Светлый образ

       Люмин тяжело дышала, глядя в зеркало, что было встроено в туалетный столик, принадлежащий гостинице. На нем было пусто: только повидавший виды гребень и мазь от ссадин.        Её глаза были красными, кожа под ресничками тоже покраснела, а с ними предательски покраснели и щёки.        Она плакала.        Она не так давно вернулась в округ Мондштада, чтобы провести расследование вместе с Дайнслейфом. Не так давно увидела родное лицо, услышала его голос...        Почему вновь ветра судьбы разделили их? Почему он отказался идти навстречу и послал вперёд по своему пути? Всё это можно было бы изрядно упростить.        "Наверное..." - подумала она, утирая небрежно слезы с щеки запястьем. Они не прекращали идти, душили, но она со стойкостью война продолжала приводить себя в порядок после схватки с хиличурлами, где она была не сильно внимательна. Красные, вздувшиеся ранки на щеке и на переносице на это намекали.        Паймон сопела мирно за её спиной на кровати, не ведая, что её ненаглядная подруга пускает эмоции вход.        Честно, Люмин была только рада тому, что никто не стал свидетелем этой минутной слабости. Путь - изнеможение. Кратковременные встречи - сладко-горький яд. И, увы, несмотря на их дружбу, Паймон не могла принести ей должного утешения. Наверное, в силу своей необразованности и неопытности не могла понять, что лучше не просить людей затолкнуть боль куда подальше - она вылезет наружу, как Бездна стремится на белый свет.       Обернувшись на спящую феечку, Люмин уверенно свела брови.       Нет, она не может здесь находиться. Надо проветриться.

