Я хочу тебе верить

«Лучший способ узнать — можете ли вы доверять кому-то — это доверять ему».

Эрнест Хемингуэй.

На улице холодало. Постепенно небо темнело, еще бледные звезды закрывали густые дождевые тучи, несущиеся с востока. Листья на деревьях танцевали в безумном танце, подгоняемые холодным ветром, а ветви, будто повинуясь капризу последнего, послушно склонялись под тяжестью неумолимой стихии. Где-то вдалеке уже начал слышаться гром, приближалась гроза. Погода портилась, но находившиеся внутри дома люди, будто бы и не замечали разбушевавшейся природы. Линч стоял у плиты — в одной руке турка, а в другой — ложка, которой тот помешивал кофе. Он всегда считал это занятие отчасти медитативным. Мысли в голове затихали в такие моменты, а терпкий аромат расслаблял и приятно оседал на кончике языка. Хотя в этот раз мимолетную рефлексию прервал знакомый голос. — Линч, — да, Джон все еще был здесь, ждал, когда журналист закончит с напитком, и они смогут поговорить. — так, чем ты занимался все это время? Я ведь и вчера тоже звонил тебе, ты настолько выпал из реальности, что забыл про меня, да? — только сейчас хозяин дома заметил не совсем обычный тон в голосе приятеля. Тот говорил с какой-то несвойственной ему усталостью и спокойствием. Должно быть, не выспался. — Нет, конечно, приятель, как я мог забыть про тебя, — выключив плиту, журналист стал доставить кружки с верхних полок. — просто в последнее время совсем завозился с этими письмами на почте, кстати, ты знаешь, мне тут пришло одно интересно письмо, — не успев договорить, писатель перебил его. — Ты снова пытался разобраться с порталом, да? Ты… — его голос стал немного тише, по крайней мере, так показалось Егору. — Ты опять делаешь все эти важные штуки в одиночку? Неужели я реально настолько бесполезен в этом вопросе? Не рассчитав силы, Линч звучно поставил чашку на стол, из-за чего немного кофе пролилось на его пальцы. Он даже не вздрогнул. — Джон, мы ведь уже говорили об этом. Пожалуйста, постарайся понять: врата очень опасны, мы не можем сломя голову еще раз залезть в них и тому подобное. Что если на этот раз нас выбросит куда-нибудь к Лэмптону, или в другое опасное место — Линч потянулся за полотенцем чтобы вытереть руку и пятно на столе, но на полпути замер: он сегодня был не слишком аккуратен; ни с кофе, ни со словами. — Что, Лэптону? При чем тут он, Линч? Почему именно этот кретин? — как и ожидалось, Джон услышал именно ту часть, которую журналист обронил случайно. — Лииинч, ты снова что-то скрываешь от меня? Серьезно? — писатель тихо приподнялся из-за стола. Журналист тяжело вздохнул. Он снова облажася, теперь Джон не оставит эту тему просто так. — Да, Джон, я серьезно. — обойдя стол, темноволосый стал напротив окна, и, не глядя на собеседника, продолжил, — Когда нас телепортировало обратно, я каким-то образом оказался в таком же портале, но он находился где-то, кажется, в кабинете у Лэмптона. — Егор сделал небольшую паузу, не зная, как продолжить, заговорил снова. — А потом меня засосало обратно, и я уже появился у себя дома. Конец истории. Он ждал, когда писатель продолжит с расспросами, но тот, в свою очередь, не издавал ни звука. Он размышляет? Или он злится? Какого черта он молчит? — Я не буду спрашивать, почему ты не рассказал мне об этом. — голос писателя оставался спокойным, Линч не мог сказать, что за выражение лица было у его напарника, так как до сих пор не решался повернуться к нему. — Ты, бьюсь об заклад, боялся, что я сигану обратно в портал и отстрелю Лэмптону башку, да? Других идиотских причин, почему ты скрыл даже такую мелочь, я не придумал. Мелочь? Он считает, что еще одни врата у Генри Лэмптнона — это мелочь? Разве он не понимает, что теперь у их врага есть важная информация? Он видел Линча в портале. — Джон, — слова давались журналисту с большим трудом, — послушай, давай не будем ругаться? Ты же знаешь, дружище, что я готов доверить тебе свою жизнь? В ответ тишина. Он услышал, как зашуршала одежда, а потом сзади раздался тяжелый вздох. Линч развернулся и увидел, как его напарник, сгорбившись над столом, положил голову на руки, его локти звучно ударились о поверхность стола. Он выглядел так, будто его мучила головная боль. — Ты знаешь, Линч, — голос спокойный, даже безмятежный, — что с того момента, как мы выбрались из перевала Дятлова, меня почти каждую ночь мучают кошмары? Я все время задаюсь вопросом: а что было бы, если бы мы не поехали тогда? Стрелка была бы жива, я бы не вспорол живот Максу… Скольким людям я навредил за все наши приключения, Линч? — тот говорил не поднимая головы. За окном сверкнула молния, а за ней начал накрапывать дождь, постепенно превращаясь в ливень. Линч подошел обратно к столу и подвинул одну чашку с кофе Джону, а другу к себе. Писатель продолжил: — Я много размышлял, и мне кажется, что ты правильно делаешь, что