Союзник

      Эрен смотрел на друзей отрешённым взглядом, оказавшись в дирижабле. Рядом сидел Зик, спорящий о ходе битве с Леви. Напротив сидела Микаса, заглядывающая в глаза Эрену. Всё напоминало нечто нереальное, будто не имеющее право на существование, как вдруг раздался выстрел. Крики, слёзы и лежащая Саша на полу дирижабля, а напротив — радостная Габи и побледневший от всей этой ситуации Фалько.       — Ах ты сука!       На Габи набросились солдаты Разведкорпуса, избивая и девчонку, и мальчонку, пытающегося прикрыть своим телом озлобленную девочку с винтовкой. Жан едва смог предотвратить убийство детей из Гетто Либерио, приказав их просто связать.       С синяками и ссадинами, Габи и Фалько сидели у стены, слушая всхлипы разведчиков, оплакивающих Сашу Браус. Микаса очень сильно плакала, держась за голову. Она никак не могла поверить в то, что единственная подруга мертва. Убита. Кто, кроме Саши, был близок с Микасой?       Они часто вместе проводили время, иногда вспоминая юность. Хотя они и сейчас не были старыми, но Микасе казалось, что после их вступления в кадетский корпус прошло так много времени. А ей всего было девятнадцать. И Эрену, и Конни, и… Саше. Всего девятнадцать… И Саше теперь всегда будет девятнадцать.       Такая огромная потеря для Микасы. Она просидела возле могилы Саши часов пять, продолжая непрерывно плакать. Эрен тоже плакал, но в камере, успев чуть не задушить Ханджи, пришедшую к нему за разговором.       Ханджи чувствовала, что не справляется с должностью командующей, мысленно ненавидя Эрвина в такие моменты, что он бросил их, а теперь присылает письма с описанием ситуации в Ауторике. Больше всех от расставания с Эрвином страдал Леви, хоть и просто жил дальше, выполняя приказы.       Когда Ханджи вышла из темницы, то увидела делегацию Ауторики, приехавшую с визитом на остров. Эрвин тоже приехал с ними, как обычно, держа в руках папку с документами, спеша к Закклаю, чтобы доложить обо всём, что происходило в стране их потенциальных союзников.       Подул ветер. Тучи буду сгущались над страной. Народ бунтовал, требуя отпустить героя Эрена Йегера на свободу, военные сновали туда-сюда, пытаясь успокоить разъярённую толпу. Момент — и взрыв. Обезображенное тело Закклая упало прямо перед толпой.       — Что это… Что за? — Джозеф вздрогнул, увидев это.       Джина оглянулась, заметив в толпе Ханджи и направилась к ней, чтобы узнать, что происходит, но ответа не было. Ни у кого не было ответов.

***

      Мария переехала в Шиганшину, продолжая шить. Её пальцы были исколоты иголками, но из новостей она узнала, что в городе будет делегация из Ауторики — её родной страны. Этот шанс упускать было нельзя, чтобы попытаться хоть как-то узнать о своей семье.       А тем временем в Шиганшине начались беспорядки, устроенные Эреном и йегеристами. Марлийские воины были в городе, началась перестрелка плюс оказалось, что вся верхушка Элдия напилась вина со спиномозговой жидкостью Зика и может превратиться в титанов в любой момент.       Бронированный и атакующий дрались, солдаты перестреливали друг друга, а Бернард и Альфред стояли рядом, смотря по сторонам, готовые оказать помощь и защитить друг друга, если что.       Джозеф приказал не вмешиваться в это безумие и просто смотреть. Джина и Эрвин тоже наблюдали.       К ним подошла Мария, испугавшись обстрелов и шума в городе.       — Мария! Ты что здесь делаешь? Тут опасно! — прошептала Джина, дёргая подругу в свою сторону.       — Я просто искала вас и, — Мария вздохнула, никак не решаясь сказать, что она родом из Ауторики.       Бернард, Альфред и Джозеф подошли поближе к Джине, собираясь говорить, что они всё же решили улететь отсюда. Эрвин отошёл к Пиксису и Найлу, которые вот-вот могли трансформироваться в титанов.       Джозеф побледнел, увидев Марию. Он сразу её узнал. Она практически не изменилась, не считая нескольких седых прядей. Бернард, тоже побледневший и резко осунувшийся, быстрым шагом направился к Марии. Джина даже вздрогнула от его стремительной и, как ей показалось, угрожающей походки.       — Боже, Берни! — прошептала Мария, направляясь в сторону Кейна. Она так торопилась к мужчине, что с её плечей слетел платок.       — Марлена! Это ты? Марлена, я так долго тебя искал! Марлена! — он обхватил руками её лицо, разглядывая знакомые и такие родные черты.       — Берни, я верила, что мы когда-нибудь увидимся с тобой! Я каждый день молила Бога об этом дня и он услышал мои молитвы! — Мария заплакала, обнимая любимого, а он обнимал её в ответ.       Им не верилось, что этот день — день их встречи — наконец-то настал, и они чувствуют родное тепло друг друга. Он ощущает лёгкий запах ванили, исходящий от её волос, впитавшийся ещё утром, когда она пекла булочки. Она ощущает запах моря и его мускусного парфюма.       Альфред стоял в стороне, радостно улыбаясь, что брат наконец-то нашёл свою любимую женщину, соединившись с ней спустя такой длинный период расставания.       У супругов Кейнов появляется лишь один вопрос:       — Где наша дочь?       Они спросили одновременно, прекращая счастливо улыбаться, осознавая, что судьба малышки Абигейл до сих пор неизвестна. Где она? Что с ней? Жива ли она вообще?       Джина была в лёгком шоке, узнав, что Мария — давно пропавшая при непонятных обстоятельствах жена Бернарда Марлена, которую он безуспешно пытался найти много лет. Но где их дочь? Джина не видела рядом с Марией или Марленой, она привыкла к первому имени, никакой девушки. Бернард — тоже был без дочери, думая, что она вместе с Марленой.       — Где наша дочь, Берни? Я думала, она с тобой. Что с ней случилось? Скажи правду! — начала рыдать Марлена, держа мужа за руки.       — Я думал, что она с тобой, Марлена. После того, как ты пропала, я не видел Абигейл. И. как ты здесь оказалась? — Бернард почувствовал, что его трясло. В мыслях возникали не слишком хорошие варианты событий, указывающие на то, что их малышка давно погибла.       — Не помню. Я помню, каа вышла на набережную с коляской, а потом, — она дотронулась до головы, — темнота. Очнулась тут, за стеной. Меня подобрал Разведкорпус, и я стала швеёй и Марией Харрис, живя воспоминаниями о тебе и нашей дочери, а ты говоришь, что, — она вздрогнула, — её нет.       Джина собиралась отойти к Эрвину и постоять с ним, но Джозеф откашлялся, подходя чуть ближе к чете Кейнов. Он был бледным, как лист бумаги. Руки заметно дрожали, а на лбу блестели крупные капли пота. Генерал Мур понял, что время для правды настало, впервые не задумываясь о последствиях для себя и своей семьи.       — Ваша дочь жива!       Джина остановилась, размышляя, может ли она знать эту девушку. Альфред подошёл к ней, наблюдая за всем происходящим с волнением, мечтая увидеть племянницу.       — Прекрати уже, а! Ты говоришь это последние десять лет, издеваясь надо мной! Я помог тебе со всем, что ты меня просил, но ты постоянно говорил, что пока не можешь рассказать ничего о моей дочери! — повысил голос Бернард.       Джозеф нервно сглотнул. Его губы сомкнулись в узкую и длинную линию, а взгляд перескочил на Джину, чуть отошедшую от Альфреда, до сих пор чувствуя обиду на Ротшильда.       Марлена ни сразу узнала Джозефа — он сильно постарел, немного поправился и чуть сгорбился из-за проблем с суставами. Она смотрела на старого друга с надеждой, что узнает хоть что-то о своей дочери, представляя все эти годы, какой она выросла и кем стала.       — Ваша дочь, — хрипло сказал Джозеф, и обхватил лицо руками. Сказать всё честно — нет, это оказалось так трудно. Воевать и строить планы, командовать людьми, лезть в чужую жизнь и распоряжаться ею — было в разы легче, чем сказать правду родителям, потерявших ребёнка по его вине.       — Ну! — строго и нетерпеливо повысил голос Бернард.       — Джина ваша дочь, — тихо-тихо сказал Джозеф, опуская голову.       Альфред посмотрел на приоткрывшую рот Джину. Кейны тоже смотрели на девушку с приоткрытым ртом и нескрываемым шоком.       — Подожди… То есть ты, — Бернард подошёл к Джозефу, хватая его за грудки, — отправил нашу дочь сюда одну шпионить… Ты посмел отправить её сюда в подростковом возрасте, не переживая, что она может погибнуть? — подняв кулак, он ударил генерала в лицо. Джозеф упал, держась за лицо, чувствуя себя самым гнусным человеком, который только существует в этом мире.       Марлена несмело подошла к Джине, дрожащей рукой потянулась к её лицу, не прекращая плакать. Джина смотрела на подругу-Марию, не понимая, что это её мать-Марлена, с которой они быстро нашли общий язык. Как Джина ругала себя за то, что предаёт маму Эллу, пытаясь заполнить пустоту внутри дружбой с Марией.       — Оказывается, ты всегда была рядом, — прошептала Марлена, глотая слёзы, трогая дочь руками, будто не веря во всё услышанное.       