепенно наливался жаром, пока Леви самозабвенно вылизывал губы Эрвина. Оказавшись в расстеленной постели, обнажённые и влюблённые, как в свой первый раз, они не могли оторваться друг от друга, изучая знакомые изгибы, обводя пальцами любимые родинки и шрамы, позволяя себе оставить засосы в самых незаметных, интимных местах, а в самых заметных — целовать нежно и чувственно. Они не сильно торопились переходить дальше, хотелось сначала напитаться присутствием друг друга, а потом уже сорваться на разнузданный громкий секс. — Может уже… — взволнованно дыша, пока Леви обласкивал губами его грудь, произнёс Эрвин, — перейдём к делу… — Тебе прямо-таки не терпится, чтобы я тебя трахнул, — промурлыкал Леви и куснул Эрвина за левую грудь. — Возможно, — уклончиво ответил Эрвин и, перехватив инициативу, прихватил зубами сосок Леви. Хорошо-то как. — Или наоборот, — задумчиво рассуждал Леви, — хочешь побыстрее с этим закончить. Мм, Эрвин? Что скажешь? Он погладил его по волосам и заправил отросшие прядки за ухо. Эрвин никогда не был охотником до анального секса с участием своей девственной задницы, Леви запросто считывал сомнение в некой угловатости и неловкости его сегодняшнего поведения. — Не знаю, — вздох, — я вроде готов, а вроде бы и не особо, — Эрвин откинулся на подушку рядом. Леви оперся на локоть и заглянул в его лицо, взяв за руку. — Что тебя тревожит? — Ну, не знаю… Боль? Что я недостаточно подготовился? Что я недостаточно хорош для тебя?.. — Не понял? — Леви нахмурился. — Откуда вообще эти мысли? Я про последнее особенно. Эрвин пожал плечами. — Мы столько лет встречаемся, серьёзно, почему тебя вообще тревожит что-то из перечисленного? Если будет больно, мы закончим, если подготовился не очень — в чём я сомневаюсь — всегда есть защита, и смазки, и всё такое. Если бы ты был недостаточно хорош и меня хоть что-то смущало в тебе, мы давно не были бы вместе. — Мне просто тебя не хватает, Леви, — признался Эрвин, — ты постоянно летаешь в командировки, работаешь по восемнадцать часов в сутки, и всё такое. Наверное, оттого и заморочки пошли, не переживай, глупо это, — он отмахнулся, — давай продолжим? Леви долго смотрел на него, ничего не говоря, и размышлял о том, что тревожило его в ванной. Сказать сейчас? Не испортит ли это настрой? Или поможет? Эрвин выглядел очень уязвлённым и уставшим, он так старался тепло встретить Леви, что наверняка не позаботился о хорошем сне и питании для себя, оттого и полезла всякая дурость в голову. — Давно ты об этом думаешь? — О чём? — О том, что недостаточно хорош для меня? Эрвин мягко улыбнулся и смущённо признался: — С тех пор, как начали жить вместе. Леви недовольно скривился. — Почему же ты никогда не говорил? — Ты не давал мне повода так думать, так что я решил, что проблема во мне. — Да нет, — примирительно проговорил Леви и положил Эрвину ладонь на сердце, — я-то как раз давал повод. Ты прав, что я слишком много работаю. Но давай мы сейчас немного отложим этот грустный разговор, новый год всё-таки, распаковка подарков, а я пока компенсирую недостаток меня в твоей жизни? — он чмокнул Эрвина в губы и сполз по кровати пониже, чтобы оказаться лицом около члена и его тоже поцеловал. Эрвин ничего не ответил, но приглашающе раздвинул ноги, а Леви принял приглашение. Сначала он просто успокаивающе гладил внутренние стороны бёдер, целовал ствол, выбритые яички, тонкую кожу внизу живота — он знал, как это нравится Эрвину. Лишь когда тот обмяк в объятиях подушек и ласки, прикрыл глаза и решил просто наслаждаться и доверять партнёру, Леви перешёл к более интригующей части и, смазав обильно пальцы и сфинктер Эрвина скользнул туда средним пальцем. Было горячо и гладко, мелкие венки внутри пульсировали, мышцы машинально судорожно сжались. — Какой же ты охуенный, Эрвин, — пробормотал Леви, ну не удержался. По ощущениям мало отличалось от того, как