Старинное предание

Песнь Асгарда

      — Вы подсмотрите! Слабак, да и только! — насмеивался Улль, проходя мимо упавшего Локи. — А еще сыном Одина смеешь называться?       Двое рослых Богов обходили по кругу мальчика, напоминающие чем-то хищников, готовых в любой момент кинуться безнаказанно на добычу. Они дёргали его за волосы, подпинывали под рёбра — все, лишь бы показать даже ему самому, что он беспомощен.       — Да он никчемен, посмотри, какой тощий! Он приёмный — сын Одина не мог родиться таким уродом!       Локи уже потерял всякую надежду стать таким же, как все его сверстники. Участвовать в боях, турнирах, приносить домой победу, но все бестолку… Только и оставалось разве что сидеть в тени своего брата и всегда смалчивать обиды, ибо постоять за себя Локи был не в силах. Все тренировки, надежды рассыпались в прах, лишь стоило выйти к жаждущей зрелища толпе.       — Ах, Тор так красив, златокудр, силён, как статен! — трепетали девушки, окружая Бога и купая его буквально в лучах славы.       Локи опускал лишь голову, чтобы никто не видел его слёз. Он глядел в зеркало на свои чёрные, как смоль волосы и бледную кожу. Мальчик не понимал, почему так сильно не похож на маму или же отца. А его жалкий рост? Впрочем, только Фригга всегда верила, что однажды он превзойдет Тора, как в силе, так и во всём остальном. Последнее время он понимал, что она ему просто врала, потому что не хотела обижать.       Но, как известно, из самого гадкого утёнка в итоге вырастает лебедь. Эти голубые глаза, что готовы были заплакать, смотря на превосходство брата, тут же…

Флэшфорвард

      Эти же самые голубые глаза ухмыляются противнику — Уллю, резко появляясь из пустоты верхом на воронном жеребце, застигнув его врасплох.       На вид он стал выше Тора, плечи распрямились и стали шире, черты лица приобрели острость и неповторимые изгибы: рельефный нос с лёгкой горбинкой, хитрый разрез глаз, чёрные густые брови, которые добавляли харизмы, что уж говорить о длинных музыкальных пальцах, которые в успехом показывали фокусы, извиваясь в самых необычных положениях.       — Это нечестно, сын Одина! — вопит тот. — Лишь глупые фокусы!       На что Локи в один миг оказывается возле него, а из рукавов плаща вылетают резко два кинжала. Народ ликует, публика в восторге от такого представления, все аплодируют, а женская половина так и вовсе сходит с ума от переполнения эмоциями. Не передать словами, насколько впервые народ Асгарда затаил дыхание и ожидал исхода битвы.       Улль начинал выматываться и ища противника буквально везде. Он вертелся, как уж на сковородке, глаза нервно бегали по пространству, а дыхание тут же сбивалось.       — Ну же, трус, где ты? Уже убежал к мамочке?! — брызжал слюной «бывалый» воин.       — Я уже здесь, дорогуша, и жду тебя… — Локи театрально зазевался, облокотившись о макушку своего коня.       Но стоило Уллю сделать выпад вперёд, как Локи ловко испарился и бог полетел прямиком в грязевую яму, вырытую специально для проигравшего. От подобного толпа подняла целый гул смеха, а юноша, чувствуя это, только больше распалялся, отыгрываясь за все годы унижения. Он показывал различные фокусы, растворялся в пространстве, играл с водой и даже огнём факелов.       — Оп! Оп! Я здесь! Ну же, Улльчик, возьми меня! — спародировав стон, чародей ожидал нового выпада и угадал.       Только вот неудачный на сегодня противник вновь улетел прямиком в воду.

