Светлый образ

       Инадзума встретила их тревожной и мятежной бурей. И даже когда они сошли на землю, буря не утихала, будто сама Архонт понимала и предчувствовала, кто явился на её территорию.        Но сколько бы Люмин ни разгадывала загадки этой таинственной страны, сколько бы времени ни проводила за решением мелких и не очень проблем людей по пути к Райдэн, она не могла отделаться от непонятной ей самой тоски по Ли Юэ. Кажется, будто в последний месяц она дала этой неприятной эмоции завладеть собой.        - Я тоскую по Ли Юэ... - призналась Люмин, дожидаясь ночи возле дома Хийраги Тисато. Та просила в письме прийти под острым серпом луны назад, и вот они стояли под каменной стеной, дожидаясь, когда солнце сядет за горизонт.        - Паймон тоже... - проныла фея своим высоким голоском и вычурно-скучающе сложила щёки на кулачки. - Даже если нас чуть миллелиты на церемонии не арестовали, город мне показался очень интересным и дружелюбным. А тут вечно дождь с грозой и жестокие самураи! Тут люди сами с собой не в ладах, а мы тут совсем чужие.        Путешественница медленно кивнула, разделяя ощущения спутницы, но мысли её ускользнули с просторов Электроархонта на те, которыми покровительствовал Геоархонт. И тут даже не совсем вина её ветра в голове, а того, о чём напомнила Паймон: как Чайльд вступился за них, давая убежать. Интересно, он всё-таки направился домой, как она ему сказала? Как он сейчас? В порядке ли Тевкр? На душе даже стало тяжело.

***

       Люмин косо глядела на наследницу клана, не зная, как бы избавиться от Паймон, чтобы поговорить приватно кое-о-чём.        На лице знатной девы была маска любовной печали, которую понять Паймон не могла до конца, зато поняла она. Ей казалось, что поговорить с кем-то с похожей проблемой будет полезно, чтобы понять, как действовать.        - Паймон, - придумывает Люмин, с ровным лицом обращаясь к своей летающей подруге. - Я придумала, чем мы будем ужинать. Можешь полететь и пособирать ягод на джем и мяту, пока я приготовлюсь к плану молодой госпожи? Мой меч слегка заступился, мне понадобится помощь кузнеца...        - Что? Ну! Э! Ладно! - Паймон была недовольна тем, что её заставили работать, но при наследнице было как-то стыдно устраивать истерику. - Только тогда ты должна будешь сделать мне порцию побольше, чего бы ты там ни придумала!        На временное облегчение Люмин, Паймон улетает на поиски кустов и цветков мяты в округе города. Потом придумает, что всё-таки готовить.        - Приватный разговор? - догадывается Тисато и понимающе улыбается. - Я слушаю.        - Как ты понимаешь, что любишь кого-то, кого рядом нет? - спрашивает она прямо, припоминая, что ей хотели поручить донести письмо до её возлюбленного, с кем, увы, судьба её развела навеки. Наследница удивлённо округляет глаза, но быстро берёт верх над собой.        - Я была уверена, что твой вопрос совершенно о другом, но, пожалуй, от ответа уходить я не стану. - Она обращает взгляд на луну, и её спокойный лик искажается беспомощной грустью. - Порой и правда тяжело понять, какие чувства тебя связывают с кем-то, если тебе не с чем сравнивать. Однако... Я понимаю, что люблю, так как мучаю себя воспоминаниями о том, как мы проводили вместе время, всеми приятными пересечениями. По ночам я мечтаю, чтобы я была простой безродной девчонкой, чтобы иметь хоть какую-то власть над своей судьбой, свободная от обязательств престолонаследия и ведения дел клана, просто, чтобы никто не встал между мной и дорогим мне человеком... Я могу представить счастье только с ним одним, больше ни с кем... Я часто думаю о нём и волнуюсь, все ли у него хорошо... Ах... Надеюсь, он будет счастлив со своей будущей невестой...        - Прости, что надавила на больное, - вдруг приступ стыда нападает за то, как странно заблестели глаза молодой госпожи в лунном свете.        - Всё в порядке. Мне просто стоит смириться, ибо ничего не поделать. Только позволь мне узнать, почему ты спрашиваешь меня об этом?        Люмин опустила голову, прислонившись к опоре беседки. Сердце странно затрепетало в груди.        - Я опасаюсь, что моё сердце осталось в Ли Юэ, но не могу понять, просто ли на улицах города или в чьих-то руках... - она хорошо помнит тот вечер до тех пор, пока она не помирились и не договорились о мире на одну ночь. С тех пор все было как в тумане, а в себя она пришла к полудню с больной головой и вспотевшей от не снятой шубы спиной. Единственное осознание, что посетило её вопреки верещащей Паймон и трещания в голове было то, что ей было здорово. - Я хотела бы понять, почему я не могу удержать мысли от возвращения туда. Возможно... Мне есть ещё о чём подумать...        - Я желаю тебе удачи в поиске ответов. - Мягко улыбается ей наследница, Путешественница дарит ей свою грустную улыбку, и они расходятся.

