Трещина

Бет томно потянулась, застонав, когда ее мышцы запротестовали против этого движения. Ее брови нахмурились, когда воцарилось замешательство. Почему, черт возьми, она так разозлилась? Она провела гладкой рукой по своему мягкому плоскому животу, вниз к бедрам, где медленно массировала мышцы, которые болели от напряжения. Вау! Она вдруг поняла, что прикасается к своим голым бедрам, а это означало, что она обнажена. Ее глаза распахнулись от осознания, и в фокусе оказался высокий сводчатый бетонный потолок. Внезапно события предыдущей ночи нахлынули на нее с такой силой, что по спине и коже пробежали мурашки, образы в ее голове разогрели ее плоть до точки кипения и вызвали мгновенный прилив влаги между ее восхитительно ноющими ногами. Она слегка повернула голову влево, внезапно почувствовав исходящее тепло, и ее сердце бешено затрепетало в груди, когда ее взгляд упал на единственного человека, рядом с которым она годами мечтала просыпаться. Боже, она была прекрасна. Бет всегда считала Ли красивой, даже когда она была подростком и неуклюже находилась на промежуточной стадии физического развития. Несмотря на то, что она была невероятно зрелой для своего возраста, чрезвычайно интеллектуальной и откровенной, она также была бесконечно милой и скромной. Она была самым интригующим, самым оригинальным, самым ценным человеком, которого Бет когда-либо знала, и даже сейчас, хотя она не видела Ли и не разговаривала с ней более десяти лет, в глубине души она знала, что та же самая драгоценная девочка все еще жила глубоко внутри. Бет перевернулась на бок и уставилась на чувственные изгибы и безупречную кожу цвета слоновой кости своей любовницы. Она, наконец, смогла разобрать слова, написанные чернилами на боках Ли. Это читалось как поэзия, и, зная брюнетку, вероятно, так оно и было — скорее всего, какая-то ее собственная оригинальная работа. На спине у нее было еще больше чернил — огромные, длинные, невероятно потрясающие черно-белые крылья, которые простирались от ее плеч до верхней части задницы. Между ними было посажено еще больше надписей, танцующих среди племенных знаков и других красочных узоров. Татуировки ей очень шли. Она подняла руку, чтобы откинуть в сторону выбившуюся прядь шоколадных волос, обнажив мирное, трогательное выражение лица молодой женщины. Бет наслаждалась моментом. Ее грудь сильно сжалась, когда она боролась со слезами. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой, и она никогда не хотела, чтобы этот момент заканчивался, но именно тогда ресницы Ли затрепетали, когда брюнетка застонала и потянулась. Бет приготовилась к реакции молодой женщины, испугавшись, что Ли проснется, поймет, что произошло, увидит блондинку рядом с собой и заявит, что они совершили ошибку, и скажет ей уйти. Ничто так не разбило бы сердце Бет, как слышать, как Ли называет ее ошибкой, поэтому она вознесла безмолвную молитву и затаила дыхание, ожидая, когда эти прекрасные голубые глаза наконец остановятся на ней и в них просочится понимание. Ли слегка пошевелилась, потягиваясь, и ее брови нахмурились над закрытыми глазами. Бет наблюдала, как веки брюнетки наконец приоткрылись, позволяя мягкому утреннему свету, струящемуся через окна, осветить мутные сапфировые глаза, которые она так обожала и которые всегда заставляли ее сердце биться быстрее. Ли посмотрела на свою обнаженную грудь, видневшуюся над одеялом, натянутым на талию, а затем, очень медленно, перевела взгляд на женщину, делившую с ней постель. Разум Ли был в бешенстве, ее мысли беспорядочно метались со скоростью света, когда ее взгляд остановился на женщине. Паническое выражение на лице блондинки заставило ее сердце сжаться в груди. Она знала, что Бет была в ужасе, и знала почему. Она не винила ее. Если бы ситуация была обратной, Ли сама была бы в ужасе