Никто

Люби, не стирая поставленных меток, ты помнишь, как я умоляла об этом, и билась луна на кристаллики света и рассыпалась по влажной траве… - Я помню. И время уходит в пространство. Любимая, ближе! Любимая, здравствуй! Так память становится нашим лекарством, блуждая по руслу натянутых вен. Ты помнишь, как ночь бушевала в долине, и как мы будили змею кундалини, и как на плечах наших линии лилий приобретали знакомый рельеф, ты помнишь, как мы прорастали друг в друга – губами, дыханием, взглядом и звуком?.. Кот Басё

Разъярённая Света после разговора с Дианой прибегает в дом к Маришке, настроение такое, что разнесла бы всё вокруг к чёртовой матери, без предисловий прямо с порога истерично кричит: - Я любила её? Только не делай такие глаза, как будто не понимаешь, о ком я спрашиваю. Не надо врать мне! Сговорились все! Предатели! Маришка молчит, соображая, стоит ли отвечать на Светин вопрос или сделать вид, что ничего не знает. Выбирает правду. - Любила, сильно. - А что ж забыть тогда решила? - Это тебе лучше у Дианы спросить. - Это риторический вопрос, это я сама к себе обращаюсь. Мариш, - Света вдруг всхлипывает, весь запал её исчезает и она опускается по стене прямо на пол в коридоре, - скажи мне, а хорошее между нами было? - Ты что, Светуль! - подхватывает Свету под мышки и помогает дойти до дивана в комнате, - конечно, было! У вас и группа такая клёвая была! И песни! - Ночные снайперы, - ухмыляется Света. - Ты вспомнила? - Нет, просто предположила, я сейчас Динку вспомнила на той афише, а ты отговорила меня идти на концерт, боялась, что меня там узнают. - Да, боялась и не знала, как ты это всё воспримешь. Поговори с ней Свет, она очень изменилась с тех пор, вон вообще чуть с тоски не померла. - Я люблю её Мариш, не знаю, ту или эту, больше жизни люблю! Но ложь не могу я простить! Она всё про меня знала, понимаешь, знала, что влюблюсь в неё! Она всю меня знала наизусть! А я ещё думала, господи, столько попаданий, как на многое мы одинаково смотрим, она, словно создана для меня. А дело вон в чём! Сколько мы были вместе? - Почти семь лет, ей было восемнадцать, когда она прилетела с родителями в Питер погостить. А потом ты сорвалась за ней в Магадан. - Значит, Магадан не сон, мне часто он снится, бухта, казино, я в своих снах брожу по морозному заснеженному городу, словно ищу кого-то и никак не могу найти, - Света замолкает и несколько минут сидит в задумчивости. - А когда я болела? - Она была рядом Свет, вытащила, считай тебя с того света. Выходила, работала чёрт знает на скольких работах, лишь бы денег на всё хватало. - Ну, значит, мы с ней в расчёте. Ладно, Мариш, пойду я домой. Валерка ведь тоже всё знает, да? - Да, я рассказала ему. Света, я, правда, хотела как лучше, я же вижу, как ты к ней относишься. Ты, не помня совсем, снова выбрала её! Это же не просто так! Это же что-то да значит! Ты понимаешь, какая связь между вами? – Маринка снова тараторит, как всегда, когда волнуется. - Всё нормально Мариш, я в порядке. Наверное, ты права, и поговорить нужно. Только позже, я не смогу сейчас увидеться с ней, мне обязательно нужно успокоиться и побыть одной. *** Всё время Света старается загрузить себя работой и делами, чтобы ни на какие мысли не хватало времени, прийти домой, помыться, выпить чаю и трупом свалиться в постель, чтобы на следующий день - всё сначала. В выходные дни репетирует с ребятами, а когда они уходят домой к семьям, то – с Валерой, а иногда просто терзает скрипку до болей в кистях и онемения пальцев. Чтобы не думать ни о чём, кроме своей усталости. Через две недели Света решается всё же сходить к Динке, но в квартире никого нет, на надоевшие трели звонка вышла соседка и сказала, что квартира пустая, последняя квартирантка съехала неделю назад. Динка, действительно, ждала, что Света остынет и придёт поговорить, зная дотошность Сургановой, даже порой занудство во многих вопросах, она была уверена, что придёт. Но, видимо, ошиблась, эту Свету она не успела хорошо изучить. Сама даже не пыталась увидеться, знала, что это бесполезно, если Света что решила, то так и будет. С горечью огромной потери Динка покидала, ставший ей таким родным город. Жаль, как же жаль, что ничего не получилось, не сбылось и не исполнилось! Всё свободное время Диана занимается