***

      — Я восхищена тобой, мой мальчик… — Фригга тихо вошла в покои сына, вытиравшего свои чёрные волосы от брызг.       Сотни лет ничуть не изменили её — всё так же легка и хорошо сложена. Золотые волосы и не думали седеть, а голубые глаза только ярче сияли, подобно луне. А нежное белое платье точно окантовывало тонкую фигуру.       — Матушка… — он мгновенно улыбнулся, поклонившись, а после обняв женщину. — Это всё — твоя заслуга, я не смог бы устроить подобное представление, не умея пользоваться магией.       — Не только магия важна, Локи, но и внутренняя харизма, сила… А какой ты стал красивый… Статный… Как… — тут же её мысль оборвалась и она убрала руку от щеки сына.       — Матушка? Как кто? Отец?

***

Песнь Фригги и Лафея

      Девушка едва заметно открыла глаза, прищуриваясь, ожидая, как солнце мгновенно пробудит её, но вдруг поняла, что вокруг вполне приглушённый свет… Приятный запах арома-свечей и масел, а постель… Мягче этого ничего нет на свете. Фригга поспешила вытянуться и перекатиться на бочок, но почувствовав под ногой что-то тёплое — моментально отпряла, приподнимая голову и наконец открывая глаза из плена сладкого сна.       Перед глазами предстало то самое лицо… Только сейчас эти глаза смотрели на неё томно и нежно, а на губах играла мягкая улыбка. Чёрные волосы, что вчера были убраны в строгий хвост, немного распушились, только придавая красоты этому… этому… Созданию, которое так внимательно наблюдало за её действиями, подперев голову довольно сильной рукой. Лафей заметил, как девушка смутилась, нервно бегая глазами по нему и по постели.       — Не переживай, твоё сердце в надёжных руках, ибо этой ночью ты выбрала меня, — он осторожно взял её за руку и поцеловал костяшки.       От этого Богиня покраснела только больше.       — Т-ты… Т-то есть… Этой ночью я… — русоволосая всё силилась подобрать оправдание, она сама и не заметила, когда это вошло в её привычку — вечно оправдываться, словно нашкодивший ребёнок.       — Не стоит ничего мне объяснять. Этой ночью я впервые заметил лучик света в Йотунхейме, и именно этой ночью мы любили друг друга…       Фригга и не успела понять, когда вновь оказалась под ним в его объятиях. С него моментально скатилась ткань, до этого прикрывающая статное тело, а мужчина и не почувствовал, вновь прильнув к её шее. Его длинные пальцы, едва касаясь, блуждали по женскому телу, от чего то покрывалось сотней мурашек. А губы тем временем поднимались всё выше и через челюсть и подбородок настигли губ.       — Н-но ведь… Я просто хорошенькая наложница Одина, которую вы хотели заполучить, чтобы… — договорить он ей просто не дал, прикрыв рот ладонью.       — Не смей так говорить мне. Я не этот дрянной старик, который заполучает абсолютно всё так, словно трофей. Если я положил женщину в свою постель, значит, я желаю её, и не как распутную девчонку на один день, а как нечто большее, поняла? — в его голосе звучали стальные нотки, — Это твоё. — неожиданно материализовались кольцо, украшенное белыми и голубыми камнями, напоминающими кусочки льда.       — Моё? Что это означает? — Фригга немного отпряла, а по спине прошёлся холодок.       — Это давным-давно я нашёл в недрах Йотунхейма. Легенды гласят, что оно обладает удивительной силой. Я отдаю его тебе, а уж стать моей женой или… Просто оставить себе, вернувшись в Асгард — решать только тебе. — он отпрял от неё, показывая, что ничего не сделает.       Фригга оторопело посмотрела сначала на кольцо, а после на него, прямо в его огненно-красные глаза, что пылали с каждой секундой всё ярче. Конечно же они помнила события прошлой ночи, помнила его нежность, неторопливость, мягкость, помнила, как хорошо ей было рядом с ним и какую бурю чувств она испытывала от каждого его поцелуя. Внутри разлилось что-то приятное, а сердце затрепетало еще сильнее лишь о мысли, что она может остаться рядом с ним навсегда. Ощущать это тепло рядом с собой по утрам, чувствовать, как он заботиться о ней, как для него важны её интересы…       — Д-да… — Фригга не сдержалась и буквально нырнула в его объятия, утыкаясь в мужскую шею, на которой ещё виднелись следы их любви. — Да…       — Я приятен тебе? Любим? — едва слышно спросил он, обнял девушку в ответ.       — Да…       — Так скажи это… Прошу…       — Я полюбила тебя сильнее, чем кого-либо… — их губы снова переплелись в нежном поцелуе, только сейчас уже с открытыми друг для друга душами.