он растягивал себя сам, но это был не он, это было доверенное ему нежное место любимого человека, хотелось быть аккуратнее и старательнее. — Не смущай меня, — прошептал Эрвин, чтобы не нарушать интимную ауру окружающей обстановки. — Отчего же? А может, мне нравится тебя смущать? — в анус легко скользнул второй палец, и Леви согнул костяшки, одновременно порхая губами по окрепшему стволу. — Л-Леви… — Эрвин простонал и глубоко задышал, стараясь сохранить самообладание, но получалось всё хуже — чужие красные губы уже обхватили головку, а кончик языка игриво обводил уретру кругами. — Умница, ты так хорошо тянешься, и такой гладкий, ни одного волоска нет, — Леви погладил мокрыми пальцами поджавшиеся яички, с наслаждением слушая поскуливания Эрвина, — сколько ты потратил времени, а, Эрвин? Долго готовился? — Нгх… не очень… — А если честно? — Леви протиснулся третьим пальцем и погладил стенки внутри. Эрвин сжался и напрягся, не сводя глаз с того, как Леви мокро облизывал его стояк. Сглотнул, забившееся в глотке волнение. — Часа полтора… — Ммм, долго. Наверное, даже с зеркалом себя осматривал? — Да… — О чём ты думал в этот момент? Обо мне? — О том, как ты будешь… нгх… как ты будешь меня трогать, как ты любишь, когда гладко, — три пальца пока туговато скользили в его теле, раздвигаясь и сгибаясь, растягивая и лаская. — Мне очень нравится, ты хорошо постарался, Эрвин. Ты сможешь кончить для меня? — Эрвин заскулил и попытался свести колени, когда Леви сжал яйца. — Если я тебе отсосу, ты кончишь для меня? Прямо с пальцами внутри, а, солнышко? — ..да, — Эрвин выдохнул и задрожал: Леви широко мазнул языком по обнажённой головке, слизывая капли предсемени. — Умница. Хороший мальчик. Леви принялся понемногу погружать член Эрвина себе в рот, перебирая пальцами в заднице, пытался нащупать ту самую точку, от стимуляции которой парниши в порно аж фонтанируют оргазмом. Он делал всё одновременно, намеренно топя Эрвина в эмоциях. Вот, член уже упёрся в стенку горла, но он не остановился, размеренно вдохнул носом, расслабляясь, и пропихнул его ещё глубже. Анус резко сжимался тугим кольцом вокруг пальцев, и у Леви уже откровенно капало с конца от мыслей о том, как Эрвин будет сжиматься вокруг его члена. На его голову опустилась ладонь, Эрвин честно старался погладить волосы, а не сжимать их, поддерживать темп Леви, а не прижимать его ближе к своему паху, чтобы нос буквально упирался в лобок, но дрожащие руки не слушались и срывались. А Леви был не против, он уже давно управился со всеми неприятными рефлексами, не в первый раз сосал Эрвину. Но, кажется, будто в первый раз Эрвин настолько быстро кончил: член буквально вибрировал от ласк со всех сторон, а Леви успел совершить лишь несколько резких поступательных движений, пока пальцы активно действовали с обратной стороны, и Эрвин с утробным стоном кончил ему в горло. Высвободив член из своего рта, Леви позволил смеси спермы, смазки и слюны стекать по его подбородку и ниже по шее. Позволил рукам Эрвина обхватить своё лицо и притянуть для поцелуя. Насколько это было мокро, пошло, грязно, настолько же заводило Леви то, как Эрвин слизывал с его тела продукты своего оргазма с откровенными хлюпаньями и причмокиваниями. — Блять, я не могу больше, — простонал Леви в губы Эрвина когда ноющая боль от нереализованного возбуждения в яйцах стала слишком сильной, и оттолкнул Эрвина обратно на подушки. Сел задницей на его обмякший член и немного поёрзал, вспоминая, как это охуенно, когда Эрвин всё-таки сверху. Особенно когда… — Будем с защитой или без? Эрвин смотрел на него мутными после оргазма глазами и будто бы не понимал, что он него хотят. Губы влажно алели, грудь искрилась капельками пота, волосы торчали беспорядочными вихрями, Эрвин был уже настолько готовенький, что от одной мысли о том, каким он будет выглядеть после вдалбливания в его