***

       В ходе некоторых событий, приютом для них стал их уютный чайник, в котором заботливо трудилась Пухляш. Паймон нравилось летать между этажами дома, созданного на манер Мондштада, а Люмин воспользовалась случаем, чтобы посидеть в кабинете, что она себе обустроила.        Вертя в руках глазурную лилию, она пыталась вспомнить, что всё-таки было в ту ночь. Согласно описаниям, данными Паймон, Люмин вернулась пьяной. Значит, Чайльд всё-таки её напоил, но... Что было дальше? Сделал ли он что-то, за что надо давать минимум по зубам, или не нарушил обещание быть милым другом? Как сложно. И ведь вряд ли она бросится обратно в Ли Юэ, чтобы ему устроить допрос. Ей здесь надо людей спасти, а не думать о своей праздной пьянке.        Тут на память налегает полотно разговора, так, между девчонками, о том, как понять, что любишь кого-то, и Люмин осеняет идея.        Она хватает лист из ящика и перо, начинает истерично писать, затем перечитывает и выкидывает, смутившись тем, как сухо вышло. Новая попытка кажется нелепой. Ещё одна - слишком слащавая, так не говорят с теми, кто по другую сторону баррикад! Новая и новая попытка не выдерживает никакой критики её противоречивости. То она хочет воздержаться от любых любезностей, чтобы Чайльд ничего заранее не думал и не наглел, то она хочет оставить маленькую подсказку, чтобы он понял её мотивы, ежели он разделяет похожее ощущение.        Смяв уже десятый лист письма, она разочарованно вздыхает. Всё же она не мастерица изящных слов и тонкого выражения мыслей. Лучше было бы попросить кого-то из знакомых стихоплётов о совете, наверняка им так же легко даётся и такая пошлая проза.        Выйдя из кабинета, она вылавливает Паймон, которая резвилась с их кошкой по всему дому. Поймав фею за бока, она приподнимает её к своему лицу.        - Скажи, если бы ты была на месте Хийраги Тисато, то как бы ты написала письмо своему возлюбленному? - Паймон будто бы испуганно выскальзывает из рук девушки, опасливо вглядывается в лицо.        - Зачем ты спрашиваешь? - подозрительно тянет она, и Люмин на малую долю понимает, какого Тарталье было тогда.        - Меня очень тронула её история, и я не могу перестать об этом думать. Мне не хватает духа вскрыть и прочитать её письмо самостоятельно, и я теперь гадаю, как бы оно могло выглядеть...        На лице феечки написано, что она не избавилась от подозрений до сих пор, но она всё же задумалась над словами Люмин, забавно обратив глаза к люстре, которая выбивалась из интерьера своим стилем Ли Юэ.        - Ну, любовь - это же что-то искреннее, так ведь? - Паймон вдохновлённо делает сальто в полёте и прикрывает мечтательно глаза. - Наверное, я бы на её месте написала как есть: что за чувства я испытываю, что моя любовь как самый сладкий джем и как самые нежные сливки! Что без него не так вкусны никакие блинчики!        - Что ж, теперь я хоть знаю, что ты умеешь любовные письма писать... Еде. - Подкалывает Люмин, а Паймон смущённо хохочет.        - Я все ещё жду, когда ты сделаешь что-нибудь с теми ягодами и мятой, что я добыла! Это дорого мне стоило, меня чуть хиличурлы дубиной не огрели! - она обиженно надулась, скрещивая ручки на груди. Люмин вздохнула.        - Ладно, будут тебе твои блинчики с джемом и мятный чай... - отмахнулась Путешественница, направляясь к их импровизированной кухне, а Паймон взвизгнула от воодушевления и полетела следом.