сбором группы вместе с директором Ларисой. Гитаристы вернулись прежние, а вот барабанщика пришлось поискать. Репетиции, репетиции, репетиции с утра до поздней ночи. И сразу - тур по стране, загрузить себя работой, чтобы даже думать о Свете некогда было. Но мысли о ней никуда не уходят. Достаточно промелькнувшего в толпе похожего облика, прически со светлыми вьющимися волосами, пойманного носом запаха знакомых духов или услышанной где-то скрипки, и все воспоминания разом нахлобучивают по полной. Выбираться из них тяжело, они липкие, вязкие, затягивают надолго, и Динка барахтается в них как утлое судёнышко в сильный шторм. Света тоже продолжает репетировать с Оркестром, сначала играют по небольшим клубам в Питере. Потом Маришкина подруга юности Наташа берёт в свои руки организацию концертов новоиспечённой группы, и дело начинает спориться. Работу в "Альтаире" приходится бросить, группа занимает всё свободное время и силы. С Леночкой и медперсоналом прощаются тепло, с обещаниями созваниваться и не исчезать бесследно. *** В Москве концертная площадка - клуб Би-2, забит под завязку, весть о том, что бывшая «снайперша» создала свою группу, по сарафанному радио разлетается мгновенно, люди приехали со всех уголков страны, так, что вместо одного концерта пришлось дать два. Многие песни Света исполнила с Тхаем в акустике, просто ещё не были готовы аранжировки ко всем песням. Встречали очень хорошо, и Света чувствовала, какая огромная поддержка идёт из зала. Она была рада, что Валеркина затея не провалилась с треском, а наоборот, оказывается, люди её помнят и рады сольному выступлению. На мгновение показалось, что в толпе мелькнуло Динкино лицо, до конца концерта Света ищет глазами, осматривает зал, но нет, никого похожего не видит, понимает, что показалось. *** Динкин тур длится почти полгода, столько городов, что сразу и не вспомнить, где выступали, а где нет, они сливаются в одну длинную вереницу концертов. Но про один город Динка точно помнит, что там они не были, и решает завершить тур концертом в Питере. Журналисты буквально облепляют со всех сторон. Сенсация! Столько времени пропадала неизвестно где, и так ярко вернулась головокружительным туром! Во всех городах аншлаги, в Москве концерты два дня подряд, потому что огромный зал не смог вместить всех желающих. Новый альбом, состоящий целиком из новых песен, и какую не возьми – хит! - Диана скажите, тяжело было после такого перерыва выходить на сцену? - Мне не тяжело. - Скажите, а почему завершаете тур именно концертом в Питере. - Хах! Такое вот подведение итогов за последний прожитый год. Своеобразная черта! Этот город много значит для меня, здесь живёт мой любимый человек, да и вообще, очень многое в моей жизни связано именно с этим городом, много личного. - Это второй по значимости для вас город после Магадана? - Почему второй? Первый! - Динка смотрит в камеру, а Свете кажется, что прямо на неё, взгляд Динки прямой, и Света отводит глаза от телевизора. Она так и не смогла пойти на концерт, смелости не хватило. *** День тянулся медленно и нудно, всё валилось из рук, и Света не находила себе места. В дверь позвонили, звонок оглушил и испугал, Света никого не ждала, время позднее, да и за окном не стихая весь вечер шёл проливной дождь. Открыв дверь, на секунду застыла, в проёме стояла та, кого она и не надеялась больше никогда увидеть на пороге своего дома. Она была мокрая насквозь, и вода стекала на пол подъезда, образовывая приличную лужу. - Давно не виделись, здравствуй! – смущённая кривоватая улыбка появляется на лице Арбениной. - Быстро заходи, ты, что очумела в такую погоду и без зонта? Заболеть хочешь? Опять в больницу? - Света хватает её за край футболки и втягивает в квартиру. - Я так давно тебя не видела, что мне просто плевать на дождь. Сама понимаешь, быть в нашем городе и не увидеть тебя - это невозможно! Ноги сами привели, - виновато разводит руками. - Так, разговоры потом, марш в ванную, быстро, - тон командирский, а руки у Светы трясутся мелкой дрожью, голос тоже дрожит, и если руки можно сцепить вместе, чтобы было незаметно, то с голосом беда! Открытая книга, только сумей прочитать. Динка беспрекословно подчиняется. Теплая вода обволакивает тело, лишая голову ненужных мыслей. Но, нужные просачиваются сквозь