задницу (со всей любовью, конечно), пальцы на ногах поджимались. Наконец, Эрвин произнёс: — Как тебе будет комфортнее. — Я спросил тебя. Как хочется тебе? В глубине души Леви надеялся на ответ «без». Всем было известно, какой он чистоплотный и брезгливый, но Эрвин подготовился и-де-аль-но, и ещё идеальнее он бы смотрелся со спермой, вытекающей из его сочной задницы. Эрвин колебался. Тело отзывалось напряжением и новыми, пока робкими волнами возбуждения. — Скажем… если бы ты захотел без, я был бы не против, — признание попало в самое яблочко. Больше никаких слов не надо было и Леви: придвинув ближе к себе флакончик смазки спустился к Эрвину между ног. — Так… — Леви бормотал себе под нос и суетился, пока Эрвин, откровенный и распалённый, жгучим взглядом тёмно-золотистых в свете иллюминации глаз, наблюдал за ним, — приподними немного бёдра, — Леви пропихнул под его поясницу свою подушку, — вот так, должно быть удобнее. А теперь согни ноги в коленях ближе к себе, пожалуйста. Эрвин повиновался. Щеки переливались влажным румянцем от откровенности и пошлости позы, в которой он оказался, вздрогнул, когда на разгорячённый анус снова полилась прохладная смазка, а юркие пальцы нежно огладили интимную зону. Леви сглотнул, пристроился к заднице Эрвина: — Расслабься, Эрвин, — и толкнулся внутрь буквально на полшишечки. Первая мысль: кошмарно узко. Никогда в жизни член Леви не оказывался в столь узком — но мягком, горячем — но гладком, буквально пульсирующим возбуждением пространстве. Стыдно было признавать себе и кому-либо ещё, что ему не доводилось ещё трахать кого-то в доминирующей роли, но, в принципе, он довольствовался тем, что было, не особо-то хотелось пихать в чей-то кишечник свои пальцы или чего хуже — член. Но, похоже, он многое упускал. С Эрвином хотелось пробовать новое. С Эрвином он раскрепощался, позволял себе быть нескромным, похабным, несдержанным. Они могли трахаться в самых разных позах, о каких только в книжках про камасутру пишут, но им было интересно, на что способны их тела, Леви было интересно, на что способен он и чего сможет себе позволить, насколько расширит границы доверия, и так сосредоточился на себе, что мало старался расширять границы доверия Эрвина, позволяя ему доминировать и управлять им, ведь в остальной жизни боссом был Леви. И это их устраивало. Сексуальная жизнь, блещущая разнообразием, не раз вдохновляла, конечно, Леви на то, чтобы и Эрвина уломать на что-то эдакое, но он быстро сдавался, когда Эрвин перехватывал инициативу. — Блять, — Эрвин выругался, когда член вошёл глубже, но, едва Леви замер, как риторика сменилась умоляющим тоном, — нет-нет, не останавливайся, это охуенно. — Но тебе больно? — Леви сомневался. Растянутый анус вокруг его члена слишком охуенно сжимался и пульсировал, пытаясь вытолкнуть инородное тело. «— Что тебя тревожит? — Боль?» Эрвин откинулся на подушки. Брови были сведены, кадык судорожно ходил под кожей, Эрвин тяжело дышал, но смог повторить твёрдо: — Продолжай. Леви знал, что Эрвин чувствует, он сам это испытывал не раз. Тупая боль от растяжения, смешивается с наслаждением, балансируя на грани «нет, всё, пиздец, прекрати» и «боже, продолжай, не тормози», внутри чувствуется нечто живое, родное, это лучше собственных пальцев, даже лучше чужих, это лучше любых игрушек, вибрирующих и нет, это твой человек, твой родной, твой любящий, готовый остановиться и прекратить в любую секунду, но жаждущий продолжить, потому что его сводит с ума спазматическое сокращение мышц, ему кружит голову хриплый голос возбуждённого возлюбленного, он готов уже тот час же кончить лишь от того, что ты настолько доверился, что терпишь эту сладкую боль, которая назавтра ещё будет отзываться нежным напоминанием, а не строгим осуждением. Это был маленький пожар. Огонь не жёг, а ласкал, мягко трепал их по щекам, скользил в нутро и обволакивал