***

       В вечно тёплой Ли Юэ вдруг появилось что-то похожее на лёгкий мороз. Наверное, это с моря пришли холодные ветра. Голые плечи и мокрые глаза не оценили такого, но, вообще-то, в руках стоял точно такой же холод и в тепле их комнаты. Холод тревоги и печали, который тяготил руки вниз, как будто они по локоть покрыты коркой синего жирного льда.        Обняв себя за плечи, она пошла по городу, что был освещен симпатичными оранжевыми фонарями. Детям был безразличен ночной час и холод морского бриза - бегали с воздушными змеями, свистели, хохотали. Взрослые тоже выглядели возбужденно и взволнованно. И, кажется, даже наполненность улиц стала больше, чем она привыкла видеть.        Холод и толпа буквально затолкали её к "Народному выбору", где она раскошелилась на горячий рыбный шашлычок, чтобы не сгинуть от мороза.        - Почему все улицы сегодня полны? - спрашивает она повара, как только отдувается от жгучего жара рыбного кусочка во рту.        - Фестиваль в честь Моры. - Усмехается хозяин лавки, утирая пот со лба, ибо не может отстать от печи - столько нахлынуло заказов вскоре после Путешественницы. - Просто праздник ради праздника. Но что мне жаловаться? По праздникам люди склонны к тратам...        Девушка иронично соглашается, оглядывая палочку с ароматным и сочным шашлыком, который играл потом острой горчинкой от перца на языке.        К сожалению, пища из прилавка от холода не спасает, а томатный суп тут никто не подаёт, так что она подаётся в один из ресторанов, где долго ждёт очередь на сопровождение до столика, а затем долго считает мору непослушными пальцами и всматривается в цены меню, которые, кажется ей, внезапно подросли.        Приближающиеся шаги она слышит раньше, чем подошедший начинает говорить, и потому открывает рот, откуда сквозит дрожь.        - И-извините, я ещё не выбрала... - невесело вздыхает девушка и поднимает взгляд, но видит там не официанта. Рыжие волосы. Опущенные уголки глаз. Голубые как воды близ Ли Юэ радужки. Странная, самоуверенная улыбка. Побитую тоску вымещает пламя раздражения, что пронеслось адским вихрем под рёбрами. Желание быть обходительной пропадает, истлевает, покрываясь уродливыми чёрными пятнами. - О, не думала, что ты закончишь официантом здесь. Не самое скверное положение дел, но довольно жалкое, тем не менее.        Чайльд немного удивляется тому, как девушка решила его подколоть, но только смеётся.        - Ты - сама вежливость. Не волнуйся, я в добром здравии и финансовом благополучии. А вот ты... - он оглядывает по-странному бледно-серую кожу, которая казалась даже лунной. На лице виделись царапинки от схватки, на них уже высохла целебная мазь. Волосы, однако, были уложены безупречно, даже ветер сильно их не растрепал. - Кхм. Давай я угощу тебя.        Почему-то предложение угостить съёжило всё под рёбрами, вместе с сердцем. Хотя, не почему-то. Это заставило её вспомнить о том, как много у неё врагов.        И что любимый брат - один из них.        - Не нужно. - Она сразу делается вычурно-холодной, даже надменно глаза полу-закрывает. - Потом ещё чек мне дашь со всеми долгами, который обещал выплатить из своего кармана!        - Почему ты думаешь, что я так поступлю? - он вопросительно склоняет голову в сторону и улыбается. На собачку похож. - Можешь не любить Фатуи сколько хочешь, но достоинство у меня хоть какое-то есть.        - Много же достоинства я увидела, когда ты активно позорился перед своими же сослуживцами ради детских мечт Тевкра. - Она тоже позволяет себе улыбнуться, но эта улыбка ядовитая. Чайльд прищуривается немного, и улыбка его становится неловкой. Вот и обменялись.        Однако он всё равно садится рядом, жестом руки зовёт официанта. Люмин бьёт ладонью себе по лбу и воет в раздражении.        Предвестник не жалел денег: заказал ей первое, второе, шипучий напиток, а цены здесь на одно питьё были ого-го. Но она решила спустить это на тормозах. Пусть угощает, раз хочет. Вряд ли здесь его люди работают, вряд ли кто-нибудь подсыпал яд в еду или напиток. Пусть побалует себя тем, что он джентльмен. А она побалует свой желудок. Возможно, настроение поднимется от еды, как заверяет Сян Лин, или царапины заживут быстрее.        Всё началось с того, что напиток оказался шальным. Он обжог горло, бурля пузырями воздуха. Люмин чуть не подавилась, прикрыв исцарапанными пальцами рот.        - Споить меня удумал?! - кряхтит она, согнувшись над столом и глядя волком на Чайльда. Тот выдержал её нападку спокойнее.        - По праздникам обычно хоть немного да выпивают, так, для настроения. Ты... Ты же знаешь, что сегодня праздник Моры? - он вопросительно загибает бровь. Люмин начинает сердиться и разрываться параноидальной подозрительностью.        - Да знаю я. И что-то мне всё теперь кажется странным. Не удумали ли Фатуи что-нибудь на этот раз? Пока все радостные и беззаботные, не обращают ни на что внимания... - она придирчиво оглядывает рыжего парня, будто бы его внешний вид мог выдать его злое намерение.        - Нет, девчуля, сегодня меня можно назвать мирным обитателем Ли Юэ. - Он улыбается лучезарно. Люмин недоверчиво хмурится и выпрямляется.        - Я слежу за тобой. - Непреклонно она сложила руки на груди и отсела чуть подальше, надменно задрала голову, чтобы её взгляд заставил его понять, что она не шутит.        - Как тебе угодно. - Вздохнул он, не желая спорить и портить себе настроение. Он просто махнул рукой, мол, доедай хоть, и заказал уже что-то без алкоголя для Путешественницы.

