One last kiss.

«Избегание — защитный механизм психики, заключающийся в уклонении от ситуаций и источников неприятного воздействия.»

      Медово-карие глаза читают строки, черные печатные буквы по выцветшей желтой бумаге, бегло. Кажется мало кто доставал эту книгу в библиотеке Дэрри. Словарь. Казалось бы, лёгкий путь — это ваше избегание. Легко делать вид, что ты не заинтересован. Не видишь, не слышишь, не знаешь и знать не хочешь! Парень тряхнул головой и шумно вздохнул. Его пальцы, аккуратные, длинные, проводят по изгибу страниц. Напоминает начало, Каспбрак так скучает. Воспоминания мутными дымчатыми отрывками всплывают в голове.

***

       Он возвращает книгу, его мысли неожиданно путаются, обычно все так складно, по полочкам. Неустойчивые, хлипкие ноги — нелогично, он так много катался с друзьями на велосипедах. Пошатываясь, Эдди толкает массивные двери здания библиотеки и выходит наружу. Противный свет помещения сменяется более живым, ярким июньским солнцем. Свежий воздух, вот чего не хватало. Его так часто мучает тревога, неясная, маячащая на задворках сознания, но изредка дающая о себе знать — в трясущихся коленях или ладонях, омерзительном трепете в животе и резком потоотделении. Лето само по себе жаркое, еще и это, как же он устал! Его тёмно-коричневые волосы уложены, легко и коротко подстрижены, кажется он так давно не был в парикмахерской, постоянно мама. Ох, мама. Она душит, ужасно, её образ, фигура. Эдди вздрогнул, сейчас бы он услышал непрошенную шутку про мать, но! Увы. Избавьте. Про себя всё-таки улыбнулся. Ему предстояла встреча, долгожданная.       Мысли о матери ушли так же быстро и спонтанно, как и появились. Он топал уже увереннее. Дороги в Дэрри давно не чинили, но в этом своя, особая романтика. Эти щели и трещины, ммм! А как же приятно на велосипеде, особенно на ямах, после чего отлетает либо сидушка либо тазовые кости. На молочной коже Эдса это выглядело еще хуже, любые синяки такие яркие и глубокие, держатся подолгу. И каждую пылинку замечает мама. О Боги, стоп!       Поток ветра растрепал его укладку. Он уже подходил к мосту через реку. Все девочки в школе трещали, что это такое романтичное место. Как бы они хотели увидеть свои инициалы или надписи на деревяшке. Эдди взглянул на обилие посланий и скривился, его прямые брови устремились к переносице. Там же можно подхватить занозу…или что похуже. Но его глаз зацепили инициалы один из которых Э. Он усмехнулся, думая, как же это нелепо. Никто не напишет про Эдди Каспбрака, он неудачник. Сопливый, «похожий на тёлку» из-за нежных черт лица и больших глаз цвета шоколада, с длинными ресницами и обычно светлыми тонами в одежде. Истериками и бзиком на всё! Стопроцентно, то что кричали Бауэрс и остальные идиоты из его шайки было похоже на правду. И этот липкий взгляд сального дружка Генри. Будь Эдди повыше, да побольше он бы без проблем обозвал их педиками. Патрик был ужасным фриком и психом, это уж точно! Его сумасшедшая улыбка и перешептывания бродящие по школе.Он пугал многих одним видом. Долговязый, худощавый, с угольными сальными волосами. Кажется он не менял одежду лет так шесть, фу!       Каспбрак проморгался. Он шёл в тишине, едва шаркая подошвой. У него чистая обувь, почти всегда. Когда они не попадают в приключения с друзьями. Все вокруг такое яркое, это эффект детства или просто летняя погода?       В груди неприятно защемило, ребра будто начали сдавливать. Парнишка пошарил по карманам мгновенно, уже находя ингалятор.Но в моменте не захотел. Не потянул его ко рту. Что-то переменилось в нём. Это было неожиданно.Он не нервничал, не было веской причины или это так повлияло воссоединение неудачников?       Будто взросление пугало, отталкивало их друг от друга. Пропасть не была такой уж большой, незаметная, незначительная.Он реже стал видеть Билла, хоть раньше они дружили кажется дольше всех. Заика основал неудачников, Эдди был вторым в этом клубе. Следом Бен, Ричи, Стэн, Беверли и Майк. Эдди будто отделился сам. Будто.среди неудачников он оказался самым неудачным. Это вообще как возможно?! Их объединили насмешки, издёвки, смешки и косые взгляды. И вот он один. Лишь ветер и этот захолустный городишко в штате Мэн. Пустой. Без возможностей, радостей и прочих прелестей жизни. До тошноты безучастный.       Хотя. Эдди видел Бэна на днях, он ведь и собрал их всех. Случайно столкнулся в той же самой библиотеке. Хэнском был частым гостем там, часто Эдс следил за увлечениями своих друзей. Ну просто ради профилактики, мало ли что они делают, заразное или противное! Ему совсем не интересно и не завидно, в общем. Из его увлечений.мало, что можно выделить присущего именно ему. Он ограничен во многом, даже не будучи инвалидом. И голова снова забита, в итоге он неудачник, но ниже земли не упадешь, ведь так? Вернёмся к Бэну. Любитель заумных книжек, истории и подозрительной музыки. Да, многие из клуба не заметили, но Каспбрак на то и внимателен, аналитические способности никогда не подводили. В отличие от некоторых, у него даже очков нет. Тем более таких огромных. Парень хихикнул про себя, эти линзы забавляли поначалу, если увидеть Ричи спросонья без очков. Другой человек. И не такой уж надоедливый. Ветка под ногой треснула, Эдди резко остановился. Лес. Он не внушал страха, но вот опасения. Какие там насекомые? И все эти испарения от растений. По рукам пробежали мурашки, он чуть растер ладонями плечи, пытаясь прогнать это ощущение накатывающего страха. Напряжение почти всегда преследовало его, ощутимой тенью позади, тучным облаком. Умиротворенная тишина рядом с лесом и пустой трассой нарушилась, высокий, такой родной голос окрикнул его. — Эдди! Как я рада! — Теплые руки обвились вокруг шеи, улеглись на плечи по обе стороны. Она всегда крепко обнимала каждого, поровну. — Ты один, неужели, все уже там? Слова будто не имели веса. Видеть Беверли одна радость, она хорошеет с каждым годом. Он со смущением признаётся себе, что влюбился в неё тогда, еще в самом начале. Храбрая, независимая и такая уверенная. Это ошеломляло, особенно, когда девушки тебя избегают. И когда тебя контролируют со стороны. Все мысли возвращались к одной женщине. Он тряхнул головой и его губ коснулась улыбка, искренняя. — Здравствуй, Бевс. — тихо, будто боясь потревожить, прошептал Эдди. — Я думал, я доберусь относительно первым. Неловко, как обычно. Каспбрак расчётливый, видимо эти бесконечные волны ностальгии накатывающие так не вовремя его замедлили. Тем временем Марш была вполне приземленной, видимо её это не так будоражило. Увидеть всех снова. Её голос был таким живым, она подтянулась, будто даже выше стала. Ох, это сплошное невезение! Эдди и без того короткий, так еще и девчонка обогнала его. Но Беверли.Точно хороша. Она была недосягаема, и ради друзей он уступит, не хватило бы смелости даже попробовать. Переступить черту дозволенного, только украдкой смотреть. Её болтовня не утомляла, говорила она чётко и интересно, но его мысли были дальше. Они были где-то в лесу, в их укромном месте. В убежище. Беверли помнила дорогу и Эдди доверял ей, так что просто следовал. Ноги подкашивались на корягах и корнях деревьев. В лесу мало кто бродил, мало кого вообще можно было встретить на улицах, школа со временем пустела всё больше. Сейчас Эдди заметил, но это пылилось где-то на задворках, не хотело всплывать осознанной мыслью в голове.

