Трещина

Джей выскочила из такси перед домом Ли, бросила водителю двадцатку, не дожидаясь сдачи, и бросилась к двери. Оказавшись внутри здания, она несколько раз нажала на кнопку вызова лифта, пока не услышала отрадное "дзинь!". Оказавшись внутри, она обрушила ту же атаку на кнопку и нетерпеливо ждала, покачиваясь на цыпочках, пока проклятое хитроумное устройство доставит её туда, где ей нужно быть. Когда двери раздвинулись, она увидела её. Ли только что вернулась в свою студию после бесцельного блуждания по центру города в течение почти часа после выхода из кафе. Она была измучена, борясь со своими чувствами с каждым шагом, который делала. Она даже не проронила ни единой слезинки. Она просто заставляла себя идти вперед, пытаясь довести себя до смерти, только чтобы ей не пришлось сталкиваться с тем, что произошло. Она услышала, как открылись двери лифта, и не потрудилась оглянуться. Знакомый, успокаивающий аромат ее лучшей подруги окутал ее, как только двери лифта открылись, и она опустилась на колени. Комната вокруг нее то появлялась, то исчезала из фокуса, и звуки вокруг нее стали приглушенными, как будто кто-то приложил ладони к ее ушам. Комок в ее горле бешено задрожал, угрожая упасть, как бомба. Повесив пальто, Джей повернулась и увидела, что её подруга застыла в центре комнаты, повернувшись к ней спиной. — Ли? — Голос Джей был мягким, когда она медленно подошла к ней. — Дорогая, ты в порядке? — спросила он, достаточно близко, чтобы коснуться ее. Джей обошла брюнетку, оказавшись лицом к лицу с ней. Она тупо уставилась на неё, глядя вдаль, как будто её там вообще не было. Джей почувствовала укол страха. Она никогда не видела Ли такой. Она медленно протянула руку и взяла ее лицо в свои ладони. — Ли? — повторил она, на этот раз еще мягче. Прежде чем Джей успела снова произнести ее имя, Ли внезапно сломалась, упав вперед и душераздирающий всхлип вырвался из ее горла. Джей потрясенная и застигнутая врасплох, упала вместе с ней, крепко обнимая ее. Джей нежно покачивала Ли взад и вперед, пока она, наконец, очищалась от бурного моря эмоций, которые терзали ее мозг и тело. Обычно она пыталась успокоить Ли, шепча ей на ухо ласковые, успокаивающие слова, но на этот раз Джей была в полной растерянности. Она знала, что ничто из того, что она могла бы сказать, не облегчило бы боль, которую сейчас испытывает подруга, боль, за которую она чувствовала себя частично ответственной, и боль, из-за которой Ли может окончательно сломаться. Прочитав ее книгу еще раз свежим взглядом, Джей поняла, что Ли не сможет полноценно жить без Бет, только не снова. Они нуждались друг в друге, и она сделает все, что в её силах, чтобы исправить то, что помогла сломать. **** Месяц спустя Бет закончила упаковывать последние вещи, которые привезла с собой из дома. Она жила в этом отеле слишком долго, хотя, к счастью, они предложили ей хорошую недельную плату, а не заставляли платить за ночь. Она не так уж много взяла с собой. На самом деле в этом нет необходимости. Она не хотела многого, конечно, ничего, что напоминало бы ей о последних восемнадцати годах, которые она провела в браке с мужчиной, которого никогда не любила; с мужчиной, который никогда не любил её и не уважал. Не было никакой цели брать эту жизнь с собой в то, что, как она надеялась, станет началом самого лучшего и прекрасного приключения, которое когда-либо могла предложить ей жизнь. Она была неправа. Она все испортила. Прошел месяц с того дня в кафе, когда она по глупости позволила своим собственным словам воплотить страхи Ли в кричащую, зудящую боль. Первые две недели Бет провела, постоянно звоня молодой женщине, отправляя ей электронные письма, безнадежно стуча в дверь, ожидая, когда ее впустят, ожидая возможности объясниться, ожидая, чтобы исправить то, что она сломала… Когда, наконец, наступила третья неделя, она наконец перестала звонить, перестала писать по электронной почте и прекратила попытки навестить её. Она не могла заставить Ли увидеться с ней или поговорить. Ли боялась, и Бет, конечно, не могла винить её за это. Она все еще не могла избавиться от ярких воспоминаний о том дне — выражение лица Ли, беспокойное, испуганное, болезненное. Она и не подозревала, что одной короткой тирадой о персонажах книги она разрушила все