Green light

Впервые Ёсан проснулся в своей комнате не один. Световые обои постепенно начали подавать рассветные блики, реалистично имитируя начало нового дня глубоко под землей, но стоило Ёсану открыть глаза, как он заметил, что время на рабочем экране показывало пять утра. Что-то он не припоминал о том, что ставил такие настройки времени, ведь каждое утро его начиналось ровно в семь. Ёсан повернул голову в сторону своего специалиста, который, оказывается, не спал и внимательно изучал потухающие уже звезды на потолке. Расстояние между ними было такое же: кажется, парень вообще не двигался во время сна, оставаясь в том же положении. — Венера всё ещё видна, — прозвучал тихий голос Юнхо. — Смотрите, Ёсан-щи. Парень указал пальцем в левый угол потолка, и Ёсан повернул голову в необходимую сторону. Действительно, на фоне рассвета планета приобрела красные оттенки, но светила так же ярко, как и вчера вечером. Ёсан улыбнулся. Почему он сам ни разу не догадался встать пораньше, чтобы просто полюбоваться на предрассветное звёздное небо? На станции каждый из них ждал свой поезд: Ёсан — в систему номер пять, а Юнхо — в другую сторону, в систему номер девять. Стояли молча. Ёсан изучал свои пальцы, боясь поднять голову и заглянуть в глаза специалиста. За пределами комнаты почему-то справиться с такой проблемой оказалось непосильной задачей. Осталось всего несколько секунд, его поезд вот-вот приедет. Хотелось сказать что-нибудь напоследок, дабы показать повышение уровня его прогресса в реабилитации. И почему-то доказать это хотелось именно Юнхо. В знак своеобразной благодарности. — А сколько минут занимает поездка до системы номер девять? — Ёсан всё же сумел задать интересующий вопрос, который возник ещё вчера перед сном. — Двадцать шесть минут от вашей системы, — ответил Юнхо, и Ёсан мог поклясться, что сделал он это, глядя прямо на него и чуть улыбаясь, судя по голосу. — Так долго? — удивился Ёсан, и наконец поднял голову, чтобы заглянуть в глаза собеседнику. Юнхо оказался рядом, но всё равно соблюдал безопасную дистанцию. Он и вправду слегка улыбался и смотрел с такой же теплотой в глазах, как смотрят родители на своих любознательных детей. Специалист не успел ответить, когда приехал поезд Ёсана и одному из них пора уже было идти. На прощание Юнхо поднял руку и помахал Ёсану, а он, будто отзеркаливив, сделал то же самое, только менее активно, потому что всё ещё пребывал в прострации. После кропотливой работы над деталями, Ёсан решил передохнуть. Ждать Чонхо, чтобы вместе с ним пойти на обед, нужно было ещё пятнадцать минут, поэтому в голову пришла мысль проверить то, о чём он никогда раньше даже не задумывался. Он забил в поисковик «карта скоростного поезда Северного сектора» и внимательно посмотрел на результаты запроса. Почему-то карта высветилась только до системы номер восемь. Наверняка, это была какая-то ошибка. Тогда он набрал «расписание скоростного поезда Северного сектора», но и здесь было то же самое. — Ну что, пойдем? — внезапно раздался бодрый голос Чонхо позади Ёсана, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Что изучаешь? — Чонхо, почему карта скоростного поезда есть только до системы номер восемь? — Что? — удивился такому вопросу коллега. — А зачем тебе карта скоростного поезда? Ёсан осекся. Зря он спросил это у Чонхо. Опять придётся врать, чтобы скрыть то, что он узнал буквально вчера от своего специалиста. О существовании которого, кстати, всё ещё не решился рассказать. — Просто… просто стало любопытно. — Поезда в остальных системах другие. Не скоростные, — ответил Чонхо. — Почему? — Потому что там редко кому необходимо выезжать за пределы своих систем. Ёсан удивился: сам он об этом даже ничего не знал. Пока он грезил о поездке в Южный сектор, совершенно не был осведомлён об особенностях систем своего собственного. Он был уверен, что правила единства и отсутствия каких-либо притеснений — святая святых в их сообществе. Ведь именно войны и классовое неравенство были причиной всех катастроф, которые привели к вынужденному проживанию человечества под