***

Пухлая, невысокая фигура Бена обрадовала Каспбрака еще больше. Чем ближе подходили, тем виднее была улыбка на его лице. Бен был скромен и это имело своё очарование. Слабо махнув рукой, он заговорил. Его голос пока не огрубел, не приобрел эти низкие, мужицкие нотки. — Привет, ребята. Вы первые.Я уже подумал, что никто не -… Не успел он договорить, как Беверли с разбега прыгнула на него, обхватывая элегантными ногами. Эдди опомнился, смутившись, отвернулся от этого зрелища. Ему не хотелось прерывать их, но. Будто укол ревности кольнул где-то между ребер. Раньше такого не было. Скрестив руки, парень смотрел в глубину леса и увидел приближающийся силуэт. Сердце затрепетало, будто забыв, что за спиной. Голос предательски писклявил. — Там Стэнли! — резко обернувшись, он снова смутился. Они всё еще обнимались. Интимность момента и ощущение что он лишний накатили будто лавина или промозглый дождь обрушившийся на голову. Его щеки залило красным, будто у него приступ. Красными пятнами по шее пошло это мерзкое ощущение. Он сорвался к Урису, лучше пусть сыграет радость, чем покажет отвращение. Стэн Урис. Не высокий парень, с вечно вьющимися объемными волосами, пугливыми карими глазами, чем-то напоминающими оленьи. Эдди невольно сравнивал их, Стэнли был таким же педантичным, с чувством порядка. Худощавый. Неэтично наверно вспоминать, что он часть еврейской общины в Дэрри. Каспбрак избегал темы религии и принимал всех неудачников такими какими знал. Вроде, у них дома висело то ли изображение Иисуса, то ли простой деревянный крест, но Эдди никогда не было дела до веры. Стэн будто только увидел его, забавно раскрывая рот и расставляя руки, чтобы обнять. Эдди еще больше смутился. Когда все стали такими любителями прикосновений? Переступив через себя, он недоверчиво позволил себя обнять и даже, Боги, похлопал его по спине. — Я опоздал? Каспбрак мотнул головой, рассматривая как изменился его друг. Больше всех изменилась все-таки Беверли. Её огненные рыжие кудри остриженные в переломный момент её жизни.Символично. Он прыснул. До сих пор не отращивает, в знак протеста. Стэн чуть вытянулся. Улыбался так добродушно, смотря на Эдди. Мало кто обращался к нему так же как неудачники, они дорожили друг другом. — Только я. — Он замялся, оглядываясь через плечо. Взгляд Стэна устремился туда же и его брови комично взлетели вверх. Он хихикнул и вернул взгляд к Эдди. — Нуу. — Остались только Билл, Майк, — он вздохнул. — И Ричи. Каспбрак отвёл глаза и замолк. Как же неоднозначно он реагировал на одного единственного неудачника. Сам не зная почему. Ричард Тозиер был скверно характерным человеком, с отвратительным саркастичным юмором, который ценил только он один, а других, например Эдди, доводил до тика. С глупыми очками и огромными линзами, странными смешными рубашками и кудрявыми смолянистыми волосами. Балабол был главной занозой в заднице неудачников, его рот открывался не вовремя, неуместно и обычно за его слова отвечали друзья. Так они и стали жертвами издевательств банды Бауэрса. Хотя, это неизбежно, но Ричи существенно ускорил их столкновение в несколько раз. Шелест листьев в лесу будто шептал о чем-то, возвращая Эдди назад, к Стэну. Он беспечно пожал плечами, проходя мимо, чуть задевая плечом. Парень вздрогнул, опять прикосновение, непрошенное. С усталым вздохом он развернулся.