наружность. Войдя в Эрвина до конца, Леви сперва просто лёг на его грудь и притянул Эрвина для поцелуя. Они не двигали бёдрами, привыкали друг к другу и свыкались с мыслью, что это случилось, что столько барьеров порушено, что Эрвин позволил, а Леви согласился. Они до одури сходили с ума, задыхаясь в друг друге, дыша друг другом, двигаясь всё теснее и ближе, а после отталкиваясь, умирая на мгновение и возрождаясь вновь с каждым новым толчком, с каждым новым шлепком влажной кожи о кожу, с каждым новым стоном, укусом. Руки, блуждая по коже, оставляли ногтями следы, складывавшиеся манифестом их любви, стоны, сливаясь между их губами, рождали единую мелодию, которой наслаждались их уши. — Я хочу… — Леви тяжело дышал, рывками толкаясь в Эрвина, — я хочу… сзади… повернись… Тело было предельно напряжено, но от этого кончить было как будто невозможно, будущий оргазм мучил Леви и прожигал его, что передавалось Эрвину без слов. Они действовали как единый механизм, плавно и отточенно: Леви отстранился, давая пространство Эрвину, который тут же перевернулся на живот, немного стыдливо зажавшись. Леви заныл от представшего вида. — Какой же ты, блять, охуенный, и весь мой, — по ягодицам Эрвина звонко шлёпнула ладонь, и тут же изнывающий, налившийся член упёрся меж них. — Я на секунду же вышел, ты чего опять такой узкий? — Чтобы ты спросил, — съязвил Эрвин, стараясь ещё сохранить своё униженное от столь откровенной позы достоинство, но Леви не оценил и одним резким движением вошёл до конца. Романтика сменилась кроющим сознание густым возбуждением, Леви вбивался резко, громко; крепко впивался пальцами в бёдра Эрвина; закатив глаза, вслушивался в то, как звучат их тела, как тяжело дышит Эрвин, как бьётся кожа о кожу с хлюпающими, пошлыми звуками от чрезмерного обилия смазки. Эрвин параллельно дрочил свой не вполне вставший и ещё слишком чувствительный член, дрожа и сжимаясь, доводя до предела, мучая и даря бесконечное, волнующее наслаждение. Кончая, Леви закрыл глаза, впитывая и запоминая все детали ощущений. Замер на какое-то время. Тяжело дышал и едва держался на подрагивающих коленях. После бессильно обмяк и рухнул на постель рядом с Эрвином, который тут же перевернулся на спину. — Кошмар, — пропыхтел Эрвин. — Я что, так плох был? — лениво пробубнил Леви. — Нет. Просто из меня теперь вытекает, как… ну ты понял, — он деликатно постарался избежать сравнения. — Как из меня, когда ты меня трахнешь? — Леви подначивал. — Видеть тебя в таком состоянии — одно, а чувствовать, как ты не контролируешь вытекающее из тебя — так себе. — А то, — Леви собрался с силами и положил подбородок на грудь Эрвина, пальцами снова нащупав растраханный анус, и правда обильно текло. И вдруг у него возникла идея: — Помочь? — Мм? — Сядь мне на лицо, — попросил Леви, заглянув прямо в омут синих глаз. Эрвин сглотнул. — Хочешь, чтобы я тебя раздавил? — Ты ж не тонну весишь, не сломаюсь. — Леви, я серьёзно. — И я тоже. Давай же. — Ты точно уверен? — прозвучало с сомнением. — Да, да, да. Ну не тупи, а то передумаю, — не передумает, будет гнуть до конца. Но убеждать больше не понадобилось, неуверенно и медлительно, но Эрвин пересел на колени у изголовья кровати, спиной к стене, а Леви забрался под него. Эрвина похерило сразу же — Леви того и добивался. Эрвин скулил, извивался, яростно дрочил себе, пока между ягодиц жадно орудовал язык, вылизывая всё пространство, собирая потёки семени, предэякулята, смазки и слюны, пока из ануса продолжало вытекать. Как же, чёрт возьми, Леви много кончил. Но любишь кататься, люби и саночки возить, да? Леви хотелось всё вычистить за собой, Леви хотелось подарить Эрвину все прелести, недоступные ему ранее, хотелось немножко свести его с ума от стыда и возбуждения. Он лизал, посасывал и покусывал, тёрся носом и снова лизал опухшую кожу, пахнущую смазкой, гелем для душа и