от того, что ее отвергнут, сочтут не более чем минутной ошибкой. На самом деле ей было знакомо это чувство. Это было то же самое, что она чувствовала в тот день в парке много лет назад, когда она стояла среди хрустящих, осыпающихся осенних листьев, наблюдая, как Бет уходит от нее, в ужасе от того, что она никогда больше не увидит эту женщину, что это действительно конец. И оказалось, что она боялась не зря. Это был конец. По крайней мере, до сих пор это был конец. — Привет, — прошептала Бет, легкая дрожь была заметна в ее голосе. На задворках сознания Ли, громко зазвенели тревожные колокольчики. Логическая сторона ее, которая, как правило, была более доминирующей во всех аспектах ее жизни, за исключением тех случаев, когда дело касалось дразнящей женщины рядом с ней, говорила ей бежать; говорила ей похоронить себя в своем страхе и покончить с этой женщиной, прежде чем что-либо даже началось. Это говорило ей о том, что у нее были веские причины бояться. Но с другой стороны, более раскованная ее сторона, поэтическая сторона, страстная сторона, говорила ей о чем-то совершенно другом. Она хотела защитить себя, но не хотела причинять боль Бет. Она хотела пожалеть о том, что сделала, но в то же время хотела сделать это снова. И еще раз. И еще раз. — Привет, — прошептала Ли в ответ, легкая улыбка сделала ее черты еще более красивыми, чем раньше. Сердце Бет бешено колотилось о грудную клетку, покалывание и трепетание в животе говорили ей, что, возможно, все может быть хорошо. Может быть, они смогли бы оставить прошлое позади и двигаться вперед. Ли решила жить настоящим моментом. Она знала, что в какой-то момент ее страх возьмет верх над ней, но прямо сейчас, прямо в этот момент, она просто хотела позволить себе притвориться, что именно такой изначально должна была быть ее жизнь. Она позволила себе притвориться, что прошлого никогда не было, и что эта красивая женщина всегда была рядом, всегда любила ее. Она отдалась экстазу фантазии — эмоциям, оставшимся ощущениям от невероятного секса, который у них был прошлой ночью. Она позволила себе быть счастливой в этот момент, несмотря на то, что знала, что стены рухнут вокруг нее, как только реальность снова покажет себя, как только воспоминания затопят ее мозг, как только страх овладеет ею. Но сейчас она собиралась быть раскованной, и она собиралась позволить себе быть свободной. — Ты… Ты сожалеешь об этом… — Бет нащупала правильный способ задать вопрос, который горел внутри нее, скручивая ее внутренности в истерическое, дрожащее месиво. Она должна была знать, о чем думает брюнетка. Жалеет ли она о том, что провела с ней ночь? Неужели она собирается вышвырнуть Бет вон? Любила ли она ее до сих пор? Сможет ли она когда-нибудь снова полюбить ее? Вопросов было так много, что Бет понятия не имела, с чего даже начать. Но прежде чем она смогла сформулировать законченное предложение, Ли приложила мягкий палец к губам женщины, успокаивая ее. — Давай пока не будем об этом, хорошо? — прошептала Ли, убирая палец с губ Бет, чтобы провести теплой ладонью по щеке блондинки. Бет хотела возразить, что Ли избегает ответа на вопрос, но взгляд молодой женщины был умоляющим, и Бет знала, что никогда больше не сможет отказать своей любви ни в чем, о чем бы она ее ни попросила. — Мне всегда было интересно, как ты будешь выглядеть утром, — тихо сказала Ли, нежно лаская рукой изгибы и углы лица своей возлюбленной. Признание согрело Бет до глубины души, и медленная улыбка скользнула по губам, когда они посмотрели друг на друга. — Ну, я уверена, что не очень хорошо выгляжу сейчас, — сказала Бет, смеясь, когда простая улыбка на лице Ли разогрела счастье внутри нее, пока оно практически не забурлило и не закипело. Ли повторила смех блондинки, прежде чем наклониться вперед и слегка коснуться