Старинное предание

      Следующим днем, Аврора, полная надежд и ожиданий, медленно приближалась к покоям своего жениха Тора. Она мечтала увидеть великолепие Асгарда, узнать его тайны и хоть немного пообщаться со своим будущим мужем наедине — узнать, какой он, что ему нравится. Проще говоря, любой заслуживает второго шанса. Не то, чтобы первое впечатление было совсем ужасное, просто слишком короткое, чтобы сделать окончательные выводы. Хотя, он мог бы потрудиться и первым пригласить ее.       Но судьба расправила свои жестокие крылья. От ног её до ушей донеслись тихие стоны, сначала еле слышимые, затем становящиеся всё более явными и нестерпимыми. Сердце Авроры замерло, пропуская удар, холодные муки завладели её душой, когда она поняла: это не простая игра воображения, а реальность. Невидимая сила, как тень, окутала её, обнажая то, что ей не следовало знать. Она замерла на пороге, наблюдая за сценой предательства — Тор, с его могуществом и харизмой, был с Сиф, прекрасной воительницей-валькирией Асгарда.       Все надежды рухнули, как несбывшиеся мечты. Грусть заполнила её, словно бездонная пропасть. Аврора развернулась и в ужасе умчалась прочь, слёзы катились по её щекам, как дождевая вода, унося с собой всё, что осталось от её счастливой иллюзии. Всё было потеряно, и лишь эхо измены осталась в её сердце, продолжая душить обиду. Зачем все это? Зачем ей это? Зачем отец так велел? К чему весь этот цирк и маскарад? Она ему не нужна, а более это унижение, которая девушка вынести просто не могла.       Аврора с трудом сдерживала слезы, когда, забежав в свои покои, захлопнула дверь за собой. Сердце её было разбито, и холодная тишина комнаты усиливала гулкие удары разочарования. Вся та жизнь, что была до — казалось сказкой, которая разбилась о жестокую реальность. Ардент был прав — боги Асгарда очень жестоки и самодовольны, они не видят границ, хотя сами их устанавливают в мирах. Могущество Всеотца велико, он видит все и следит за всеми, а значит, эти события доступны его глазу, однако продолжает молчать и потакать Тору в его поведении, а значит, сам ничем не отличен от него.       Великие покои Асгарда, украшаемые золотыми узорами и нежнейшими шелками, простираются под сводами небесных высот, где светит солнце, отражаясь в изысканных позолоченных украшениях. Стены, покрытые гобеленами, рассказывают древние легенды о битвах и триумфах, их яркие цвета словно оживают под нежным светом, проникающим сквозь изумрудные оконные рамы.       Каждый уголок покоев напоён волшебством: мягкие диваны, устланные бархатными подушками, приглашают к отдыху, а золотые канделябры с горящими свечами создают атмосферу уюта и тепла. Посреди комнаты величественно стоит зеркальный стол, отражающий красоту женских украшений — диадем и ожерелий, сотканных из светлых камней и жемчуга.       Восточные шелковые занавески, перетащенные из далёких стран, играют на утреннем ветру, привнося с собой аромат магии и таинственности. Здесь, в этом волшебном пространстве, принцесса мечтает, и с её мечтами расцветает мириады возможностей, хранимых в золотых сокровищах её сердца.       Аврора так быстро бежала, что не заметила, как привлекла внимание двух валькирий и еще одну богиню, которые выходили из оружейной палаты и явно встревожились от ее поведения. Одна из них, по общему виду богиня, заметила её опечаленное состояние и решительно вошла внутрь. Она словно плыла — нежное белое платье из шелка, словно сотканное светлыми Альвами. Платиновые волосы, доходящие легкой волной до пола.       — Аврора, верно? — скромно начала она. — Я могу проявить немного любопытства и спросить что случилось?       Наследница Ванов мигом утерла слезы, оборачиваясь к ней и повсеместно разглядывая. На балу она не замечала ее, кто же это?       — Кто ты? — девушка недоверчиво обошла ее, точно мебель.       — Сигюн, приятно познакомиться. Один отнял у меня силу, поэтому я ничем не отличаюсь от обычного эльфа.       В глазах Аврора вновь потускнел свет и она осела на край постели, которая была словно облако. Она обреченно повесила голову и была настолько уязвима, что не посчитала нужным смолчать, а открыто объяснила, что тяготит ее сердце и разрушает самосознание и значимость всего происходящего.       Сигюн, усевшись рядом, взяла её за руку и внимательно слушала, словно все эти слова прожила наяву когда-то сама.       — Не стоит так огорчаться. Все мужчины Мидгарда склонны к изменам, что уж говорить о Асах? Ты должна быть выше этих интриг, как полагается принцессе Ванахейма. Посмотри же, твои родители на тебя надеяться и возможно, для тебя эти порядки чужды. Но если ты бог — не значит, что твоя жизнь в разы проще, чем у смертных.       — Как это возможно? — Аврора вытерла слезы. — Дать обед брака перед Всеотцом человеку, который мне омерзителен?       — А что же ты хочешь?       — Любви, Сигюн. Я так часто наблюдала за обычными смертными, за своими родителями и жителями Ванахейма. Все они являлись примеру тому, что есть какое-то чувство, которое выше жажды боя, мести…       Своими словами она вызвала лишь скромный, едва уловимый смех Богини, которая тут же прикрыла рот рукой. А после быстро посерьёзнела, положив руку на ее плечо.       — Милая, это все лишь миф. Я когда-то тоже в это верила и поверь, когда ты найдешь желаемое, ты утонешь в омуте сладострастья и будоражащих чувств, твоя любовь превратиться в твой кислород, в твой смысл, в твою радость и страсть, но после… — ее голос понизился и перешел на шепотом, будто она пыталась сдержать слезы. — Не останется ничего, кроме боли и отчаяния. Ты будешь ненавидеть себя и его, и его новых спутниц, которые будут думать, как ты думала когда-то.       Её сердце, когда-то полное надежды и мечтаний, теперь жило лишь в тени разбитых иллюзий. Ужасный холод, что охватил душу, когда вся её вера в любовь рассыпалась в прах. Само слово «одиночество» — станет её постоянным спутником, навязывая мысли о том, что она никогда не почувствует нежного поцелуя, который мог бы растопить лёд внутри неё. Она жаждала услышать всего лишь одно слово: «люблю».       — А как же Один и Фригга? — с потупленным взглядом спросила она.       — Да, она знает о его похождениях, но всё равно сохраняет достоинство. Все знают, что Один предает её давным-давно и продолжает. — Сигюн огляделась, переходя на шепот. — Оставь это в секрете: у госпожи Фригги был любимый когда-то. Из-за него она сбежала из Асгарда и долгое время не появлялась. Всеотец взбесился и велел ее отыскать. Хугин и Мунин — вороны, от их осторого глаза не скрыться даже за суровыми метелями Йотунхейма. Говорят, что Один его убил. Наказание понесла и Фригга, тем не менее, сильной остаётся быть сильной.       — Это ужасно! — воскликнула девушка, подскакивая с места. — Ужасно и я не желаю себе такой участи.       Сигюн молча встала, оценивающе смотря на девушку.       — Имей ввиду, если ты повелась на грубую лесть Локи и его обольщение — скоро сама поймешь, когда окажется обманута. — и исчезла.