хрупкие, нежные узы, которые ей удалось завязать с брюнеткой за ту короткую, но блаженную неделю, которую они провели вместе. Как она могла быть такой высокомерной, такой глупой, чтобы сказать что-то подобное — что люди никогда не меняются, как будто она сама была безупречна. Однако она знала, что слова, которые она произнесла, были неправильными. Она изменилась, даже если большинство людей никогда этого не делали. Убрав последний предмет в сумку, Бет взяла свой ноутбук и поставила его на маленький столик в гостиной. Она села и открыла книгу Ли на своем компьютере. Она снова и снова перечитывала свои любимые отрывки, пытаясь позволить воспоминаниям о том, как она прикасалась к молодой женщине, и о том, как Ли прикасалась к ней, проникнуть в ее мозг и дать ей кратковременную отсрочку от постоянной боли. Она почувствовала тяжесть десяти тысяч камней, тяжело давящих на ее сердце, когда подумала о женщине, которая владела ее сердцем и душой столько лет. Она никогда не знала никого более красивого, более невероятного, чем Ли. Она всегда была в полном восторге от брюнетки, и быть любимой ею, пусть даже на короткое время, было самым удивительным подарком, который она когда-либо могла получить. Так что, несмотря на всю свою боль, она не могла быть горькой. Она могла только быть достаточно благодарной и милосердной, чтобы отпустить это, освободить свою любовь. Бет просмотрела отрывок из книги Ли, который она перечитывала снова и снова с тех пор, как получила свой первый экземпляр. Ее все еще шокировало, как легко она смогла обнаружить, что ее собственные эмоции отразились в словах Ли, как будто брюнетка потянулась и вырвала их из души, как полевые цветы весной. Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Бет открыла свою электронную почту и начала новую композицию. Ее пальцы застучали сами по себе, и через несколько минут она нажала кнопку «Отправить». Она закрыла ноутбук, сунула его в сумку и спустилась в вестибюль. Она поймала такси и забралась на заднее сиденье. Слезы было не остановить, поэтому она не потрудилась их вытереть. Вместо этого она просто смотрела в окно на затуманенный слезами город, который подарил ей надежду и тут же отнял ее. **** Ли наливала вино в больших количествах, как будто эссенция в бутылке могла каким-то образом заставить ее сердце снова биться, могла вернуть ее к яркой, прекрасной жизни. Однако она знала, что ничто, никакое количество алкоголя или наркотиков, не могло спасти ее от этой печали, вторгшейся в саму ее душу. Это было похоже на рак, распространяющийся по каждой молекуле. Она не могла избежать этого и боялась, что никогда не сможет. Она боялась, что эта всепоглощающая печаль высосет каждую каплю, каждый поток, пока она не станет такой иссушенной и такой бесплодной, что ее тело просто рассыплется, и ее жизнь закончится мучительно и медленно. Появились слезы. Они появились сами по себе. Они свободно падали. Она никогда не утруждала себя тем, чтобы вытереть их. Она отказалась даже кончиком пальца прикоснуться к своим раскрасневшимся и скользким щекам. Каждая соленая капля была признанием или сожалением, извинением, воспоминанием, желанием, страхом. Она была трусихой, лишив свою душу дара речи, приказав своему телу отвергнуть самое глубокое, самое опасное желание своего сердца, и за это она никогда не сможет себя простить. Даже с поддержкой Джей она не смогла набраться смелости, чтобы преодолеть свой страх. Итак, она отказалась лишить себя этого момента или этих слез. Тело Ли болело от давления всего, что она держала внутри. Она узнала это чувство, то самое чувство, которое всегда предшествовало долгой, бессонной ночи за писательством. Это всегда было ее отдушиной, самой настоящей и драгоценной формой самовыражения. Хотя она знала, что изложение своих чувств на бумаге, конечно, не избавит ее полностью от боли, это немного облегчит ее. Брюнетка забралась под плюшевые покрывала своей кровати и сделала глубокий вдох, открывая новый документ Word, готовая излить свою боль на виртуальные страницы. Сделав глоток вина с насыщенной текстурой и вкусом, Ли наслаждалась тем, как оно медленно скользило по ее горлу, восхитительно шипя. Она осторожно положила пальцы на клавиши и начала печатать. Прошел месяц с тех пор, как я в последний раз касалась