***

      Но… Ничто не может длиться вечно и никакое счастье непродолжительно, поэтому вскоре им пришлось попрощаться. Один буквально ворвался во дворец Лафея, силой забрал Фриггу обратно в Асгард, обозвав наглой блудницей, которая посмела на протяжении нескольких месяцев не возвращаться к мужу.       Поэтому после всего её заперли в одной из башен. Фригге ничего не оставалось, кроме как целый день строить из себя тихоню, а под вечер притворяться уставшей, чтобы усыпить бдительность Одина. Она ждала его… Накладывала магический купол, чтобы их никто не видел, садилась ближе к окну и ждала.       И в этот раз ему удалось преодолеть стражу и прокрасться к ней. Он поспешно забрался в башню, полностью окрылённый любовью, мужчина тут же вжал её в свои объятия, приподнимая над землей. Он не скрывал своих чувств и полного растворения в ней при одном только виде.       — Боже, душа моя, я так скучал по тебе… Мой прекрасный лотос… — он тут же поставил девушку и наклонился, чтобы подарить тепло своих губ.       — Лафей… Боже, что это? — она коснулась пораненного виска, который тут же зажил.       — Не представляю… я так скучал по вам… — он кинул взгляд на её едва выпирающий животик. — Как малыш себя чувствует?       — Там мальчик, я чувствую… Потрогай…       Стоило ей насильно положить его ладонь на животик, так ледяной великан впервые почувствовал, каково это, когда земля уходит из-под ног от счастья. Он опустился на колени, слегка чмокнув её плоть.       — Мой малыш… Я обещаю, что совсем скоро буду с вами… Я очень люблю Вас… — он поднял взгляд на Фриггу. — Как лучик света в моем темном царстве.

***

      — Собственно, так и проходит мой день… — зевнула Фригга, уже лежа на постели.       Лафей сидел на полу, подле нее, мягко гладя по рукам девушку. Он не совсем даже вникал в то, что она говорит, просто наслаждался нежным голосом и изредким смехом, который она тут же глушила ладошкой. Некоторое время спустя, Фригга заметила это, немного приподнимаясь над подушкой.       — Лаффи, я что-то не так сказала? Почему ты молчишь? Лаффи?       Не отвечая на все вышесказанное, он просто поцеловал ее, постепенно перебираясь на постель, а после и нависая сверху. Он остановился только для того, чтобы посмотреть ей в глаза, следом и вовсе прильнул в ее ключицам, осторожно спуская ночную шаль с плеч.       — Лаффи, нас могут услышать, моя магия не настолько сильна…       — Пусть… Любя тебя — я изменяю договору перемирия, а следовательно и своему роду, но не любя тебя — изменяю самому себе. — он поморщил лоб, болезненно упираясь в ее колени и сжимая голени под ними. — Я больше не могу без тебя… Мне невыносимо там во льдах, осознавая, что тебя здесь касается другой, более того, ты являешься этой Ассовской собаке женой!       — Лафей, ты же понимаешь, я здесь непричем… Если он еще хоть раз увидит нас вместе, тебе грозит война и смерть, а мне… Я не знаю, что… Может, даже хуже. — голос богини дрогнул в темноте, а глаза испуганно смотрели на мужчину.       — Я понимаю это и не допущу. Только пообещай, что… Он больше не дотронется до тебя, как мужчина… Пообещай, что не сдашься ему… — сердце мужчины в конец оттаяло, колотясь с бешеной скоростью от осознания реалии собственных слов.       — Обещаю… Я только твоя…       Буквально выдохнули они в губы друг другу, прежде чем вновь слиться в поцелуе.