***

       - Тома... - обратилась Люмин к блондину рано-рано утром, спешно прибежав обратно туда, откуда и начался их путь по Инадзуме.        - О, привет! Что привело тебя ко мне? - Тома приветливо улыбнулся. Пожалуй, единственный человек, не заставляющий себя чувствовать плохо в этом враждебном месте. Девушка протянула письмо.        - Я знаю, что Инадзума отрезана теперь от всего мира, но если Бэй Доу ещё появится, то пусть она довезёт это письмо обратно в Ли Юэ. Если того не выйдет - я сама вернусь за письмом, когда закончу здесь. - Парень берет конверт из её рук и оглядывает адрес отправления. Банк Северного Королевства... Интересный выбор.        - Забавно, что теперь я у тебя на побегушках... - усмехается он и кладёт письмо себе за пазуху. - Исполню в лучшем виде. Всё равно не трудно.        - Спасибо. Это важно для меня. - Загадочно отвечает девушка и спешно убегает назад, пока Паймон не потеряла её.

***

      - Господин Чайльд! - подзывает рыжеволосого молодого мужчину Екатерина, завидев только его на пороге банка. Он спешно подходит, понимая, что скорее всего это что-то важное. - К нам пришло письмо из Инадзумы. Без подписей и без штампов. Те, у кого глаза бога, говорят, что у письма странный флёр незнакомой энергии. Это что-то крайне нетипичное, думаю, это стоит поручить тебе, как Предвестнику.        - Из Инадзумы...? - задумчиво тянет он. Очевидно, что письмо ничем уже не пахнет кроме горечи морского воздуха, так что по запаху трудно угадать, в чьих руках оно было или в каком регионе побывало. Однако он тоже ощущает энергетику предмета. Что-то лёгкое и мягкое. Как пух одуванчика.        Тарталья уходит на верхний этаж, думая, что бы это всё могло значить. Они не рассчитывали получать от туда письма от чьего-либо лица. Сеньоре незачем ему писать, да и она бы не стала посылать такую захудалую бумажонку без печатей и с такой... Нежной энергетикой. Однако... До него дошли слухи, что Люмин участвовала в турнире за неактивный глаз бога, но в итоге выбрала совершенно другой приз - путь до того островного государства. Но в то же время он не считал, что она из тех, кто пишет письма. Наоборот, он был готов поклясться, что она станет к нему только холоднее после того, как они заключили временное перемирие. Слишком много они тогда друг другу показали, чтобы потом спокойно пересекаться. И пусть Чайльду было не зазорно показывать свою деликатную сторону, для Путешественницы это мог быть серьёзный удар по её собственной защите. Этот миг слабости был мишенью на толстой броне, от удара по яблочку которой металл рассыпался бы в мелкие осколки. И он это хищно понимал, сколько бы ни хотел думать об этом в более мирном ключе.        На письме даже нет печати сургуча, оно просто заклеено чем-то похожим на смолу. Он вскрывает конверт и достаёт бумажку, которую будто бы потревожила влага. Только вот от влажного морского воздуха или от беспокойного пота на чьей-то ладони?        "Уважаемый Предвестник Фатуи," - гласит обращение письма, и весь интерес в нём утихает, но читать он не прекращает. - "Я пишу тебе это письмо, поскольку самым наивным и глупым образом допускаю возможность нашей дружбы."        Тут дыхание Чайльда перехватывает, а сердце начинает трепетать, как крошечный зяблик. Он прикрывает рот тыльной стороной руки, широко раскрывает глаза и бешено вчитывается в дальнейшие строки, сдерживая истерический хохот.       "Как твой братец? Ему всё ещё нездоровится? Мне тревожно думать о его судьбе, но я премного надеюсь, что всё решится его скорым выздоровлением.        Я должна признать, что здесь, в Инадзуме, мне как-то тревожно. Наверное, я просто слишком долго задержалась в Ли Юэ - привыкла, а теперь скучаю по тёплой, солнечной погоде и роскоши жизни в самом центре.        Также голову мою не покидает то, как прошла наша последняя встреча перед моим отбытием. Наверное, ты удивился, что я не пришла к тебе в среду? Извини, что без предупреждения уплыла. В общем, я плохо помню, на какой ноте мы разошлись в тот день. Я помню лишь как мы заключили наше маленькое мирное соглашение, а дальше наши похождения мне неизвестны. Не мог бы ты внести ясности? Не важно, когда меня достигнет твоё письмо или когда где              Не важно, когда и как я заполучу твой ответ. Либо через бумагу, либо лично в гостях у тебя или где-либо ещё, но, пожалуйста, ответь мне честно.       С трепетным ожиданием,       Твоя подруга"        Чайльд неиронично умиляется тому, что Люмин для него взялась за перо, но даже не подозревал, как много она хотела ему поведать, но в итоге обошлась без этого, спрятала всё в себе, побоявшись чего-то. Но даже так у него появилось импульсивное желание броситься писать ответ, однако вряд ли Бэй Доу вскорем времени поплывёт назад. Можно, конечно, нанять людей для его маленькой прихоти, но это вряд ли останется без лишнего внимания...        Он вздыхает, вновь перечитывая письмо Люмин. Он мог представить её тонкие пальцы, резво выводящие чернилами символы букв. В его воображении это чем-то похоже на то, как она машет мечом в ходе боя: ловко, но с силой.        Он сам должен признать, что частенько... Нет, очень часто думает о Люмин. Ему понравилось то, как она в первый день их знакомства уносила ноги от миллелитов с юркостью дикого зверя. Ему понравилось, когда она надавала ему по первое число, затем по второе и третье. К каждой среде он оттачивал свои навыки, чтобы сойтись с Люмин в бою в Золотой палате, и всякую среду она не уступала ему. Умудрился оттолкнуть её? Ничего, она восстановит баланс и с разворота ударит со всей мощи. Смог уловить момент, когда она выдохлась от бега и не может даже отскочить от твоей стремительной атаки? Не страшно: она зажмёт сначала свою рану, а затем тебя.        Его это восторгало и будоражило. Он даже не постеснялся бы сказать, что по-мальчишечьи влюбился в неё. Упорство и сила - качества, которые делали из Путешественницы его идеал женщины. Жаль, правда, что он может быть верен только одной - и это Царица.        Он не может бросить всё ради Люмин. Он уже отдал свою жизнь под власть его правительницы. И вряд ли той, кого ведут вольные ветра, он нужен. Можно просто поиграться с этим забавным, щекотным чувством, поддразнивая свою девчулю и видя, как она бесится от того, что они в городе, где потасовки возбраняются, и она не может хорошо его отметелить.        - Хорошо... - фыркает сам себе он, собравшись с мыслями, и ищет конверт покрупнее, ибо не хочет слать одни только бумажонки. Звенящая мора же намного приятнее и интереснее, особенно в такой недоброжелательной чужбине, куда и попала его бедненькая Люмин.