твоего взгляда своим, с тех пор, как я в последний раз проводила кончиками пальцев по твоему телу, с тех пор, как я в последний раз касалась своими робкими губами коралловых линий твоего совершенного рта, с тех пор, как я отослала тебя прочь. Как я могу простить себя? Делает ли Вселенная скидку нам, жалким и напуганным, кто отказывается от буйного, сложного и уникального ритма наших сердец ради утомительного, мимолетного ритма наших ног? Если Бог существует, даровал бы Он милосердие за эти насильственные действия, эти нарушения благословенной и чистой любви? Или эта боль, эта невыносимая пытка, мое кармическое возмездие за какую-то нерешительную попытку защитить себя? Я люблю тебя. Я всегда любила тебя. Я любила тебя с каждым вздохом, который я когда-либо делала, те, что были сделаны до того, как я узнала тебя, те, что были сделаны во время вздоха удовольствия, когда наша плоть впервые соединилась, те, что были сделаны на твоих губах, те, что были сделаны между моими слезами или твоими, те, что были сделаны с каждым душераздирающим признанием, каждым потрясающим приветствием, и каждое сокрушительное прощание. Я любила тебя в каждом шепоте, в каждой песне, в каждом стихотворении, в каждом тихом или оглушительном эхе смеха и в каждом сдавленном, слезливом крике. Я любила тебя в каждой истории, которую я написала, и в каждом романе, который прожила, будь то душераздирающий или веселый. Я любила тебя в каждом триумфе и в каждой трагедии, в каждой надежде и в каждом страхе. Я любила тебя всю свою жизнь, и я буду продолжать любить тебя в каждом вялом сокращении мышц под моими ребрами. «Ты растрогала меня.» Так много раз я слышал это выражение. Я слышала, как писатели, и любители, и художники, и читатели, и поклонники, и простые умы, и сложные сердца произносили именно эти слова, утверждая, что они были “тронуты”. Но знают ли они об этом? Я удивляюсь. Знают ли они, что на самом деле означает быть тронутым чем-то или кем-то? Потому что чувствовать что-то особенно глубоко — это мощно, и все же это не одно и то же. Я знаю это, потому что я испытала всю гамму человеческих эмоций. Я испытала эти сильные чувства, те, которые глубоко проникают в вас, проникают в ваш разум и вдохновляют на размышления, удивления и интриги. Долгое время я думала, что именно это и означает быть тронутым. Я был неправа. Когда что-то или кто-то движет вами, по-настоящему движет вами, часть вас меняется. Часть вас просыпается, пораженная чувствами, которых вы никогда раньше не испытывали. Часть вас, которую вы никогда не понимали или, возможно, даже никогда не знали, <i>внезапно вспыхивает. Эта одна вещь, или место, или человек проникает в вас, так глубоко в вас, что вы можете чувствовать, как это шевелится в каждой клеточке. Эмоции не просто провоцируются. Они становятся неизбежными — вырываются на поверхность самым захватывающим образом, с такой настойчивостью и сочатся страстью. Это меняет тебя. Это буквально меняет вас, обучая самым сокровенным, самым глубоким образом. Это была ты. Это было то, что ты сделала со мной, для меня. Ты растрогала меня. Ты... тронула меня. Глаза Ли были закрыты, ее веки плотно сжались, когда слезы хлынули градом. Ее пальцы бешено застучали по клавишам, изгоняя все, что она таила внутри, все, что мучило ее наяву и во сне. Она хотела чувствовать себя опустошенной, хотя и знала, что никакое количество слов никогда не лишит ее способности чувствовать дальше, писать больше. Она была бесконечной, великой пропастью, бездонной пропастью без надежды когда-либо наполниться или когда-либо опустеть. Из динамиков ноутбука раздался короткий мелодичный звон, означающий прибытие нового электронного письма в и без того переполненный почтовый ящик Ли. Она решила, что это, вероятно, кто-то из ее читателей написал ей по электронной почте. Она сохранила один из своих личных адресов электронной почты на своем авторском веб-сайте, потому что хотела, чтобы ее поклонники знали, что она знает, что они были самой настоящей причиной ее успеха, и всегда будет делать все возможное, чтобы общаться с ними напрямую. Итак, в ответ она получала несколько сотен, иногда несколько тысяч электронных писем в день, что поначалу было ошеломляюще, но через некоторое время просто стало частью ее рутинной работы. К