***

       - Ты что-то слишком приуныла для кого-то, кто должен следить за опасным Предвестником Фатуи. - Подмечает он спустя пятнадцать минут тихого приёма пищи. Люмин больше с ним не разговаривала и на попытки начать разговор с его стороны тоже не отвечала. Будто в статую превратилась, если не учитывать того, что она иногда попивала безалкогольный напиток и подъедала недоеденное со своей тарелки.        - Я устала с дороги, и всё. - Отмахнулась она. Мысли о брате не уходили из головы, они преследовали её всякую минутку, когда она была свободна от активных мыслей или труда. Но даже тогда она будто бы не была до конца сконцентрирована на своей задаче и вечно допускала какие-то ошибки и промахи.        - И чего же ты не отдыхаешь?        - Рыцарскую службу несу, очевидно же. - Вздыхает она, полагая, что правда лучше было бы пойти спать, а не идти гулять по городу, где ей и встретился наглец Чайльд. Но, с другой стороны, если она будет спать, то не сможет предотвратить неприятности, что тот может устроить.        - Ах, да, точно. - Он щурит свои глаза хитро-хитро, кладёт столовые приборы наискось тарелки и поднимается. - Приятно было с тобой "пообщаться", девчуль. А я пойду. Очень надеюсь, что почтенный рыцарь Ордо Фавониус не станет преследовать меня по пятам в попытке остановить мои злобные злодеяния!

***

       Следовало ожидать, что вскоре по улице брести они стали вдвоём. Люмин ёжилась, в то время как Чайльд не испытывал неприятных ощущений - из Снежной родом же! Так ещё и одет в достаточно закрывающий тело мундир, а она всё так же одета слишком легко.        - Замёрзла? - спрашивает он, когда оглядывается, чтобы проверить, есть ли за ним хвост.        - Мне не нужен твой мундир. - Строго отсекает она, горделиво поднимая подбородок. - Я так облазила весь Драконий Хребет, не умру от лёгкого ветерочка Ли Юэ.        - А я и не собирался предлагать свою одежду. - Усмехается он и подворачивает, уходя с главной улицы. Люмин сжимает кулаки, но следует за ним, готовясь хвататься за меч в случае чего. Но, вопреки её ожиданиям, Чайльд не стоит с обнажёнными клинками передом к ней или в окружении других вооружённых людей, нет, он стоит у порога магазина одежды и ателье. Люмин ставит руки в боки, глубоко вздыхая. Он насмешливо копирует её позу. - Долго будешь тут стоять? Того и гляди, сейчас зайду и наврежу невинным людям!        - Твои насмешки безумно остроумны. - Закатывает глаза девушка и идёт за ним. Он открывает ей дверь, и она подозрительно озирается, следя за руками. Не дай Моракс, у него окажется клинок в руке на уровне её почки. - Ты серьёзно сейчас намерен покупать мне одежду? Сколько у тебя вообще с собой денег, что ты так щедр?        - Предостаточно. Теперь смотри, что нравится. - Он проводит рукой по всему помещению. Люмин не может избавиться от чувства, что всё это не просто так. - Или мы можем попросить, чтобы тебе сшили что-нибудь, но я не думаю, что это будет быстро.        Взгляд Люмин хищно ищет решение в ценниках. Взгляд её падает на миленький белый полушубок. Сносно для холодных погод, но при этом не перебор и вряд ли будет тяжело таскать по всему миру с собой. Цена, конечно, была зверская, но ничего, пусть Чайльд плачет по своим денежкам.        - Вот эта славная шубка вполне меня бы устроила. - Сладким голосочком будто пропевает она и вредно щурится на Фатуи, который и раскошеливался на неё всю эту ночь.        - Прекрасно, тогда примерь. - Он тоже щурится на неё в ответ, не прекращая улыбаться. Хозяйка заведения смущённо приложила руку к щеке.        - Позвольте я сниму его с манекена для вас... - сразу же подскакивает дама со своего прилавка и семенит к ним. Рукава Люмин оказываются немного коротковаты, но тёплая шубка ей идёт, и это вызывает какое-то странное чувство... Приятно что ли...? В пути сильно себя не побалуешь, особенно когда все деньги идут на продукты питания, проживание и материалы для собственного же совершенствования. Секундное чувство роскоши ударило по животу... Фантомно, конечно, но тоска вновь налилась в груди, будто бы синяком.        - Вижу, твоя душенька довольна. Тогда берём. - Решает за неё Чайльд и тянется за морой. Раздражение снова изгоняет серое чувство, заставляя кольнуть взглядом неугодного Предвестника.        - Какой у вас щедрый жених! Даже не стал на цены смотреть! - проворковала хозяйка, и оба одарили её взглядом широко раскрытых глаз.