***

      Аврора изящно складывала свои вещи, собирая в дорожный сундук. Она решительно собралась бросить все и вернуться домой. Она не знала: примут ее родители или нет, — но оставаться более не хотелось.       Внезапно дверь распахнулась, и к ней вошел Бальдр, его образ сверкает, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь облака.       — Аврора, — произнес он с нежностью, — Вижу, Хугин меня не обманул. Если ты твердо решила, давай хотя бы прогуляемся по саду напоследок.              Она кивнула, отложив остатки своих дел.       Они вышли в сад, где природа была напоена божественным светом. Водопады серебристой воды с грохотом лились с мраморных скал, образуя сверкающие озера, усыпанные лепестками цветов.       В сердце живописного ландшафта раскинулся великолепный сад, где каждый цветок, словно шедевр, был создан самой природой. Изумрудная трава мягко укрывает землю, а яркие цветочные бутоны, распускающиеся на солнце, как будто жаждут порадовать глаз. Розы, с их нежным ароматом, излучают страсть и утонченность, в то время как лилии, белоснежные и величественные, дарят ощущение спокойствия и гармонии.       Среди зелени весело плещутся маленькие цветные фонтанчики, их журчание перекрывает шепот легкого ветерка, который нежно прикасается к лепесткам. Маленькие феи тихо играют на арфах, создавая мелодичную музыку, заставляющую разум расслабиться.       Прогуливаясь по извивающимся тропинкам, окруженным многими оттенками, от ярко-желтого до глубокого синего, можно встретить уютные уголки, воссозданные для отдыха. Здесь расположены скамейки, обвитые жасмином и глицинией, где можно насладиться этим великолепием, забыв на мгновение о суете мира. Сад цветов — это не просто пространство, это действительно волшебное царство, где каждый штрих природы воссоздает идеальную картину спокойствия и счастья.       Фонтаны, взмывающие к небу, изображали сцены легенд, а статуи богов высоко возвышались среди зелени, придавая месту величественный облик. Каждая из которых рассказывает свою историю. На высоком троне, обитые черным кварцом перья, расположены вороны Хугин и Мунин, чьи острые взгляды проникновенны, словно они хранят безбрежную мудрость древних времён. Они, словно стражи, охраняют статую божественной Фригги, схватившей момент покоя. Она стоит на коленях, облачённая в тончайшее платье, почти невидимое на фоне природы. Легчайшая ткань едва скрывает её женственность, открывая мироощущение одновременно и уязвимости, и силы.       Неподалёку, статуя могучего Тора возвышается с молотом в руке, символом грома и мощи. Его стойкая фигура излучает мужество, словно он готов в любой момент спуститься с высот и защитить мир от недоброжелателей. Вокруг него цветы трепещут под нежным дуновением ветра, добавляя контрастную лёгкость к его массивной силе.       Этот сад, полный символики и величия, становится пространством, где пересекаются миры мифов и реальности, создавая ощущение вечного присутствия богов. Среди них, словно тень смеха и шалости, стояла статуя Локи. Его рога изогнуты высоко, а дьявольская улыбка на лице притягивала взгляды, словно говорила о таинственных тайнах, скрытых в самом сердце Асгарда. Аврора не могла удержать улыбку, вспоминая все сумасбродные проделки бога хитрости.       — Тихая прогулка в непринужденной обстановке расслабила тебя? — осторожно спросил Бальдр, присаживаясь на бортик фонтана.       — Наверное, я должна сказать спасибо за это. Все как-то навалилось, что тревога буквально поедала меня изнутри, но теперь, я спокойна.       — Я очень рад, — лучезарно улыбнулся тот, приглашая ее сесть рядом.       Локи прильнул к стволу дерева сада, скрывая свою магическую сущность он казался лишь тенью. его зеленые глаза фиксировали каждый жест Авроры, принцессы светлых эльфов. Она и Бальдр, смеясь, общались, как два цветка, распускающихся под нежным солнечным светом. Голос Авроры, нежный и мелодичный, напоминал ему звук ручья, струящегося между камнями. Локи, колеблясь между желанием подойти и внутренним страхом, не решался выйти из тени. Он рассматривал её — её белоснежные руки, утонченные черты лица, грацию, с которой она двигалась. В сердце зарождались чувства, о которых он старался не думать.       «Она не просто эльфийка или лесная нимфа», — тихо шептал он себе. «Она — принцесса». Эти мысли пронзали его, как острые стрелы. Как он мог быть рядом с ней, когда даже собственные чувства казались ему опасными? Ему было страшно, что она влюбится, что его тёмная натура поглотит её свет.       