сожалению, она не смогла ответить на все без исключения вопросы, но она делала все возможное, чтобы отвечать как можно чаще. Ли свернула свой письменный документ, чтобы открыть электронную почту. Большую часть времени она не утруждала себя проверкой до определенного времени, которое каждую неделю выделяла для ответа на письма поклонников, но решила, что сейчас самое подходящее время. Кроме того, ей не помешало бы отвлечься от своей мучительной оды разбитому сердцу. Не говоря уже о том факте, что вино начало ударить ей в голову, ее зрение в этот момент немного затуманилось. Очевидно, она поглощала это вещество, даже не осознавая этого. Ли нажала, чтобы открыть свой почтовый ящик. Он, как обычно, был переполнен: 1457 непрочитанных сообщений. Ее глаза остановились на последнем полученном сообщении, том, которое нарушило ее концентрацию, отвлекло ее от душевной боли. Она намеревалась написать милое, длинное письмо любезному поклоннику, который, сам того не подозревая, спас ее от пыток, которым она сама себя подвергла, но когда ее взгляд остановился на имени, внутри у нее все завибрировало. Ее желудок подскочил к горлу, и голова закружилась, или, возможно, это было просто из-за действия вина. В любом случае, Ли внезапно почувствовала, что балансирует на краю обрыва, ожидая, что ее бросят вперед, в темную, неумолимую пропасть внизу. Она кликнула на имя женщины, которую всегда любила и всегда будет любить, и открыла очень короткое электронное письмо. Большая часть сообщения представляла собой выдержку из книги Ли, которая только заставляла ее грудь сжиматься все сильнее и сильнее, пока воздух больше не мог проникать в легкие или выходить. Она застыла в тот момент, когда ее собственные слова, посланные женщиной, о которой они были написаны, захватили ее со всей возможной покалывающей, мучительной, прекрасной унцией силы. «Я держалась за тебя так долго, как только могла. Когда ты ускользнула из моих рук, я никогда не сдавалась. Я цеплялась за воздух, который занимал все пространство, которое мы делили вместе. Вдохи, которые ты оставила позади, наполнили мои легкие надеждой, которая, я знала, никогда не воплотится в реальность, и все же я никогда не сдавалась.» Ли перечитывала слова снова и снова, позволяя им трогать ее, дразнить и причинять боль всеми самыми драгоценными и болезненными способами, которые только можно себе представить, прежде чем, наконец, перейти к последним двум строкам письма. Когда она прочитала эти слова, то снова почувствовала себя на грани. Только на этот раз она шагнула вперед, добровольно падая в пропасть. Это— это была ее вина. «Это была моя жизнь без тебя, и так будет всегда. Мой рейс вылетает в 10 вечера. Я еду домой. Я больше не буду тебя беспокоить. Твоя вечно любящая Бет.» — О Боже, — дрожащим голосом прошептала Ли, еще мгновение глядя на слова на экране. Это ведь то, чего она хотела, верно? Она хотела иметь возможность отпустить женщину и жить дальше своей жизнью. Она хотела иметь возможность перестать чувствовать к ней, перестать чувствовать вообще. Это ведь то, чего она хотела, верно? — Нет, — Ли практически кричала на себя, когда она бросила свой ноутбук с колен и вылезла из-под одеяла своей кровати. — Что, черт возьми, я сделала?! Ее зрение временно затуманилось, когда головокружение от стояния накатило волной, прежде чем снова откатиться. Она взглянула на часы на стене. Было уже чуть больше 8:30 вечера. Она поспешно накинула на себя какую-то одежду, схватила ключи и выбежала за дверь, направляясь на улицу. У нее были наготове стодолларовые чаевые таксисту, который мог отвезти ее в аэропорт за полчаса. **** Бет двигалась целеустремленно, быстро проталкиваясь сквозь суетящиеся тела, движущиеся внутрь, наружу и вокруг терминала аэропорта. Она хотела спрятаться, хотела исчезнуть, хотела смешаться с толпой и стать не более чем незапоминающимся лицом. Она не могла позволить себе перестать двигаться, повернуться и снова посмотреть в красивое лицо брюнетки. Ей было невыносимо видеть эти океанские глаза, полные неуверенности, неприятия или боли. — Послушай, Ли, я понимаю. Ты сама сказала, что когда-то любила меня, но... — Ты ошибаешься, — крикнула Ли, надеясь, что она обернется, повернется и посмотрит на нее, поговорит с ней. Они приближались