не доверяешь мне. — Джон, приятель, да о чем ты говоришь? Ты ведь сам знаешь, что тогда, на перевале Дятлова, находился под гипнозом, — журналист положил руку на плечо друга, несильно сжав его. — ты просто не мог контролировать собственные действия. Да и тем более, как я могу не доверять тебе? Казалось, его прервал внезапный раскат грома, но на самом деле это была рука Джона, которая крепко, почти больно, сжала чужую руку на своем плече. — Да, поэтому ты и НЕ доверяешь мне, черт возьми? — его тон изменился; за все время, что они разговаривали, Джон был меланхолично, странно спокоен, а в этот момент в его глазах была ярость и боль. — Пытаешься защитить меня? Да к черту! Ты просто не хочешь, чтобы я все испортил, да? Скажи, так ты думаешь? — журналист опешил. Гнев его напарника обычно был направлен на монстров или других людей, даже во время их стычек, Джон сохранял придурковатость в голосе и напыщенное возмущение. А сейчас, он был таким, какой есть — разочарованным, злым, и чертовски обиженным человеком. Линч не мог подобрать слов; что бы он сейчас ни сказал, интуиция подсказывала; тот разойдется еще больше, поэтому так и остался молчать. — Твою мать, так я прав… — позабыв про недавнюю вспышку гнева, писатель отпустил чужую руку и порывисто встал. — Линч, ну же, скажи хоть слово? — сердце журналиста дрогнуло. Конечно же, Джон был ошибался. Егор уже не представлял своих приключений без верного напарника-лучшего-друга. — Это не так, Джон, — на одном дыхании произнес журналист, — я просто не хочу снова подвергать тебя опасности, прошу, просто поверь мне. «Я боюсь, что это ты поверишь мне слишком сильно». За окном началась настоящая гроза; гром то и дело сотрясал воздух, а молния раз за разом отражалась в очках одного человека, стоявшего неподвижно и безмолвно. Парень сжал кулаки и взглянул в глаза напротив. В те глаза, которые ему несколько раз снились безжизненными и тусклыми, лишенными искры. Сколько же раз его посещали кошмары, где его друг умирал? Каждый раз он просыпался в холодном поту, и хватался за голову. Что, если однажды, по его вине, Линч действительно попадет в передрягу, из который не сможет выбраться живым? Как ни посмотри, Джон постоянно совершает ошибку, из-за которой они чудом выходят сухими из воды. Ошибку, за которую он принимает свои чувства. Причину, почему он может перестать соглашаться на очередное приключение. Он был глупо влюблен в человека, который не доверяет ему. И которому он тоже не может доверить собственные чувства. И сейчас, стоя посреди всего этого хаоса из слов, чувств, прикосновений и воспоминаний, он видит полную картину. Ему следует покончить с этим раз и навсегда. Так будет лучше не только для Линча, но и для него самого. Он принял решение. — Линч, знаешь, я даже не до конца уверен, могу ли доверять тебе после всей этой истории с вратами, понимаешь… — Джон, о чем ты, черт возьми? Мы через столько прошли вместе, конечно же ты можешь доверять мне! Писатель поднял глаза на напарника, за стеклами его широких очков Линч увидел лишь сожаление и бесконечную усталость. — Прости, Линч, но думаю, нам лучше покончить с этим. Сам видишь, что наши отношения стали в тупик; мы не верим друг другу. — с этими словами писать снял очки, и принялся показательно равнодушно протирать стекла широким рукавом мягкого свитера. — Я думаю, будет лучше, если наши приключения прекратятся, уверен, ты справишься и без меня. Журналист не мог поверить своим ушам. Почему Джон внезапно хочет все закончить? Неужели его настолько сильно обидела эта вся эта ситуация с порталом и Лэмптоном? Они ведь всегда были вместе, и в смертельной опасности они ходили друг за другом по пятам, и на праздниках веселились как в последний раз, какого черта, Джон? — Да ладно тебе, приятель, — Линч почувствовал, как земля медленно уходит из-под ног, а писатель уже повернулся к выходу — давай сядем, успокоимся и поговорим по-нормальному? Хочешь, я закажу нам пиццу? — Не, Линч, я пас, — взгляд за стеклами очков оставался непроницаемым и непоколебимым, но неровное дыхание выдавало парня с головой. — удачи тебе с каналом и всем остальным, — он уже практически подошел к входной двери, как вдруг почувствовал, что его взяли за руку. — Джон, — пальцы сжались на чужом запястье, — пожалуйста. — Не звони мне, ладно? — не оборачиваясь, проговорил парень в очках, — я думаю, мне нужно время, я сам потом напишу тебе. Бывай. Журналисту показалось, что в тот момент его кто-то поставил на паузу. Он смотрел, как его друг, не оборачиваясь, побрел к машине, как стремительно сел за руль и завел двигатель. Неужели все действительно кончено? Это он все испортил? Как теперь он будет без Джона? Мысли в голове снова переплетались одна с другой, паника заняла место рациональности, и Линч просто стоял и смотрел на то, как машина стремительно выезжает на дорогу.