губами Бет. — Нет, это так. Ты прекрасна. Ты всегда была красивой. Бет не смогла сдержать румянца, который залил ее щеки. Многие люди и раньше называли ее красивой, но никто никогда не заставлял ее поверить в это до сих пор. С другой стороны, с этим чувственным, сексуальным голосом и этими проникновенными лазурными глазами, и этим совершенным телом, лежащим перед ней, Ли могла заставить ее поверить во что угодно. Бет хотела быть простой в своем ответе. У нее была склонность к самоуничижению, что, как она знала, могло граничить с раздражением, поэтому она хотела избежать своего обычного «О, нет, я не такая, но спасибо», и просто поблагодарить брюнетку за комплимент. Однако вместо этого она решила вернуть это чувство, насколько это было в ее силах, не переусердствовав при этом. — Ты тоже, — сказала Бет, ее тон был легким, но серьезным. — Ты так сильно изменилась. Я имею в виду, ты всегда была красивой, но сейчас ты... просто сногсшибательна. — Она говорила искренне, каждое слово. Она была вознаграждена одной из самых лучезарных улыбок, которые она когда-либо видела, и эффект от нее был мгновенным и электрическим. Ее сердце бешено колотилось в груди, как возбужденный хвост щенка, который наконец-то научился новому трюку и был вознагражден угощением и ласками. Она снова почувствовала себя ребенком, и ее мозг быстро начал составлять мысленный список всех способов, которыми она могла бы заслужить еще одну улыбку, подобную той, которую ей только что подарили. Ли тихо рассмеялась, звук только усилил эффект все еще лучезарной улыбки, заставив грудь Бет сжаться, а сердце грозило вырваться из груди. — Ну, так на меня подействовал большой город, — поддразнила Ли, когда наклонилась вперед, чтобы снова слегка поцеловать блондинку, на этот раз в лоб, прежде чем выскользнуть и выбраться из-под одеяла. Тело Бет оплакивало потерю тепла Ли, ее била дрожь, и она страстно желала, чтобы женщина вернулась в постель, но вместо этого брюнетка, во всей своей вызывающе прекрасной и обнаженной красе, отвернулась от нее и направилась на кухню. Когда Ли практически на цыпочках пересекла комнату, несомненно, в ответ на ледяную поверхность бетонного пола, Бет восхитилась телосложением молодой женщины. Она была в отличной физической форме, каждый дюйм от ее гибких, длинных ног до кремовой округлой попки, восхитительно очерченного живота и упругой груди, был идеально подтянут. Это было одновременно невероятно и пугающе. Бет, хотя и была в отличной форме и не лишена собственной красоты, чувствовала, что ей не хватает сравнения. Однако она знала, что Ли никогда не посмотрит на это так. Молодая женщина всегда была такой искренней, такой скромной, и она сомневалась, что даже ее новообретенное богатство и известность смогут это изменить. Ли полезла в холодильник, достала стеклянную бутылку органического молока и наливала его в два маленьких стакана, когда громкий звук скользящего металла, сопровождаемый эхом щелчка, разнесся по студии. Звук испугал Бет, и ее глаза быстро метнулись к большой раздвижной двери и обратно к брюнетке. Ли, казалось, даже не заметила того факта, что кто-то определенно собирался войти в дверь, а если и заметила, то ей, похоже, было все равно, несмотря на то, что она стояла совершенно голая. «С другой стороны, — подумала Бет, — если бы я так выглядела, я бы тоже не беспокоилась о том, что люди увидят меня голой». — Боже мой, пробки сегодня утром были ужасными, — сказала высокая женщина, отодвигая в сторону большую металлическую дверь и входя в студию. Бет сразу узнала в ней женщину, которую она видела в кафе с Ли. Было очевидно, что она действительно заботилась о Ли, и она была благодарна, что у Ли был кто-то, кто так яростно защищал ее. — И что? Ты взяла такси? — Ли ответила на жалобу так, как будто необъявленное прибытие