к контрольно-пропускному пункту службы безопасности. Это был ее последний шанс, ее единственный шанс все исправить. — Я был неправа! — Что ты имеешь в виду? — Спросила Бет, резко останавливаясь и медленно поворачиваясь лицом к брюнетке, в ее глазах стояли слезы. — Неправа в чем? —Она так крепко вцепилась в ручку своего чемодана, что это казалось почти спасательным кругом. Это удерживало ее на земле, не давало ей так болезненно развалиться на части. — Я имею в виду, что для меня это было глубже, чем это. Это была не просто любовь на один раз. Это было гораздо важнее. — Ли шагнула вперед, ее голос надломился, а из глаз потекли слезы, но она продолжала двигаться, приближаясь к блондинке. — Когда ты посмотрела на меня, ты увидела меня, — продолжила она. — Ты видела меня — не ту меня, которой я так отчаянно пыталась быть, не ту меня, какой хотели бы видеть мои родители, не ту меня, которой на самом деле никогда не было, а меня. Когда ты прикоснулась ко мне, когда мы обнялись, огромная ложь, которая стала всем моим миром, просто разлетелась вдребезги. Небольшая группа людей образовалась поблизости, играя роль зрителей для признания, пока две женщины смотрели друг на друга. Ли шагнула вперед, пока они с Бет не оказались лицом к лицу, так близко, но еще не соприкасаясь. Ли подняла руку и прижала ладонь к ее груди, пока она продолжала изливать бьющееся содержимое своей души. — И ты сказала... ты сказала, что я красивая. Настоящая я, та, которой я так долго стыдилась. Ты сказала, что я красива, и заставила меня поверить в это. Разве ты не видишь, как это ценно? Ты это сделала. Даже когда я так отчаянно пыталась возненавидеть тебя, даже сквозь свой гнев и боль, я никогда не могла перестать любить тебя за это. Ты изменила мою жизнь, и все трудности стоили того, чтобы их пережить, потому что они привели меня к этой жизни, Бет. Это привело меня в это место, к этому успеху. Но самое главное, это привело меня обратно к тебе. — Ли протянула руку и вытерла слезы, сделав долгий, глубокий, успокаивающий вдох, прежде чем заставить себя двигаться дальше. Она совершила ошибку, отказав Бет. Она позволила страху завладеть ее сердцем, как делала это много раз до этого. Она отказалась делать это снова. — И я знаю, что я сказала тебе, что не была готова, и знаю, что я сказала, что не хотела этого, что не была уверена... Я знаю, что причинила тебе боль. Я ошиблась, но мне было страшно. Я боялась позволить себе любить тебя, как раньше, впустить тебя в своё сердце. Я все еще боюсь. Я боюсь тебя, боюсь себя. Я боюсь всего: того, что я чувствую, когда я с тобой, и того, что я чувствую, когда тебя нет. Я никогда никого не любила так глубоко, так безраздельно, как я люблю тебя, как я всегда любила тебя, и это пугает меня до чертиков. Но я хочу попробовать. Больше всего на свете я хочу попробовать. — Что ты хочешь сказать? — Спросила Бет прерывающимся шепотом. Ли сделала глубокий, успокаивающий вдох, прежде чем медленно протянуть руку вперед, проведя большим пальцем по мягкой, влажной щеке великолепной блондинки и вытирая свежий поток слез. Бет закрыла глаза от этого прикосновения, гадая, будет ли оно последним. — Я говорю, останься. — Ли провела своими длинными, тонкими пальцами по щеке женщины, вниз и вокруг, чтобы обхватить ее шею сзади. Она осторожно притянула женщину к себе, их тела инстинктивно слились воедино. — Я говорю, что хочу, чтобы ты осталась. Пожалуйста. Останься со мной. Дыхание Бет превратилось во всхлип, когда Ли притянула ее к себе, мягко прижимая их губы друг к другу, они обе вкладывали свои души электрическое прикосновение. Этот поцелуй, этот единственный драгоценный момент окутал их, пока они не погрузились в свой собственный идеальный мир, все остальное стало незначительным, когда приглушенные звуки хлопков растворились в самой прекрасной тишине, которую когда-либо слышали две женщины. Пятнадцать лет любви и потерь витали в воздухе вокруг них, рисуя их историю в тонком, нежном прикосновении кончиков пальцев, когда они целовались. Ли прижимала Бет так близко, как только позволяли их тела, и представляла себе следующие пятнадцать лет своей жизни и все последующие, годы, которые, она знала, она проведет, любя совершенно несовершенное чудо, которое она сейчас держала в своих руках.