Бернард подошёл к ней, резко обнимая и прижимая к себе. Он не верил, что этот день настал, и он нашёл свою семью, обнимая Джину, Марлену и Альфреда, тоже прижавшегося к ним.       Они могли бы стоять так вечно, если бы не шум и шатающаяся под ногами земля.       — Что произошло? — Эрвин поднялся на небольшой балкон, где только что разыгралась драма. Он увидел, как Джину обнимают братья Кейны и подруга Джины, не особо понимая, что происходит, а Джозеф лежит с разбитой губой и с безразличием смотрит в пустоту.       — Кажется, — Джина вылезла из объятий только что обретённой семьи и подошла к перилам, — стены рушатся?       — Аккуратно, не подходи к краю, — Эрвин придержал её.       Земля начала шататься, от стен отлетали обломки, а колоссальные титаны начинали идти. Было очень жарко, пыльно и страшно, а вокруг балкона появились титаны, с которыми Эрвин разговаривал несколько минут назад.       — Нет! Гул земли… Они активировали его! Чёрт… — Джозеф вскочил на ночи, секунду стоя неподвижно, оказавшись в путях, а Бернард сказал зайти всем в знание, решая, что делать дальше.       — Катастрофа! Колоссы пройдут по миру, не оставив после себя ничего! Что нам теперь делать? Я отлично помню, с каком трудом разведке удалось завалить одного такого, а тут их целая армия! — переживала Джина, находясь в паническом состоянии.       — Они же… И Ауторику затопчат! — вздрогнул Джозеф.       — Нужно эвакуировать жителей! Предупретить их! — засуетилась Джина.       Эрвин с грустью осознавал тот факт, что Пиксис, Найл и остальные его товарищи стали титанами, а вскоре будут убиты силами разведки. Он смотрел в окно, видя, как тысячи колоссальных титанов идут уничтожать весь мир. Вряд ли это можно остановить, а если и можно, то какими потерями?       — Я займусь эвакуацией, и вернусь на Ауторику с делегацией, — сказал Джозеф. С ним никто ехать не собирался. Кейны решили остаться на Парадизе. Эрвин посмотрел на Джину, а она на него.       — Я возьму истребитель и полечу на разведку, куда идёт прародитель, — заявила Джина.       — Нет, дочка, это опасно! — Бернард подошёл к ней.       Дочка?       Эрвин посмотрел на них.       — Я тебе потом всё объясню, Эрвин, но если в кратце, то Бернард и Марлена — мои родители, а Альфред мой родной дядя. Нас всех потом ждёт серьёзный разговор, а пока я… Я полечу, — вздохнула она.       — Хорошо. Береги себя, — Эрвин был единственным, кто поддержал Джину. Они даже обнялись, прежде чем она умчалась к самолёту, поднимаясь в воздух и быстро улетая за огромным прародителем, очертания которого виднелись вдалеке.       Вокруг творился Ад. Земля, казалось, горела после того, как на неё ступали колоссальные титаны, уничтожая всё и всех на своём пути. Джина стала наблюдателем, не желая вмешиваться в бой между разведчиками, которые уничтожали друг друга в порту, занявшие разные стороны. Йегеристы перешли на сторону Эрена, уверяя, что для Элдии будет лучше, если весь мир умрёт. Марлийские воины перешли на сторону Разведкорпуса, помогая убивать йегеристов. Джина видела бронированного и женскую особь, помогающих разведчикам. Мир словно перевернулся, поменяв местами врагов с друзьями, заставляя убивать своих и объединяться с чужими.       Потом Джина стала свидетелем гибели Ханджи, не зная, как ей помочь, чувствуя, как слёзы текут по щекам.       И, наконец-то, наблюдала за битвой Неба и Земли, как разведчики и марлийские воины противостоят Эрену Йегеру, а Микаса убивает его со слезами на глазах.       Джина посадила самолёт, подходя к Микасе, держащей в руках голову Эрена. Картина была жуткой, но большей жути нагоняла вытоптанная колоссами земля и огромное количество погибших людей. Мир ещё долго будет отходить от этого ужасного дня.       — Я хочу похоронить его под любимым деревом, — шепнула Микаса, прижимая голову любимого к себе.       Джина смотрела на это и, нервно сглотнула, сказала:       — Я подброшу тебя до Парадиза. Садись. Меня здесь не должно находится, иначе у моей страны могут быть проблемы.       — Спасибо за помощь. Ты часто помогала, — тихо сказала Микаса, залезая в самолёт.       Джина провела рукой по лицу и тоже запрыгнула в самолёт, поднимаясь к небу, возвращаясь на остров, дрожащими руками держа руль, видя, в какой ужас превратилась земля вокруг.       Человечество ещё долго будет оправляться от такого сокрушительного удара, проклиная Эрена Йегера.