***

       На пути Люмин вставали всякого рода трудности и невзгоды на территории Инадзумы. На правах путешественницы с чайником она могла частично огибать местные законы и необходимость платить налоги за каждый шаг. Была только беда: куда чайник деть.       Разбойников хватало и здесь, просто осторожно разместиться в кустах или в какой-нибудь пещере было невозможно: найдут же и унесут куда с желанием продать. Будет весело выскочить из этого карманного измерения и обнаружить себя среди разбойной группировки или у испуганного торговца.        Для хоть какой-то безопасности приходилось проситься к людям на постой, а там уже размещать чайник и преспокойно жить в своей обители. Людей удивляло диковинное изделие, иногда интересовались, сколько такой дом стоит. Собственно, тревоги могли её не отпускать даже в домах вроде бы мирных жителей.        - Мне кажется, что я ощущаю стук по стенкам нашего чайника. - Заявляет Пухляш, и завтракающие Люмин и Паймон напряжённо переглядываются. Девушка одета в пижаму из панталонов и кружевной майки. Показываться кому-либо ни было в таком неловко, но отстоять свой чайник было надо.        - Я выйду и посмотрю. - Она встаёт из-за стола в главном зале. Паймон, очевидно, переживает, судя по тому, как напрягаются её брови, а голова вжимается в плечи.        - П-паймон останется тут... - испуганно пискает она вслед уходящей Путешественнице.        Снаружи чайника всё то, что было вчера: сероватая, пыльная кухня главы клана Кондо. Только вот сам глава клана настойчиво стучит в чайник с любопытно выглядывающей из-за него маленькой дочкой.        - Ах, девушка, извините, что нарушаю покой, - начал старик скрипучим голосом, у Люмин совсем чуть-чуть отлегло от сердца. - Вас ищет высокий молодой человек. Вас в точности описал...        В голове Люмин что-то с наивнейшей надеждой щёлкает. Высокий... Молодой... Человек, который в деталях описал её...        "Нет!" - думает она про себя и встряхивает вполне реальным образом голову. - "Это будет совсем невозможно. Он на такое не пойдёт..."        Люмин с замиранием сердца открывает раздвижную дверь и видит... Тому, озадаченно оглядывающего деревеньку. Она сама над собой злорадно смеётся: "Кого ты надеялась увидеть? Здесь только Тома."        - А, вот ты где! - наконец замечает он и подходит ближе, на ходу сунув руку за пазуху. - Я, конечно, понимаю, что с тобой мы все обходимся точно так же, но мне что-то не понравилось быть почтальоном. В следующий раз я либо пошлю кого-то другого, либо будешь сама захаживать и забирать свою корреспонденцию!        Люмин дарит ему такой взгляд, мол, да что ты такое говоришь?        Письмо в её руках теперь запечатано и носит печать герба Снежной. Она не хочет вновь давать глупой и бестолковой надежде расползтись от груди по всему телу. Вдруг это даже не от Чайльда?        - Что-то Бэй Доу зачастила... - ворчит девушка и достаёт для Томы немного моры. - На, тысяча, немного, но пусть компенсирует твои мучения.        - А это не Бэй Доу прибыла сейчас. Люди Фатуи приплыли на волноходе и обратились ко мне о передаче этого конверта тебе. И... Спасибо и на этом! - он с радостью принимает плату за свои побегушки и откланивается. А Путешественница ошалело смотрит вслед. Фатуи так легко могут добраться до сюда?!        Спрятав на удивление тяжёлое письмо, Люмин возвращается назад, думая, как в этот раз обмануть Паймон, чтобы она не догадалась о том, какой опасности она себя подвергает ради чувства. Будто ей и так адреналина не хватает.