Локи медлил, в легком смятении глядя на Аврору, ее светлые волосы, мерцающие на солнце, и взгляд, полный загадок и прелести. С каждым мгновением, проведенным рядом с ней, он чувствовал, как растет в нем непреодолимое желание. Она была для него чем-то большим, чем просто женщина — прошлым вечером она приняла его таким, какой он есть, и это заставляло пробуждаться в нем самые глубоким чувствам. Она закрыла глаза на слухи о нем и слепо доверилась, отбросив предрассудки. пусть это и был просто танец.       Но в глубине души Локи боролся с опасениями. Образы Сигюн, ее слезы и разбитое сердце, не покидали его. Он вспомнил, как легко он мог ранить, как многие его действия оставляли за собой лишь разрушение. Мысли о том, чтобы снова зайти слишком далеко, остались с ним.       Когда Бальдр оставил её одну, Локи, не в силах сдержаться, шагнул вперед, выходя из тени. Его появление было неожиданным, но сердце его уже не слушало разума.       Аврора обернулась, её взгляд встретился с глазами Локи, и в этот момент мир вокруг них словно замер. Она не испугалась его появления; наоборот, в её глазах зажегся интерес. Локи чувствовал, как его сердце забилось быстрее, словно подгоняемое невидимой силой. «Что он здесь делает?» — мелькнула мысль у неё, но вопрос не успел вырваться на поверхность.       — Добрый вечер, — произнес он, стараясь скрыть дрожь в голосе.       Слова вышли из уст, как будто сами собой. Аврора улыбнулась, её светлая аура словно окутала Локи, согревая его обмороженное сердце.       — Добрый. Зачем ты здесь? — спросила она, и он кивнул, чувствуя, как тьма внутри него уступает место восходящему свету.       — Я… Золотко, я же не книжный червь, чтобы всегда находиться лишь в библиотеке. я просто проходил мимо, — попытался уверенно произнести он, осознавая абсурдность своего оправдания.       Но Аврора только вновь улыбнулась, и между ними возникло невидимое соединение. Он почувствовал, что, возможно, этот момент — возможность изменить судьбу, освободить себя от оков страха.       — Однако полезно было бы спрашивать обо мне у меня, а не этого безнадежного оптимиста, — прыснул Локи, садясь рядом.       Аврора порядком пришла в ужас, осознавая, что он нагло все подслушал, от чего укоризненно сложила руки на груди и возмущенно посмотрела на Бога.       — И не стыдно подслушивать? Хотя бы это первый человек, кто сказал мне о тебе хоть что-то хорошее!       — Да? — передразнил ее Локи. — Например?       — Ты же все слышал!       — Ну… Золотко, я не согласен с тем, что сочиняю красивые стихи и искусно сражаюсь. Мой прекрасный выход из ситуаций с применением оружия — тактическое отступление.       — А Бальдр сказал, что до своего отъезда ты неоднократно утирал нос Уллю и Тору.       Локи лишь наигранно засмущался, ерзая на бортике и краснея, чем заметно рассмешил девушку. После этого он гордо выпрямился, непозволительно близко приближая свое лицо к девушке.       — Аврора, — произнес он, его голос звучал, как шелест листвы, — Не составишь мне компанию для увеселительного озорства?       Она, немного удивленная, подняла бровь, но в ее глазах уже загорелся блеск любопытства. Хотя она знала, что это бог хитрости и на его уму может быть все, что угодно.       — Что ты хочешь? — отпряла от него Аврора, смущенно отползая подальше.       — Пф-ф-ф… всего лишь прогуляться за стены, а точнее, в город? Как ты смотришь на то, чтобы впервые провести ночь вне стен дворца, не боясь упреков или осуждений… а так же в компании с таким, как я?       Девушка вновь растерянно рассмеялась, хотя под конец Локи воспринял это за издевку.       — Но куда я пойду? — спросила она. — я ни разу не была без надзора стражи и родители всегда были против подобного.       — Скажем просто — на праздник, о котором шепчут звезды, — продолжал Локи, обнажая чарующий обман. — Вся ночь будет принадлежать нам, и лишь одному Богу обмана. — на его лице заиграли огоньки коварства. — Кстати, а Богиня чего ты? — он мимолетно оглянулся на нее.       — Ну… С рождения у меня были очень редкие вспышки магии и то короткие. Родители не понимали, что это и когда оно обретет полную силу, поэтому…       Аврора подумала о Торе, о его гневе, который разразится, как буря. Но что за ночь без приключений? Словно зная ее мысли, Локи добавил:       — Разве не будет это самым сладким уколом в сердце всемогущего громовержца? — наконец нашел нужную точку невозврата Бог, самодовольно улыбаясь. — всего лишь скажи «да», я же вижу, что ты не можешь устоять передо мной.       — Много на себя берешь, я не испытываю к тебе ничего и соглашусь на это только ради того, чтобы отомстить Тору.       Девушка уверенно встала, за ней последовал и Локи, который одним взмахом руки изменил их внешность и наложил купол, благодаря которому их никто не узнает и на общем фоне они сольются с толпой.