***

       - Какая глупость. - Выдохнула Люмин, золото её передних прядок легло на пушистый воротник, будто бы светлые колоски пшеницы выложили на снег. Это отчего-то ловило взгляд Чайльда раз за разом.        - Кхм, пожалуй, хозяйка неверно поняла из-за того, как мы себя вели...        И они молча пошли по улице с пустыми взглядами, сами не знали куда. Дорога привела их к той площади, где на верхних этажах был Банк Северного Королевства. Видно, ноги инстинктивно привели его сюда, а Люмин просто бездумно сопровождала, чтобы следить за ним. Людей уже поубавилось. Детей послали спать.        Они идут дальше и останавливаются на безлюдном мосту, разделяющем аккуратно обложенный каменными кирпичами пруд. Вода волновалась от ветра, лотосы замёрзли и повяли, расстроенно свесив сжатые лепестки к, вроде бы, спасительной влаге.        - Можешь на секундочку перестать быть рыцарем и взамен побыть немного другом?        - Ты думаешь, после всего, что было, мы можем быть друзьями?        - Мы с тобой - пешки, я уже говорил это. Я не думаю, что то, что было, было личным. Мы просто несём то, что вложили в нас другие люди, архонты и так далее, а не то, что мы вложили в себя сами. - Меланхолично начинает он, сложив руки на груди. В чёрной от мрака ночи воде отражалось нечётко его лицо. Вскоре там стало отражаться и лицо Люмин.        - Чего именно ты хочешь? - спрашивает она, холодно глядя в своё же отражение с небольшим неудовлетворением. Что-то она совсем не кровь и молоко, какой была прежде. Хотя, возможно, это гладь воды подло искажает её лик? Она могла ожидать подвох от этой стихии, ибо самое подлое существо с таким глазом бога стоит рядом с ней.        - Не быть одиноким сегодня, походу. - Невнятно отвечает. Сам не уверен точно в ответе. - Я вдали от дома, а среди коллег друзей у меня нет. Не нравятся они мне все. И ты... Тоже одна почему-то. Что-то произошло?        - Я просто оставила Паймон в гостинице. - Жмётся, но отвечает честно она, отводя взгляд, чтобы посмотреть, как сонно плывёт рыба. - Я хотела побыть одна по себе, вообще-то... Без пригляда и без разговоров.        - А... Ну... Чего же ты сразу не сказала? Я думал, что твоё дурное настроение связано чисто из-за того-что-было. - Он чешет в затылке, чувствуя себя теперь неловко из-за того, что не самым учтивым образом мешал ей прийти в себя в тишине.        - Моё дурное настроение как раз было с этим и связано. Я правда не знаю, отчего я тебя не выгнала сразу же. Наверное, из-за того, что я не ожидаю тебя видеть вечно на своём пути. А это значит... Могу дать побыть рядом...? - Она повторяет жест за ним, только обнимает себя за плечи и глядит вниз, луны в воде больше не видно. Место луны здесь занимала только она сама.        - А как же приглашение в Снежную? - Тарталья улыбается слегка грустно, Люмин прикрывает уверенно глаза. - Я всё брошу, чтобы показать вам обеим местные красоты... И кухню, если будет угодно.        - Я обязательно ступлю на её земли, только кто знает, с каким намерением. - Отрезает Путешественница, Чайльд закусывает язык.        - До меня дошла весть, что Тевкр заболел... - вдруг говорит он с грустью. Люмин вздрагивает, взволнованно ищет взгляд Чайльда. Не знает зачем. Просто стало нужно. Но не находит, ибо он горестно обращен в воду. - Он хороший, жизнерадостный мальчик, но его неусидчивость... Он заразился чем-то, когда поранился в лесу. Уже третий день как в бреду, врачи всё бьются, да никаких изменений. Я места себе не нахожу и не знаю, что делать.        