сексом, забирался кончиком языка внутрь и всасывал остатки спермы из ануса, чувствуя, как снова возбуждается от того, как трясёт Эрвина над ним, который едва держался, чтобы не упасть на Леви полным весом, ёрзал и гонял рукой вдоль своего члена, а довольно быстро не выдержал и излился Леви на живот. — Я не могу больше, — тяжело дыша, совсем жалобно всхлипнул Эрвин, — отпусти. Куснув напоследок задницу, Леви повиновался. Самому хотелось уже отдышаться и прийти в себя. Он был весь мокрый, по животу растеклась чужая сперма. С Эрвина также лился пот. Постель была перевёрнута вверх ногами и тоже была мокрая, холодная. Чем больше Леви приходил в себя, тем больше его морозило и накрывало. — Я пойду умоюсь. Эрвин угукнул, не шевелясь, и Леви, тяжело ступая по прохладному полу, ушёл в ванную. Ему было плохо. Голова кружилась, в желудке мутило и жалобно стонало. Может, и зря он занялся сексом, не перекусив. Умыв лицо и живот холодной водой и почистив зубы, он почувствовал себя чуть легче, но не совсем. До нового года оставалось всего ничего, а он оказался в таком паршивом состоянии. Ещё и Эрвин будет себя виноватым чувствовать. Отдышавшись, Леви вернулся в комнату. Эрвин уже обтёрся полотенцем, судя по тому, как оно было брошено на кровати, и накинул рубашку для небольшого приличия. — Что-то ты не очень выглядишь, всё нормально? — Да, ничего такого, — Леви прикрыл глаза и старался дышать. Неожиданно его губ коснулось нечто прохладное. Распахнув глаза, он обнаружил прямо у себя под носом стакан полный воды и обеспокоенное лицо Эрвина. Леви принял стакан и осушил его залпом. — Лучше? — Эрвин хмурился. — Ага. — Не пугай меня так, что случилось? Ты пропадал в ванной минут десять. — Разве? — Ни минутой меньше. Леви удивился, ему показалось, он отошёл максимум на пару минут. Он попытался отмахнуться: — Да я давно не ел и не спал просто, устал. — Да уж, — укоризненно заметил Эрвин, — владелец сети ресторанов, а на голодный желудок спермы наглотался, кто ж так делает? — Ты меня поучать будешь? — Леви вспылил и вырвался из рук Эрвина, пытавшегося неуклюже гладить его по плечам. — Какая связь между ресторанами и сексом? Сам же хотел до ужина «распаковочку»! — Леви, не злись, — Эрвин примирительно поднял руки, — я не хотел тебя обидеть, прости. Пошли тогда есть, я ужин-то приготовил, только разогрею. И у нас ещё целых двадцать семь минут до праздника. Леви презрительно фыркнул и, игнорируя Эрвина, направился обратно к ванной комнате. — Я в душ. Они оказались за столом ровно без пяти минут полночь, когда президент начал толкать свою речь. Леви, посвежевший после душа, в просторной домашней одежде, но всё ещё усталый и голодный до чёртиков, лениво ковырял запечёную индейку. Приготовлена она была идеально, очень вкусно, и, несмотря на зверский голод, Леви отвлекался на мысли о произошедшем. Что с ними не так? Всё же было хорошо, они были возбуждены и счастливы, а потом бац! и тревоги Эрвина на пустом месте, бац! и срыв Леви. Это было неприятно, это тревожило, что ждёт их в новом году, если сейчас потихоньку зреет что-то нехорошее? Хотя вроде бы они и открываются друг другу всё больше, но. Эрвин сидел тихо и печально наблюдал за Леви. Не решался прервать его размышления, нервничал и пытался заесть стресс ужином. По телевизору уже отзвонил новый год, а они даже не чокнулись бокалами с вином, не произнесли тост. — Прости, — проговорил Эрвин, наконец. — За что? — Я испортил вечер, прости, — он взял Леви за руку, — я не хочу, чтобы это тебя тревожило, я же тебя очень люблю, мне просто гормоны голову свинтили. Он смотрел пристыжённо и выглядел так, будто вот-вот заплачет. — Да, наверное, гормоны. Я тоже вспылил. Эрвин сильно волновался, будто собирался что-то сказать или сделать, но не решался. И Леви не понимал, что происходит. Либо что-то очень хорошее, либо что-то очень плохое. У Эрвина даже