***

— Отвали, Эддичка. — приторно пародируя Соню Каспбрак, Ричи закатил глаза. В ответ ему вмазали ногой по лицу. Его очки съехали набок. И он скривился — Фу, убери свои вонючие носки! Они теснились на гамаке вдвоём, Эдди отчаянно пытался выдворить кучерявого, его время истекло. В то время Билл с Бевс изучали строение, восхищаясь Хэнкоком. — Бен, ты т-точно соорудил это один? — Ну, у меня было время. Заметно крики притихли, Тозиер был до тошноты упрямым, хоть Эдди и привык сглаживать углы, но сейчас стоял на своём. Они недовольно лежали вместе, покачиваясь из стороны в сторону. Бен ласково наблюдал за Беверли, поглядывая на Билла. Майк объяснял что-то Стэну. И подозрительно молчали Ричи с Эдди. Голос Хэнскома был громким, будто тишина была такой объемной, что её можно было резать ножом. Его всегда тревожила школа и в этот год снова делали альбом. Он слегка замялся. — Ребят, я подумал..Давайте в альбомах распишемся? — его взгляд мгновенно нашёл девичий силуэт. Беверли расписалась ему еще тогда. Его сердце трепетало при виде пожелтевшего листа с аккуратным почерком, аккуратно сложенного в его бумажнике. Они переглянулись понимающе. Но как бы трогательно это ни было, тишину следом разорвал смех. Ричи чуть не навернулся с гамака, на что Каспбрак недовольно буркнул на него. — Идиот, что ты ржешь? Кто тебе распишется, кроме нас. — Эдс, не заводись так, мамаша твоя распишется. Еще как. Громко хлопнув подошвой старых облезлых кед о землю, создавая облако пыли, Тозиер все-таки слез с гамака. Эдди сильно раскачался от таких маневров. Парень тяжело дышал, явно демонстрируя своё актерское. — «Эддичка, сынок, поцелуй мамочку на прощание!» — «Конечно, мамуля!» И боже. Он неумело, но не менее мерзко изобразил звуки поцелуев и лобызаний. Все закончилось пинком в спину. Эдди нахмурился. — Завали! — А я не против поцеловать мисис Каспбрак на прощание — Пошёл ты. — Не ревнуй, Эддичка, твоей мамы на всех хватит. На их перепалки обычно никто из неудачников не реагировал, лишь Майк позволил себе прыснуть в кулак от последней шутки. А Эддичка не мог ничего с собой сделать! Он не понимал, почему как только Ричи открывает рот все внимание Каспбрака обращено к нему. Почему когда Ричи нет в компании ему чуть тоскливее. Почему Ричи? Ебаный, Ричард, мать его, Тозиер. Это начинало накипать в нём, раздражать. Внимание к парню. Его передёрнуло в моменте, он отогнал эту мысль резко, будто даже отвергая возможность. В то время они кое-как договорились расписаться. Первый был Бен. — Раз предложил, с него и начинаем. — Ричи стало чуть веселее. Он размашисто расписался на листе и подписал. «Сладкие сиськи Бена, С любовью Р. Тозиер.» — Ничего лучше я не ожидала. Беверли вздохнула, взглянув на балабола чуть раздражённо. Она снова расписалась в его альбоме. Аккуратно, но ее буквы были с завитушками, так по-женски. И сердечко. Ох, кажется Хэнском краснеет! Билл улыбнулся, подходя следующим. Он расписался, его почерк был высоким, чуть кривоватым. Он написал «Лучшему другу неудачников.» и гордо вручил ручку Майку. Хэнлон пишет мелко, с нажимом. Без особой подписи, но..Из кармана выуживает маленький мешочек. Эдди догадывается. Майки петрофил. Поначалу звучало страшно, но это слово он вычитал в энциклопедии, в той самой библиотеке. На темной ладони парня появляется небольшой камешек молочного цвета, переливающийся на свету — Белый агат. Для тебя, Бен. Этот момент..нежный. Майк вручает ему камень. Эдди косится на Ричи, но тот совершенно спокоен. Даже лицо не скривил. Удивительно. Эдди пишет бегло, без почестей. И так же бегло улыбается Хэнскому. Стэн пишет медленно, выводит буквы со слабой улыбкой и подписывает : «Лебедь. А.» — Урина, ты написал про птичку? — Ричи всё-таки подаёт голос, посмеиваясь. — Ничего ты не понимаешь. Возможно мало кто понял, о чем именно написал Стэн. Но судя по смущённой и благодарной улыбке Бена. Ему всё было ясно. И это было так просто и в духе Уриса. Подбадривающе. — Это всё ваши жидовские шутки, да? Ты Бена хочешь в синагогу утянуть? Беверли дала подзатыльник Тозиеру. — Прекрати. — строго сказала девушка, смерив его взглядом.