***

      Вечер в Асгарде окутан мягким светом заходящего солнца, отражающимся в сверкающих стенах золотых дворцов. Улицы полны жизни: торговцы, закутанные в яркие ткани, зовут прохожих, предлагая изделия из сверкающего металла и ароматы пряных вин. На перекрестках стоят музыканты с лирическими мелодиями, их инструменты звенят как колокольчики, наполняя воздух магией.       Около фонтана, украшенного светящимися камнями, танцуют феи, их изящные фигуры плывут в ритме музыки. Их крылья искрятся вечерними огнями, создавая волшебный калейдоскоп цветов. Зрители, затаив дыхание, наблюдают за этими грациозными существами, полностью поглощёнными танцем.       Вдоль улиц крутятся парочки, смеются дети, играя в догонялки между яркими лотками с лакомствами. Здесь же, на площади, стукают по барабанам, создавая пульсирующий ритм, которому поддаются даже самые строгие жители Асгарда. В воздухе витает аромат жареных каштанов, смешиваясь с лёгкостью вечерней росы, и каждый уголок этого живого города шепчет истории и сказки.       Местная таверна, известная как «Алый Цверг» то место, куда ее утянул Локи. Это заведение, отмеченное налетом мифов и легенд, посещают боги, желающие отдохнуть после тяжёлого дня. Сразу при входе гостей встречает теплая атмосфера, сопровождаемая еле уловимым ароматом жареного мяса и свежевыпеченного хлеба. Деревянные балки потолка украшены резьбой, изображающей сцены битв и праздников, а на стенах висят щиты с гербами великих кланов. За массивным баром, выполненным из дуба, владельцы таверны, могучие эльфы, с усмешкой угощают доброжелательных путников элем, который обладает удивительными способностями исцелять и придавать сил.       Уютные столики у камина, окруженного мягкими подушками, приглашают к беседам и подделкам посреди смеха и пения. Ночью таверна наполняется звуками лютни, а также историями о героических деяниях, которые пересказываются из уст в уста, передавая магию Асгарда из поколения в поколение.       Аврора не впервые столкнулась с медом, что, как говорили, был создан самими богами, когда они уселись в укромном уголке. Златистые капли, сверкающие на свету, манили её, обещая наслаждение, которое она никогда прежде не испытывала. С трепетом обмакнув губы в тонкую посудину, она ощутила его нежный, сладковатый вкус, проникающий в её душу с каждым глотком.       — Давай, золотко, я верю в тебя!       С каждой каплей мед снимал с неё мундир небосвода, обнажая радужные эмоции. Локи, не сдерживаясь, залпом опустошил свой сосуд, вызывая у Авроры смущенные хихиканья.       Постепенно, как нежные волны заливают берег, мед окутал её разума, и мир вокруг стал расплываться. В глазах Локи сверкали озорные искорки, он — божество шалости, наблюдал за тем, как Аврора постепенно предавалась его чарам, позабыв о каждодневных заботах и трениях.       — Аврора, — произнес он, его голос был мелодичным, как струны лютни, наклоняясь к ее уху. — Я хочу увести тебя в танец вновь…       Она, склонив голову, рассмеялась, но в её смехе слышалась мелодия сомнений.       — Ты, Локи, всегда ищешь приключений, но неужели ты действительно хочешь видеть меня среди этих простаков? — она оглядела немалое количество созданий, веселящихся здесь.        — Бесспорно, самый яркий всплеск в этом месте. Но мой ответ «да». Разве не дразнит звук лютни? Разве не манит ритм барабанов? — он приблизился, обдавая её сладким ароматом меда. — Пойдем, погрузимся в этот вихрь жизни, я обещал, что сегодня ты забудешь про свои горести. — он мельком посмотрел на ее губы, а потом вновь уставился в глаза.       