***

      Новый день - новое место для чайника. В городе уже становится приятно и умиротворённо, хотя вечные погодные истерики портят стабильно раз в день настроение. В чайнике стала появляться новая мебель, принося свежесть в интерьер. Но совсем изредка, Люмин зачастую не до добычи ресурсов.        Она не может спать, даже если тело устало от постоянных лазаний по высоким горам, утёсам и холмам, которых здесь в достатке. Голова неустанно вспоминает про брата, хоть боль и притупилась, уступая пассивной, тлеющей надежде увидеться вновь, когда она пройдёт свой путь по этому миру. А ещё её волнует и терзает то несчастное тяжёлое письмо с печатью Снежной. Можно хоть раз не выставляться в собственных глазах дурой? Ей и так непросто от мысли, что она может быть влюблена в негодяя и мерзавца.        Тихо поднявшись с кровати, девушка скользит как тень в свой кабинет, где запирается от любопытных глаз и долго глядит на конверт. Если бы только бумага под сердитым, сверлящим её насквозь взглядом могла признаться, что в ней написано и что испытывал пишущий в момент написания...        "Хватит этого баловства!" - приказывает она сама себе же и вскрывает печать, зажмурившись, чтобы не испортить себе сюрприз. Внутри на дне она находит тонкие монетки моры. И в общей сумме их там тысяч пять. Люмин какой-то частью своей души понимает, что этот жест означает, но прочесть письмо тоже не помешает, чтобы узнать наверняка, что этим посылающий хотел донести.       "Товарищ Люмин," - бросается в глаза сухо и слишком официально, что даже становится грустно. Чувствуя, как тихонько сереет мир вокруг неё, она продолжает читать дальше. - " Я, право, был удивлён тем, что ты решила написать мне письмо.       Спешу обрадовать, что я всё-таки посетил своего братика. Как только он узнал, что я на пороге, то сразу таким радостным стал, будто и не болел вовсе. Он стал лучше есть, и приглашённых лекарь сказал, что теперь-то есть сдвиги в сторону его выздоровления.       Тевкр крепкий, как бычонок, уверен, что теперь он справится с хворью."        Люмин и не заметила, как уголки губ поползли вверх. Начало такое строгое, а в дальнейшей части письма будто сквозит счастье, будто молодой светловодный родничок журчит, питая жизненной силой всё, что обступает его берега. Пожалуй, бумага правда сжалилась над ней, дав маленькую подсказку о том, что ощущал пишущий в тот момент, когда чернила покрывали белое полотно.       "Что касаемо твоего вопроса, так я и сам не помню вечер в деталях. Я привёл тебя в другой хороший ресторан, мы снова выпили, и с той поры тоже ничего не помню. Мне сказали, что под утро я валялся у порога Банка. Несчастный я - не дошёл до цели, хоть и так старался! Столько лестничных пролётов преодолел!"        Люмин закатила глаза, будто бы Чайльд лично скулил ей прямо сейчас, чтобы его пожалели. Она не стала волноваться о том, что он уснул на улице. Ей же и так очевидно, что всё скорее всего закончилось минимальными потерями или же без них вовсе.        Но только вот... Правда ли он не помнил, что было дальше или же намеренно скрыл? Пожалуй, сейчас уж и не вытряхнуть ничего из него.        Вздохнув, она села сочинять новое письмо. Как раз запаслась бумагой, предчувствуя, что будет часто промышлять таким... И если не сейчас, то в будущем!

***

       Ночной тайфун разразился самым подлым образом как раз в тот момент, когда Люмин вышла на порт острова Рито. Холод испуга вновь её опалил, ибо там она увидела людей из Фатуи, ходящих у волнохода, который спешно покачивался на волнах разбушевавшегося моря. Сглотнув ком, неприятно резанувший по горлу, она подошла ближе к этим людям, изо всех сил пряча бумагу от проливного дождя. Одежда больше не защищала, промокнув насквозь в считанные секунды, и она безнадёжно пыталась зажать конверт рукой, чтобы как-то влагу остановить.       - Это вы плаваете от Ли Юэ до Инадзумы вне закона? - спрашивает она тихо, и дождь благосклонно скрывает её слова от всех остальных в порту. Да и никого нет толком - все спят этой неспокойной ночью. Лишь стража недовольно прячется под крышами и навесами, опасливо поглядывая на девушку рядом с группой людей.        - Верно. Письмо или посылку принесли? - спрашивает, раздражённо отплёвываясь, человек в вымокшей шубе и глядит на несчастную, снова плохо одетую Люмин. Она молча протягивает конверт. "Почтальон" спешно прячет его под шубу, ибо знает, что случится за плохое выполнение своей работы. - Вот и приспичит некоторым...        - Стойте! - окликает она, как только люди разворачиваются, чтобы сесть на кораблик и поплыть прочь. В её медовых глазах есть неясный блеск, который, увы, ни один из компашки понять не может. - Это... Чайльд вас нанял...?        - Не положено говорить, кто наниматель. Радуйтесь, что наши услуги вообще работают круглые сутки. - Фыркает мужчина и всё же садится в узкую кабину волнохода, моторчик заводится, и махина уплывает прочь, в непроглядную стену дождя и сверкающие лиловые молнии.        Люмин начинает казаться, что она совершает ужаснейшую ошибку.