дрожали руки, а оргазм-то давно прошёл. Леви смягчился ещё больше: — Не волнуйся, это ничего страшного, — он положил ладонь поверх его, — хочешь выпить? — Леви, я… — его щёки горели. — Что? — Леви гладил большим пальцем его ладонь, пытался успокоить. Эрвин убрал руку и полез за чем-то в карман шорт. Помотал головой, пытаясь привести себя в чувство, но получилось не особо. — Леви, ты… — он вдохнул поглубже, — ты выйдешь за меня? Он торопливо попытался открыть протянутую Леви коробочку, но пальцы не слушались, ничего не получалось, Эрвин паниковал ещё больше, и не получалось ещё хуже. Леви обнял своими ладонями его. — Успокойся. Дыши. Эрвин глубоко вдохнул и выдохнул. Двойной оргазм точно сказался на нём, так сильно переживать. — Так… какой ответ? В голубых глазах плескалась надежда, растворённая в густом страхе отказа. — Ты решил сделать предложение, когда мы чуть не разругались, а теперь сидим в какой-то унылой, домашней одежде? — шутливо спросил Леви и мягко улыбнулся, стараясь не портить сильно момент. Он пока не решил, что ответить по делу. — Я не мог больше ждать. Мне не важно, как ты выглядишь, как мы выглядим, важно… важно только, что есть у нас. Я надеюсь… — он неуверенно поглядел на их сцепленные руки и так и не открытую коробочку. — Ты не хочешь? Я не обижусь, если не хочешь, только скажи, пожалуйста, честно. Скажи, что во мне не так, или я не знаю- — Эрвин, я ещё ничего не ответил, не надумывай. — Если ты не соглашаешься, значит… — Нет, — Эрвин вздрогнул и осел, — это ничего не значит, кроме того, что я размышляю, — Леви придвинулся ближе и погладил его по щеке. — Я люблю тебя. И хочу быть с тобой, я хочу стать твоим мужем, Эрвин, это без сомнений. Но я хочу, чтобы мы решили все наши проблемы до того, как пойдём на такой серьёзный шаг. Эрвин немного расслабился от этих слов, а Леви продолжал его гладить по щеке. Невыносимо было видеть Эрвина в таком стрессе, а виной был он, Леви. Вряд ли он простит себе это. — Какие проблемы? Если ты из-за того, что я сказал про рестораны, прости, это правда была идиотская шутка. — Да господи, это ерунда, забудь, я сам решил наглотаться. Я о том, что нас разделяет моя работа, — признался Леви. — Я хотел с тобой посоветоваться и не уверен, как ты отреагируешь. Мы привыкли жить определённым образом и когда мы сошлись ты знал меня как определённого человека, но, честно говоря, во многом я — это не совсем я. — Не понимаю… — Я устал, — сказал Леви. — Притворяться тем, кем я не являюсь, работать столько ради баснословных денег, которые мы никогда не потратим, разъезжать по миру без тебя. Я хочу продать бизнес и квартиру и уйти на покой. Но я не знал, как ты на это отреагируешь. У нас будут деньги на какое-то время, мы могли бы уехать на побережье и жить спокойную жизнь. — Почему… ты так это говоришь, как будто я могу быть против? — У тебя здесь своя жизнь, — просто ответил Леви. — Ты работаешь в своей школе уже почти двадцать лет, у тебя неподалёку тут живёт семья, отец нуждается в уходе, у тебя здесь все друзья, ты тут прожил большую часть жизни, тут твой дом. Я не могу просить тебя уехать и я не хочу, чтобы это выросло в разногласие. Но и работать мне в этом бизнесе дальше тошно. — Леви… ты мой дом. Эрвин выпутался из прикосновений Леви и уже действовал смелее. Опустился на пол на одно колено, как полагается в лучших традициях, и раскрыл перед ним коробочку. Внутри сияло элегантное, тонкое, но благородное кольцо из белого золота. — Леви, ты мой дом, моя семья, мой лучший друг. Я буду рад любому твоему решению, которое сделает тебя счастливее и заставит почувствовать себя лучше, даже если для этого надо продать бизнес и уехать в самую глушь. Я за тобой отправлюсь даже в океан. Леви, — он запнулся, но собрался и продолжил увереннее, — ты станешь моим мужем? Леви улыбнулся и ответил то, что давно уже хотел произнести: — Да.