Словно волшебство, она улыбнулась, отбросив сомнения. Его заразительная и манящая улыбка передалась на ее лицо. Аврора осторожно вложила свою ладонь в его руку и он сомкнул пальцы, будто бы закрывая замок или печать согласия.       В ту ночь таверна была наполнена звуками лютни и ударов барабанов, которые словно как волны накатывались на стены, вызывая в воздухе магию. Локи, не устоял от опьянения медом, с неуклюжей грацией завёл Аврору в танец. Их тела, сплетающиеся под ритм музыки, казались частью нечто большего, чем простое развлечение.       Аврора, смеясь, крутилась, полностью забывая обо всем на свете, ведь никогда так не веселилась. Но в один из резких поворотов, она запуталась в собственных ногах и упала в его объятия. В тот миг, когда их взгляды встретились, ей внезапно показалось, что она уже знает его всю жизнь. Это было как заполнение пробела, о котором она никогда не подозревала. Локи, чувствуя, как у него в груди разгорается необъяснимое желание, пытался зафиксировать каждый момент — каждый смех, каждый взгляд, каждое прикосновение.       — Золотко, даже ты можешь быть неуклюжей? — рассмеялся он, продолжая кружить ее, как будто ночь могла длиться бесконечно.             Вокруг них сплелись яркие огни ламп, отразившиеся в глазах танцоров, создавая атмосферу волшебства. Каждый новый аккорд пробуждал воспоминания, словно древние легенды, которые обмирали под небом звёзд. Локи и Аврора не замечали, как остальные гости таверны распадались на фрагменты, их мир сжимался до размеров только двоих, где не существовало ни времени, ни пространства.        Когда музыка, наконец, стихла, Локи, все ещё охваченный волшебством момента, нежно прижал Аврору к себе. Он хотел сказать ей что-то важное, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто смотрел в её глаза, пытаясь передать всем своим существом то, что ощущал. Его сердце трепетало, и каждый удар казался эхом их общей судьбы.       Аврора, улавливая его эмоции, подняла руку и коснулась его лица, будто пытаясь запомнить каждую черту. В этот миг они осознали, что нашли друг друга в бесконечной спирали танца. Он невольно потянулся навстречу ее руке, прикрыв глаза. Частое сердцебиение сбивало дыхание от столь подвижного танца, но это были долгожданные эмоции. Легкое прикосновение Авроры было как искра, разжигая в Локи огонь, который он думал, давно погас.       Но в душе Локи бушевали противоречивые чувства: с одной стороны обстановка, настроение и его обычное поведение располагает сделать то, что хочется, а с другой он буквально боялся сделать что-то лишнее.       — Могу я… — начал он, его голос дрогнул от волнения. — Могу я поцеловать тебя?       Она нервно засмеялась, поскольку алкоголь в ней превышал все стандарты, они почти что не соображала, что здраво оценивая это никогда бы в жизни не поддалась на эту провокацию.       — С каких пор Ас должен спрашивать? Тор у меня не спрашивал о Сиф!       Его сердце забилось быстрее. Она не отвергла его, но ее слова повисли в воздухе, как напряжение перед бурей. Взгляд Локи наполнился теплом и нежностью.             — С тех пор, как каждый поцелуй — часть магии, а я создаю магию, а не разрушаю.       Она не могла удержаться от смеха. И в этом легком обмене они нашли смелость. Локи осторожно наклонился, приподнимая ее подбородок, его губы коснулись её в первом поцелуе — нежного, трепетного и сладкого.