этого человека было совершенно обычным делом, и, возможно, так оно и было. Бет была здесь совершенно не в своей тарелке и понятия не имела, как оценивать ситуацию, не говоря уже о том, чтобы реагировать на нее. Она наблюдала, как брюнетка обошла маленький кухонный стол, выставив на всеобщее обозрение свое обнаженное тело, что, казалось, совсем не смутило женщину, и наклонилась, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на её губах. Мозг Бет заработал в полную силу по собственной воле, ревность прокатилась по всему ее телу, как лесной пожар, охватывая с яростной интенсивностью. Она ничего не могла с этим поделать. Это было химическое вещество; хотя у нее было чувство, что ей не следует беспокоиться об интимной сцене, но она не могла остановить пылающий гнев в ее животе. — Пришлось. Я приехала из офиса. Брэд вызвал меня перед рассветом, чтобы в последнюю минуту заняться устранением ущерба. Я даже не хочу вдаваться в подробности. В любом случае, ты знаешь, что я не выношу метро по утрам, хотя после той поездки на такси я думаю, что небольшая укачивающая болезнь в метро стоила бы того, чтобы не сидеть в машине, пока мне сигналят, в течение часа. Джей поставила чашку кофе на стол, прежде чем повернуться, чтобы поцеловать свою подругу в знак приветствия. Она так привыкла видеть женское тело, что едва обратила внимание, когда Ли оказалась обнаженной. Джей знала, что у нее не было планов на этот день, так что, надеюсь, они смогут расслабиться и сходить за покупками, а может быть и в клуб. Ли проводила большую часть утра с Джей. Они вместе тренировались и бегали в парке; поэтому, когда она услышала, как скользнула защелка двери и вошла ее лучшая подруга, она ни о чем не подумала. Она на мгновение погрузилась в рутину и совершенно забыла о том факте, что обнаженная фигура ее прошлой любви лежала в другом конце комнаты, все еще измученная сексом. — Учитывая, какие у нас таксисты... — Она не закончила предложение, её голос затих, привлекая внимание Ли. Именно тогда она оглянулась и увидела, что Джей застыла на месте, недоверчиво глядя через студию на её кровать. О, черт! Ли задумалась. Она совершенно забыла, что Бет была в ее постели. Если бы эта мысль хотя бы пришла ей в голову, она бы написала Джей и попросила её не заходить раньше сегодня. Она не хотела никакой драмы, и она знала, особенно после того утра, которое, несомненно, было у Джей, что она без колебаний начнет драму. Все тело Бет внезапно стало как цемент, когда глаза женщины неожиданно повернулись и остановились на ней. Она не знала, должна ли она что-нибудь сказать, или пошевелиться, или встать, одеться и уйти. Итак, она просто лежала там, такая же замороженная, как и она, казалось, тоже, стоя в другом конце комнаты. Бет никогда не чувствовала себя более неловко или неудобно за всю свою жизнь, что серьезно о чем-то говорило, и часть ее действительно боялась, что она может взорваться в любую минуту и наброситься на нее, как в кафе. Она приготовилась к драке, но в душе надеялась, что очевидный шок женщины будет продолжать оглушать её, заставляя молчать, пока постоянно горящий фитиль, тлеющий между ними, каким-то образом не погаснет. Дыхание Джей застряло в горле, когда она сосредоточилась на блондинке, лежащей в постели подруги. Она не могла сдержать гнев, который поднимался в груди, отчего лицо стало пунцовым. Как могла Ли так легко сдаться той, которая причинила ей такую сильную боль, той, одно воспоминание о которой преследовало годами? Она хотела отчитать Ли за то, что позволила этому случиться, но более того, она хотела накричать на блондинку за то, что она вообще имела наглость появиться в поисках Ли, не говоря уже о том, чтобы бесстыдно оказаться в ее постели. Джей хотела сдержать свое возмущение, но знала, что не сможет этого сделать.