землей. Об одном из такого рода притеснений он узнал только вчера, до этого не имея об этом каких-либо представлений. Юнхо говорил о том, что такое изобретение, как костюм, позволяющий не чувствовать чужие прикосновения, не потянет на выставку. Может, он был изобретён именно в его системе номер девять, поэтому? Ведь на вчерашней выставке действительно не было павильонов остальных систем. А зря, ведь это очень помогло бы многим пациентам с таким же диагнозом, как у Ёсана. — Ты в порядке? Ёсан поднял голову, чтобы посмотреть на Чонхо, который, в свою очередь, глядел с неким подозрением. Кажется, уж слишком сильно он ушёл в свои мысли, чем и спровоцировал бдительность Чонхо. — Да, — ответил как можно спокойней Ёсан. — Просто сам себе удивляюсь. Как я мог о таком не знать! — Ну, такое и необязательно знать. К нашей работе это не имеет никакого отношения. Чонхо выглядел странно. Ему явно не понравилась эта тема. Выражение его лица было напряженным, а брови были чуть сдвинуты к переносице. От былой доброжелательной улыбки не осталось и следа. Видимо, он решил, что Ёсан слишком уж отвлёкся от их прямых обязанностей гражданина Северного сектора, задавая вопросы, подвергающие сомнению правомерность их сообщества. К этой теме они больше не возвращались, точнее, Ёсан твердо для себя решил, что не будет обсуждать её со своими коллегами, даже с Чонхо. Вечером Юнхо пришёл чуть раньше. Это сначала озадачило Ёсана, так как в Северном секторе пунктуальность являлась само собой разумеющейся добродетелью. Никто не приходил раньше назначенного времени, чтобы не показаться бездельником. Опоздания, конечно, тоже были неприемлемы, но если на то была веская причина, такое чаще всего прощалось. Тем не менее, ранний приход Юнхо Ёсана даже обрадовал, потому что с каждым разом ожидание их встречи почему-то становилось всё более мучительным. Ему не терпелось задать все интересующие его вопросы, ответы на которые он мог получить только от специалиста, живущего в неведомой ему ранее системе номер девять. Они снова легли на кровать, и Ёсан нетерпеливо задрыгал пяткой, настолько распирало его любопытство. Но он не знал, как бы так ненавязчиво начать разговор. Юнхо в целом совсем неохотно отвечал на вопросы, касающиеся его самого, поэтому Ёсан очень боялся показаться навязчивым и глупым. Тем более, они тут были заняты его реабилитацией, а не изучением личной жизни специалиста. Который, к слову, опять молчал. Ничего удивительного в этом не было, но Ёсану вдруг стало как-то обидно, что тот молчал даже после всего того, что между ними было. Ну, в смысле, после тех самых откровений. — Сегодня будем заниматься тем же, что и вчера? — спросил осторожно Ёсан. — А чем бы вы хотели заняться, Ёсан-щи? Почему-то специалист не спешил поворачиваться к нему лицом, чтобы вновь внимательно заглянуть в глаза. Ёсана это почему-то начало раздражать. — Не знаю, — ответил он. — Может, поговорим? Специалист ничего на это не ответил. Он старательно избегал зрительного контакта, поэтому Ёсан потерял всякую надежду на долгожданный разговор. — Хотите рассказать мне о мужчине, ради которого так стараетесь, Ёсан-щи? Ёсан непонимающе захлопал глазами. О чём это он? Внезапно в сознании грянул оглушающий гром, а вся реальность, будто холодной водой, окатила его с головы до пят. Как он мог забыть о том, с чего вообще всё началось? Он ведь так хотел сблизиться с Чонхо. Мечтал о том, как наконец сможет хотя бы взять его за руку. Как хотел говорить только о нём и как можно больше. А ведь за столько встреч его специалист впервые об этом заговорил! Несмотря на бушующее внутри осознание, это показалось Ёсану странным. И правда, почему именно сейчас Юнхо об этом упомянул? — Я просто хочу не бояться прикосновений, — ответил он. — Мужчин. Я помню, Ёсан-щи. Юнхо наконец повернул голову к нему и посмотрел прямо в глаза, но даже тени улыбки на его лице Ёсан так и не заметил. И тон голоса специалиста изменился. Впервые на памяти Ёсана. Теперь говорить о мужчине, ради которого, как выразился Юнхо, он так старался, казалось ужасно глупой затеей.