***

      Аврора и Локи, слегка изможденные после недолгих, но безумно ярких танцев, неспешно направлялись обратно во дворец. Ночь окутывала их своим таинственным покровом, а звезды вспыхивали на небосводе, словно искры в безмолвном океане. Локи, заметив, что прохлада вечернего воздуха начинает пробираться под ткань ее платья, незаметно накрыл ее плечи своим плащом, добавив ей тепла и уюта.       — Этот вечер правда помог мне отвлечься и поверить в хороший исход, — произнесла Аврора, поднимая голову и встречая его взгляд, который сверкал, как светильник в ночи. — Спасибо.       — Не за что благодарить, золотко. Я сам был не прочь повеселиться.       Аврора пристально взглянула на Локи. Его лицо отражало многолетнюю усталость, затмеваемую загадочным обаянием.       — А как же твоя первая жена, Сигюн? — тихо спросила она, в голосе её звучала нотка искреннего интереса.       Локи, покачав головой, усмехнулся.       — Матушка настояла, мне ни к чему была жена — лишь мимолетное увлечение. Теперь ходит за мной хвостом после моего возвращения, — произнес он, отмахиваясь, словно от комара, который не прекращал бытовать вокруг.              Аврора прищурилась, чувствуя, как холодок пробежал по спине.       — Ты действительно так считаешь? Она была тебе верна, даже когда ты исчез». Его взгляд внезапно потемнел, и в его глазах замелькали тени давних воспоминаний.       — Верна? — проговорил он с недоумением. Верность — иллюзия. В конечном итоге, каждый следует своим путем. Я — бог лжи и перемен, а она просто жертва моих капризов. — его голос стал хриплым.       Аврора вздохнула, её сердце сжалось от печали.       — Но разве не ты сам создал эти капризы? Быть может, твоя собственная природа заставляет тебя видеть всё в таком мрачном свете? — она застыла, ожидая ответа, но перед ней стоял не просто бог, а сложный и противоречивый человек, разрываемый внутренними конфликтами.       Локи же, отвернувшись, кивнул, будто соглашаясь с её словами.       — Создал, но лишь потому, что мир вокруг меня — театр, где я играю роль разочарования и гнева. Убежать от этого долгого спектакля невозможно. И Сигюн… Она стала частью этой сцены, даже не осознавая своего участия, — В его голосе звучала тоска, которую он не мог скрыть.       Аврора почувствовала, как темнота заволокла их разговор, и, стремясь изменить атмосферу, спросила:       — А не хочется ли тебе когда-нибудь вернуться к ней? Попросту забыть о масках и играть другую роль — роль любви?       Локи задумался, и на мгновение в его глазах вспыхнула искра надежды.       — С ней уже никогда, уж поверь. Но проблема в том, что любовь не сможет выжить в мире лжи, золотко. Никогда.       Глаза девушки наполнились слезами, но она их сдержала, поспешно убегая обратно во дворец, в свои покои. Она запрыгнула на кровать, упав на живот и зарылась носом в подушку.       Локи стоял на балконе ее покоев абсолютно незамеченным, его мысли метались, как птицы в клетке. Каждый шаг, который он делал к этой девушке, напоминал о всех тех, кто когда-то отверг его. Он помнил, как ощущал себя изолированным, как собственное имя стало синонимом ненависти. И только мать, с теплотой в голосе, давала надежду, будто он может быть любимым, настоящим. Но теперь, расправив плечи и встав на пьедестал, он боится, что снова предаст эти идеалы.       В его сердце клокочет зловещий шепот: «Используй её, как они использовали тебя». Локи понимал, что его желания могут поглотить его, словно огонь, который когда-то освещал его путь, а теперь угрожает сжечь всё на своем пути. Девушка, сейчас рыдающая в подушку, была невинной, и это лишь усиливало его внутреннюю борьбу. Раньше, он мог бы только мечтать о ней.       Стоя на перепутье, он чувствовал, как черное желание танцует на грани его разума, тянет к тому, чтобы стать тем, кем он когда-то был — человеком, который мстит, чтобы возвыситься. Локи колебался, сердце его метрономом отсчитывало каждую секунду. Он знал, что выбор за ним, но страх вновь оказаться преданным терзал его изнутри.       Девушка, не подозревая о его терзаниях. В её глазах он сегодня увидел отражение той надежды, которую сам давно потерял. Каждое ее слово было словно нежный ветер, сдувающий пыль с его душевных ран.       Он сделал шаг вперед, касаясь ладонью стеклянной двери в покои, преодолевая все внутренние барьеры. В этот момент он ощутил, как острые шипы ненависти и мести начинают отпускать его, уступая место чему-то более светлому. Может быть, он действительно мог стать тем, кем мечтала его мать — не чудовищем, а защитником, способным на любовь и сострадание.       Но тень прошлого не отпустила его полностью; она терзала его умыслом, подсказывая, что сделать выбор — это лишь полдела. Важнее всего был следующий шаг, чтобы не оставить прежние обиды в своем сердце.       Его иллюзия протиснулась сквозь, оказавшись тенью в покоях, пока он продолжил стоять с грустными глазами, разглядывая ее.       — Я никогда не хотел быть тем, кого ненавидят, — прошептала иллюзия, прежде, чем раствориться, но стоило Авроре поднять заплаканные глаза, как его след исчез с балкона.