пелену пара. Не выгнала сразу и то хорошо! Пожалела? Даст сейчас сухую одежду, зонт и под зад коленом? Или всё же удастся поговорить и объясниться? Из размышлений вытягивает Светин голос. - Дин, давай иди на кухню я чай вскипятила, хочешь с мёдом, а можно и коньячку туда плеснуть. - Я бы просто коньячку без чая, если можно, - почему-то боится смотреть в глаза и взгляд застревает где-то в районе Светиной груди. Сурганова достаёт бокалы, наливает коньяк, плеснув себе на донышке. - У тебя следующий концерт когда? - Мы закончили тур, ребята на автобусе в Москву уехали, я в гостинице осталась. И так нестерпимо захотелось тебя увидеть. Я так тоскую Светка! Если бы ты знала! Динка встаёт и подходит к сидящей на стуле Свете, обнимает и прижимает её голову к себе, утыкается носом в мягкие волосы на макушке. - Я дышать без тебя не могу, понимаешь? Я умираю без тебя, Света! Вернись, пожалуйста, ко мне, Кузнечик! Ничего без тебя не нужно, всё мишура и шелуха, и только то хорошее, что было между нами - важное и стоящее. Динка опускается на пол и утыкается в Светины колени. - Динечка, давай завтра всё обсудим, очень тебя прошу! Сил нет сегодня ни на какие серьёзные разговоры! Ты ведь останешься? Куда ты в дождь! Я постелю себе на диване, ну а гостье лучшее место – в спальне на мягкой кроватке. Ну, ты чего на полу-то, он холодный, пойдём в комнату. И Динка лишь молча кивает, снова со всем соглашается, её не гонят и это хороший знак, а сама она просто не в состоянии уйти. Мягкий матрас, кажется, впивается в тело тысячами неровностей, будто множество горошин рассыпано под простынёй, которые не дают Диане спокойно уснуть, она возится, пытаясь найти удобное положение, чтобы хотя бы покемарить до утра. *** Света приходит сама среди ночи, ныряет под одеяло, обнимает со спины и шепчет в самые лопатки: - Динь, Динечка, родная моя! Фиг с ней с этой памятью, ничего не хочу вспоминать из прошлой жизни, плохое ничего не хочу помнить, а хорошее ты мне ведь расскажешь? Правда? Она рядом, совсем рядом, так невозможно близко, что дыхание сбивается, и слова, которые хотелось сказать застревают в горле. И хочется только сладко и жарко целовать, любить и нежить в своих объятиях. Ее губы касаются мочки Динкиного уха, лаская, втягивая, посасывая, заставляя дыхание сбиваться, а тело дрожать, точно в лихорадке. Диана поворачивается к Свете, притягивает к себе, пробегает пальцами вдоль лопаток, щекочет рёбра, не может сдержать себя, хочется взять сразу всю без остатка, чтобы была только её, чтобы стонала, плавилась и текла, задыхалась, и в этом безумном танце рук и губ шептала только Динкино имя! - Динечка, я так люблю тебя, Динечка! Света уступает, позволяет Динке вести. Диана вдыхает запах желанного тела и проводит языком по ложбинке между грудей, вбирает в рот соски, в одно мгновение ставшими каменными, затем поцелуями спускается ниже, медленно вылизывает кожу возле пупка. Влажные звуки разрывают тишину комнаты, а возбуждение становится почти осязаемым, тонкими капельками пота покрывая кожу. Динка скользит губами по животу, кусает, лижет, до боли сжимает ягодицы, даже чуть грубовато разводит колени, языком мажет по промежности и припадает губами к лону, целует, жадно собирая языком влагу. Но даже этого мало, хочется ощутить любимое тело ещё ближе и горячее, раствориться в нём без остатка, пока сердца бьются в рваном захлебывающемся ритме. Дыхание Светы срывается в жалобное поскуливание, стоит лишь ощутить долгожданное проникновение. Толчок, затем ещё, и ещё, войдя до предела в горячую тесноту, Динка чувствует, как тело любимой лихорадит, и она напрягается, отчаянно жмурясь, чувствует, как дрожат Светины колени от предчувствия близкой разрядки, что еще немного, еще… - Динечка! - Девочка, моя ненаглядная, - и следом Динкины поцелуи, легкие и невесомые, успокаивающие разгоряченное, ещё подрагивающие тело, с отголосками сладких судорог внизу живота. Они долго лежат молча, лишь крепко прижимаясь друг к другу, расслабленные и счастливые. Тишину нарушает Светин шёпот. - Динь, а ты была на моём первом концерте в Москве? Или у меня были галлюцинации? - Была, как я могла пропустить!? Я обязательно тебе всё расскажу, и про прошлое и про будущее, ты только будь со мной, пожалуйста! - Я буду, Динечка! Всегда буду!