***

Кажется так много времени прошло с их последней встречи… Уже в прошедшем марте Эдварду Каспбраку исполнилось шестнадцать. И всем неудачникам тоже. Он явно негодовал, еще с тех времён, что Ричи старше их всех. Но сейчас это мазолило глаза. Высокий, с длинными витьеватыми кудрями, все тем же идиотским вкусом в одежде, но уже более взрослый..Балабол снял очки, что за бред? Эдди откровенно пялится на него. Заявился, соизволил. И фу. Стоит зловонный запах дешевого табака. Парень нехотя подал признаки жизни — откашлялся, прикрываясь ладонью. Его взгляд, хмурый, негодующий, обращенный к профилю Тозиера, сверлил дыру в парне. «Он даже не заметил меня?» Ведь сел он с Биллом и Стэном. У Бена и Майка были другие уроки в это время. А Беверли.она вернулась в эту школу вновь, её тетя видимо все еще беседует с директором. И безразличие прожигало дыру не только благодаря испепеляющему взгляну Каспбрака, но и внутри него. Там бушевало абсолютно всё. Будто он сам тонул в зыбучих песках своего сознания. Непринятие. Ему не давалось ухватить мысль, осознать, почему он так реагирует. Почему так тревожно. Почему вспотели руки. Почему он так торопился сюда.       Эдди ненавидел курение и всё что с ним связано. Запах табака, вид, составляющую. Сигареты и прочие атрибуты. Его блевать тянуло. Никогда не предоставлялась возможность достичь точки невозврата и попробовать заветную затяжку. Некому было предоставить. Точнее, персонаж в его жизни имелся, но почему то не появлялся. Каспбрак стоит вместе со Стэном и Беном у проволочного забора огораживающего территорию школы. Там слепая зона. Конечно, из неудачников курили только двое. И вот он, герой, в черной рубашке и узких голубых джинсах. Ричи. Так элегантно еще не одна телка в школе не курила, как он. Эдди закатил глаза, случайно взглянув на это зрелище. Они все стояли в сторонке, пока Тозиер докуривал. Каспбрак скривился. — Ты воняешь как дешевая шлюха. — А твоей маме нравится мой запах. Особенно когда я мокро запускаю язык ей… — Фу! Блять, хватит. Стэн в этот раз не выдерживает и останавливает их, не желая слышать в очередной раз подробности, как Ричи трахал мать Эдди. Слишком. Много. Грязи. — Чем вы старше, тем хуже вещи вы говорите. — Чем старше мамаша Эдса, тем сочнее! — Эдди. Ричи ухмыляется. Как же он любит выбешивать окружающих. — Эдс. — Я Эдди. Многообещающая пауза, эта игривая ухмлыка на губах Тозиера никогда не предвещает конец. — Чего говоришь..Эдс? Парень вздыхает устало. — А может..Эддичка? И вот по этому он скучал? Он потирает переносицу, пытаясь успокоиться. Ричи победил.

***

И вот они снова все вместе, но порознь. Его раздирает тоска изнутри, вырывая ребра и пробираясь к сердцу поближе. Взгляд упёрся в спину Беверли и Ричи. Они шли вдвоём. Курили. Смеялись. Да что в этом курении табака такого, что они отделились? Стэн не поворачиваясь, спросил. — Ревнуешь? Эдди задохнулся от возмущения, не находя сразу колкого ответа другу. Да ему и нужен был ответ. Эту ухмылку на губах Уриса хотелось стереть, доказать, что он неправ и вовсе не попал в точку. — Стэн, от-ва-ли. — Где-то я сегодня это уже слышал. И Эдди закапывал себя больше. Ревнует? Бред. Нонсенс. Такого не может быть.

