Семейные ценности

Вопли, полные ужаса, раздавались по всей округе. Господин Пратт, возвращающийся из магазина, ведомый многолетним житейским опытом, распознал в воплях голос своей возлюбленной жёнушки. За тридцать лет совместного проживания Марта крайне редко удостаивала свои связки такими экстремальными нагрузками из чего старина Чет — он же господин Пратт — сделал крайне неутешительные выводы. Мужчина подхватил сумку с овощами поудобнее и поторопился к своему дому. На подходе к калитке господин Пратт смог услышать, как где-то в доме летят табуреты, переворачиваются алюминиевые тазы и — о, Всевышние — разбивается дорогой сервиз, подаренный ещё двоюродными тётками на свадьбу. Не сказать, что сервиз был на столько уж дорогой. Скорее он был дорог как воспоминание о нескольких днях беспросветного кутежа и самым первым сервизом, который новоявленная семья ещё пока не могла себе позволить. Собственно, эти несколько дней вспомнить так и не удалось, зато сколы на некоторых приборах и пара разбитых — и видимо на скорую руку позже склеенных — чашек показали, что всё прошло вполне неплохо. Когда же в доме, помимо звуков переворачивания, разбивания, раскалывания и топота, к воплям жены добавились и вопли кошки, господин Пратт решил, что не стоит больше тянуть и распахнул дверь. Кошка Сиборея, увидев путь отступления, метнулась в сторону двери и, едва не сбив хозяина с ног, свернула за угол дома и скрылась в кроне ближайшего дерева. Госпожа Пратт, услышав удивлённые возгласы мужа, поспешила бросить громить несчастную комнату и кинулась к мужу широко жестикулируя. На вопросы дражайшего муженька о происходящем Марта, сбиваясь в речи и задыхаясь, поведала о том, что спустя минут десять после его ухода за буфетом раздалось крайне громкое шипение. Женщина, будучи уверенной в том, что кошка в очередной раз застряла, решила помочь несчастной выбраться. Однако, когда госпожа Пратт подошла, то обнаружила что кошка, не смотря на свои объемы, выгнулась в приличную дугу и распушив хвост замерла прямо перед створками шкафа. Марта подошла ближе и замерла. Видимо, то, что увидела несчастная, было на столько поразительно, что до сих пор являлось ей в памяти и начало поднимать едва утихнувшую истерику. Женщина начала ещё сильнее размахивать руками и кричать о том, что Это всё ещё находиться в доме и им, а если быть более точнее — мужу, необходимо срочно что-то предпринять. — О-оно ужасно! — не унималась Марта, — Ог…огромное! Ур-родливое! С длиннющими лапами и красными глазами! Пока муж ставил пакет на пол, она трясущимися руками указала в сторону зала и добавила: — Я к-кинула в эту др-рянь первым, что под руку попалось… К-кажется, это была ваза. — кивнула своему замечанию, — Да. Точно ваза. Когда господин Пратт прошел дальше в дом, то ужаснулся от погрома, что устроила его жена. Как он и полагал, сервиз был окончательно разбит — осталась только та пара наспех склеенных чашек. Диван и газетный столик были перевёрнуты — столик ещё понятно, но как такая хрупкая женщина умудрилась перевернуть дубовый диван, оставалось загадкой. — Когда Оно побежало на кухню, я — кинулась следом. Там швабра была в углу. — кажется, Марта начала успокаиваться, — Ну, я её и схватила. — А потом? — А потом я начала гоняться за этой дрянью, что бы хоть не поймать, так выгнать! А Оно знай себе шипит да удирает. Да страшно так шипит! — женщина вздернула подбородок и уперла руки в бока, — Ну, думаю я, сейчас я тебя, пакость эдакую, тазом накрою! А Оно на меня побежало! — И что же, всё таки, это было? — Да по чём знать мне?! — Сосед! Господин Пратт услышал, как скрипнула калитка и кто-то, спотыкаясь, подбегал к дому. Мужчина открыл дверь и увидел своего соседа Ира. — Чет, старина, — Ир вытер пот, — я тут давеча из командировки привез редкий в наших краях вид насекомых для изучения в академии. Gromphadorhina portentosa называется. Я уже в академию их отнести собирался, как понял, что одного не хватает. Уже весь дом перевернул — не нашел. А тут я от вас крики, вот я и подумал… — Как ты говоришь, они называются? — переспросил Пратт. — Grom… — сосед запнулся, — Мы их Мадагаскарскими тараканами кличем. Они оттуда родом. Господин Пратт вздохнул, посмотрев на свою жену, уже стоящую на перевес с метлой и кивнул соседу в дом. — Пошли, энтомолог. Ловить будем.