Снова это невыносимое чувство. Руки стали ледяные, даже если шубка согревает. Впрочем, по спине тоже идёт мороз тревоги. Небольшая ладонь Люмин сочувственно ложится на лопатку Тартальи, и он глупо улыбается, точнее, выдавливает из себя улыбку.        Единственное, что ты можешь сделать - поспешить на встречу. - Улыбка Чайльда, однако, тает, как только тот видит лицо Путешественницы. А она прекрасно осознаёт, что этот странный жар на щеках и глазах означает, и почему взор будто заволокло искажающей рябью воды.        - Ты чего...? - Чайльд расторгает свою закрытую позу, заражённый её волнением, и неосознанно протягивает руку к её лицу, но останавливается на полпути. Девушка ничего не успевает ответить, прежде чем печаль накрывает её с головой горьководным цунами. Горло сжимает, будто чья-то крепкая рука хочет задушить, выдавить из неё любой намёк на живительный воздух.        Её всхлипы не громче свиста бриза. Но Чайльду очевидно, тем не менее, что она не просто так склонилась, пряча лицо и прислоняя запястья к нему.        Его рука пугливо ложится на её спину, как она положила свою на его. Он тихонько похлопывает ворс меха.        - Ты хочешь обняться? - интересуется он, ибо не знает, чем ещё утешить её. Идут длинные секунды прежде чем Люмин сама обнимает его, принимая приглашение. Тогда он и отвечает со спокойной душой, хотя неприятное чувство тревоги не отпускает.        Люмин такая небольшая, только сейчас он это понимает, когда она жмется, крепко вцепившись своими ноющими пальцами в серый мундир. Он успокаивает её мятежную душу, гладя немного по спине.        Ему совсем не кажется странным то, что та, кто задал ему жару в том заветном бою, теперь сердце рвёт себе у него в объятии.        Он просто не до конца понимает, почему она это делает. Ей стало его жалко? Стало жалко Тевкра? Стало жалко себя?        После этого прорыва наступает сладостное успокоение. Воздух такой вкусный, разочарование и одиночество притупляются. Люмин отстраняется, утирает спешно и стыдливо слёзы под мягким взглядом Чайльда.        Наверное, остаток времени до утра можно побыть не рыцарем. Начиная с того, что она уже провалилась, начав плакать и принимать утешения от врага.        - Уговорил, я буду тебе сегодня подругой. - Она щурится заговорчески на него. Глаза по-прежнему красные, как и щёки, прямо как у снегиря. - Но только чего выкинь - я тут же тебя изничтожу и поплыву к Тевкру самолично проведывать.        - Какой замечательный день для контрактов! - он тянет мизинец, лучезарно улыбаясь. Люмин улыбается уголками губ в ответ от того, как все это наивно.        - Договорились!

***

       - Ну и где ты была!? Паймон всё утро... - начинает ругаться спутница Люмин на пороге их временного пристанища, но тут же осекается, видя девушку немного подвыпившей, глупо улыбающейся и прикрывающейся светлым полушубком. В глазах Паймон пропал осознанный блеск от попытки понять, как так вышло, что её подруга в одну ночь где-то достала шубу и деньги на выпивку, когда каждая мора была... Ну, на вес моры... - Откуда у тебя все это? Ты кого-то ограбила?        - Нет, я просто побыла подружкой Чайльда. - Невнятно пробурчала Люмин, даже не понимая, что именно сказала, обошла феечку и упала на кровать, отрубившись.