***

Теперь они зависали везде. Давление банды Бауэрса убавилось после его выпуска со школы. С трудом, Генри закончил эту жалкую школу в Дерри. И его дружки. Хотя Вик и Патрик были не идиотами, учились вполне сносно. Но поджигатель был откровенно стрёмным психопатом. Самыми отбитыми всё-таки был Бауэрс новоиспеченный убийца с Хокстеттером, его ближайшим дружком, дальше уже шёл Реджи, вечно идущий на поводу, тупой здоровяк, и Виктор, вполне разумный, но безумно ядовитый парень. Остальные редкие участники банды не стоили внимания, даже сам Генри редко замечал других, кроме своей четвёрки. Эдди часто задумывался связывает ли их дружба, так же как неудачников? Скорее всего нет. Слухи ходили разные, но.они кажутся сплочённой группкой. Или это страх перед сынишкой полицейского? Бутч не менее жестоким, ясно почему его сын вырос таким. Каждый раз смотря на Генри он испытывал определенное отвращение, но позже.жалость. Каспбрак не должен был испытывать этого по отношению к такому как Бауэрс. Но смотря в его глаза, он видел лишь жалкого, никчёмного. Сказать он не мог, иначе Рыгало снова разобьёт ему нос. Но в глазах Генри плескалась ярость, такой неумолимый гнев, что это долго не выходило из головы. Будь Эдди более нежной натуры, чем уже есть, ему бы снились кошмары. Такая обида и злость будто не человеческих размеров. «Понятно почему он так измывается над другими, такое держать в себе многого стоит.» Он что оправдывает ублюдка Генри? Парень прикрыл глаза устало. Алый закат и тусклое солнце медленно скрывается за облаками, начинает холодать. Сентябрь не обещает быть тёплым как раньше. Руки понемногу немеют от холода и Эдди растирает ладони. Ричи усмехается, смотря на него. Они остались вдвоём, хоть и нехотя. И он опять курит. Какая это сигарета за день? Он за лето заработал привыкание? У Эдди на самом деле так много вопросов, но разговаривать с Тозиером по душам? Невозможно. Лёгкие снова сдавливает. — Не выдыхай в мою сторону свою зловонную дрянь. — А то? И лицо Эдди оказывается в облаке серого тягучего дыма. Он закашливается, отмахиваясь рукой. — Ты совсем идиот? Эта фраза повисает в воздухе. Эдди ловит взгляд темных глаз. Ричи обычно не смотрел долго ни на кого, как они выяснили у него что-то типо гиперактивности и дефицита внимания. Такое было пустяком, да и кучерявый решил это его изюминка. Поэтому Эдди порядком удивился, невольно рассматривая. Длинные ресницы, темные, почти черные глаза, в отличие от шоколадных нежных глаз Каспбрака, эти были омутами, цепляющими. Без очков он будто потерял эту придурковатость с виду. Внутри, к сожалению, она осталась. Его бледное лицо обрамляли кудри. Неудивительно, ветер был сильный ближе к вечеру. Не щадил их жалкие подростковые тела. Кажется это все длилось часы, Эдди тонул, будто новорожденный котёнок, бездельный, ненужный. Его опускали в воду с головой и держали, пока не перестанет сопротивляться. Глаза непроизвольно закрылись, моргать надо было. Все рассеялось, когда веки прикрылись. — ..можно с тобой.. Кажется он правда, как в воду опущенный. — Что? — Ты еще и не слушаешь! Ричи вспылил, пиная банку ногой. Они двигались по улице меж жилых домов в тишине. Тозиер выглядит. смущённым? Эдди толкает его плечом игриво, без слов. Ричи отвечает, толкая в ответ. По очереди, с каждым разом сильнее, уже хихикая с озорством. Какими бы взрослыми ни были бы они, все равно останутся малолетними придурками в душе. Резко Эдди чувствует, что теряет равновесие при очередном нападении на его плечо. И через пару мгновений оба оказываются на асфальте. Тупая боль в локте и сильное давление сверху, выбивающее из легких весь воздух. — Блять..Ричи. Слезь с меня. Упираясь руками в плечи, Каспбрак чуть подталкивает кучерявого, но вместо этого тот резко поднимает голову, второй раз ударяя Эдди, уже в челюсть. — Эдди! Парень поднимается, но не слезает, хватая за лицо холодными руками. У него пальцы вечно избитые, заклеенные пластырями либо разрисованные ручкой. Видимо взгляд профессионала оценивает ущерб по лицу. — Ты дебил. Что ты там высматриваешь? Тозиер нахмурился. — Я же ударил тебя. — От такого удара видимых ран не будет.. Тем более. — Эдди закряхтел от негодования, Ричи сидел на нем буквально. — Сверху то что смотреть? Ты макушкой мне не в глаз попал. — Извини. Неужели, Ричард Тозиер извинился? — Не расслышал. — Ты издеваешься надо мной. Эдди коварно замолкает. Ситуация со стороны странная. Двое мальчишек посреди улицы сидят в позе наездницы. Им на руку, что в окна мало кто смотрит в это время. Даже если видят — не скажут. Такой народ. — Я сказал.. Извини. И Каспбрак был доволен таким началом. Это вполне хороший показатель. Он кивнул и слабо ухмыльнулся. — Забей. Так..что ты говорил? Ричи ловко поднимается, хватая за руку Эдди и поднимая за собой. Он неловко отводит глаза и прокашливается. — У меня такая история.. Замялся. Эдди видел эту растерянность редко на лице самодовольного Тозиера. — Ну так выкладывай. Я слушаю. — Я.. Эдди смутно вспомнил фразу на которой включился в диалог. «Можно с тобой»? Он вполне мог сложить два и два. — Ты на ночь хочешь остаться у меня? — В общем, да. — Ты же помнишь, что мама строгая. Ночёвок у них было много раньше. Эдди всегда позволял оставаться у себя, даже учитывая, что Соня Каспбрак была категорически против лишних вшивых друзей в её доме. И помнит, как Ричи единожды чуть не свалился с окна, через которое пролезал к нему. И как он переживал потом весь вечер. И как кричал на Тозиера. Чтобы мама не заметила Ричи спал на полу и вещей особо с собой не таскал, в случае непредвиденных обстоятельств. Быстро бегать была его лучшая способность. И сейчас вполне уместна шутка про мать, но Ричи наедине более спокойный. Неясно для кого эти дурацкие шутки. — Я буду тихим. Эдди кивнул. До дома дошли в молчании. С ним молчать было не так.неловко и странно. Иногда их взгляды пересекались и слышалось лишь хихиканье. Как же всё-таки этого не хватало. Невыносимо скучать по друзьям, которые были на расстоянии вытянутой руки, но вы даже не разговаривали. Его сердце тает при взгляде на неудачников воссоединившихся вновь. Или это он так рад кому-то особенному? Лежа в прохладной кровати, на белых чистых простынях и устремив глаза в потолок Эдди чувствовал необходимый ему покой. Каждую ночь ложась в эту же кровать он испытывал тревогу. Необъяснимую, накатывающую тоску и печаль. Но слыша как вертится на полу Ричи, он слабо улыбается. — Эдди? Каспбрак поймал эти глаза на себе. Снова. Тозиер так забавно выглядывал снизу, внимательно рассматривая, что происходит на кровати. — Просто..задумался. — Ты опять меня не слушаешь. До сих пор дуется? Эдди разворачивается, продвигаясь к краю кровати, ложась на бок. В лунном свете и тишине ночи любые разговоры кажутся ему. сокровенными. — Я слушаю. Ричи тяжело вздохнул. Заделать эту пропасть между ними будет трудно. Она ощутима. Даже начать не может. Хмурится, будто взвешивает «за» и «против». Его голос чуть хриплый и тихий. — Всё так сложно.. — Ты же знаешь.. — Эдди зевает. — Я не требую. Скажешь, когда будешь готов. Повисает тишина. Он сонно моргает, силится чтобы не заснуть. Так спокойно теперь. — Ну что.. Спим? Ричи закидывает ногу на край кровати и еле слышно зевает в ответ. — Спим. Спокойной ночи, Эдди. Парень не отвечает, игриво скидывая ногу с кровати. Но улыбается. Тозиер такой же каким был. Ничего не изменилось.

***

И снова пялится в потолок. Окно чуть приоткрыто, как и шторы, сквозь которые пробивается лунное сияние, слабо освещая комнату. Эдди слышит размеренное дыхание и отчего то ему спокойнее на душе. «Когда он рядом.» Губы пересохли, эта мысль не даёт покоя. А больше мыслей и нет в голове. Эта тишина будто нарочно. Эдди косится на пол, где спит его друг, замечая как раскиданы черные кудри по подушке. И это безмятежное сонное лицо. Невольно, теряя ход времени, он просто пялится. Боги, как это странно. Всё это. Отворачивается, накрываясь с головой. Да что с ним такое? По ногам идёт холодок. Теперь изучает стену, лишь бы больше не думать и ни за что не смотреть. По его мнению проходят часы. Мучительные. Полные непонимания и неопределенности. Чувства вины, но за что? Эдди потирает переносицу и садится на кровати. Тиканье стрелок едва слышно. Половина второго ночи. Он устало вздыхает. Тёмные глаза снова, несмотря на вполне разумный протест, возвращаются к бледному лицу, обрамленному беспорядочными кудрями. За ним хотелось смотреть, но обжигался с каждым разом, будто делал что-то постыдное. Неправильное. Хотелось себе вмазать. — Я скучал, Ричи. Еле слышно, так тихо, что даже лежа в меньше чем метре эти слова могли оказаться частью сна. Мечтой. Тонкие пальцы невесомо коснулись волос, смахивая их в сторону. Осторожничал, будто касался фарфоровой куклы, которые мама коллекционировала бережно, пряча от непрошеных глаз в шкафу. Да, Ричи напоминал куклу — искусную работу, на любителя. И странный вкус был присущ Каспбраку по рождению.

***

Закрывая глаза уже ближе к утру, когда светало и солнце лениво поднималась на Востоке, парень устроился поближе к краю. Он уже смутно воспринимал всё вокруг, не различая сон с реальностью. И последнее, что запомнилось это скрежет зажигалки и тихое.. — Я тоже, Эдди.