Старинное предание

Песнь Асгарда

      Локи стоял в сумерках Асгарда на большом балконе, поднимая взор к величественным горам, скрытым в облаках. В глубине души терзало непримиримое желание узнать правду, незнание которой жгло его с детства. Он обернулся к Фригге, её глаза отражали свет звёзд, но в глубине прятали тайны, покрытые мраком.       — Почему? Почему я всегда чувствовал себя чужим среди асгардцев, среди своих? Меня никто не принимал таким, каким видишь меня сейчас и знают все? — его голос дрожал от эмоций. — Почему ты молчишь? Я ищу ответы, которых так долго лишён!       Фригга замерла, её лицо стало каменным. Локи ощутил, как тишина завладела пространством, накрывая их неприступной пеленой. Фригга всегда на его памяти была строга к самой себе, она скромно молчала, будто возвышаясь над всеми мудростью и величием. Но Локи чувствовал, что это лишь маска, которую ей пришлось надеть. С годами она больше походила на красивую статую, которой ее хотел видеть Один. Он продолжал, слова вырывались из него с неимоверной силой:       — Я уверен, что никто не становится просто так изгоем! Но почему не можешь сказать мне? Я обречён на бессонные ночи, гнетаемые этим незнанием. Я хотел бы быть тем, кем ты хочешь меня видеть, но всё, что я вижу, — это лишь тени, прятаться в которых я больше не могу.       Ответа не последовало, лишь ветер уносил его слова прочь, в темноту, где обитают страхи и мечты, эхом разносясь в ночной тишине.       — Мама, — наконец его крик стих и он обреченно упал на колени от собственного бессилия. — Я устал причинять боль остальным только для того, чтобы не потерять свой авторитет, который мне дался с таким трудом. Это настолько ужасно: всегда сохранять холодный разум и стальную жестокость, боясь доверять. Я боюсь своих чувств, я играю с чувствами других, совершенно не разделяя на добро и зло.       Впервые за долгое время, Фригга разглядела в нем вновь того мальчика, который, как никто иной, нуждался в ее защите. Хотя, он уже несколько лет превосходил Тора по силе и мастерству. Локи опустил голову, закрывая лицо бледными ладонями, сквозь тонкие пальцы которых все равно просвечивалось лунное сияние и отражалась тень от факелов.       — Локи, ты просто чувствуешь кратковременную слабость от того, что увлекся этой девчонкой за столько лет, проведенных с ней. Ты такой, каков есть — мой сын.       — Тогда почему Один всю жизнь меня не замечает на фоне брата?       — Если я расскажу тебе то, что просишь, твой мир перевернется и больше никогда не станет прежним, — она осторожно погладила его голову, тот неосознанно облокотился об ее бедро, выступающее из-за тканей платья.       — Я должен знать это. Столько лет я скитался в неведении почему и только сейчас я нашел зацепку. Зацепку, которая дала мне понять, что я словно не отсюда. Я не из этого мира, словно белая ворона…       Фригга переместила их глубоко в сад, создавая защитный купол от глаз Одина. Она осторожно присела на скамью, складывая руки на коленях и выпрямляя осанку.       Локи стоял с потупленным взглядом, его сердце обливалось кровью, будто чувствуя, что разговор будет тяжелым. Фригга еще раз взглянула на сына, словно силясь найти подтверждение, что он достаточно вырос и окреп, чтобы знать все.       — То, что я расскажу тебе — прозвучит, как сказка, но, к моему сожалению, это была реальность, любезно скрытая ото всех Всеотцом. Когда-то давно, когда я была столь же прекрасна и молода, как лесная нимфа, — она тепло улыбнулась, запуская таинственный взгляд куда-то в небо. — Между мирами царило много конфликтов, но самый ярый и преступный между Асгардом и Йотунхеймом. Ходили слухи, что жестокий Великан Лафей снесет голову Одину и рано или поздно его приспешники заморозят здесь все до льда. В это неспокойное время состоялась моя свадьба с Одином. Путем магического зачатия и экспериментов Одина над волшебством, на свет появился Тор. В нем была моя внешность и сила Одина в десятикратном размере. Казалось бы, прекрасный наследник, что с пеленок рвался в бой. — она закусила губу.       — Один умеет пользоваться магией? — изогнул изумленно бровь Локи, все же решаясь присесть рядом с матерью. Та приложила указательный палец к губам, призывая не перебивать.       — Что может примирить два воюющих мира, когда сила уже не имеет значение? — задала она риторический вопрос. — Лафей поставил условие: Один отдаст свою жену в услужение Ледяного короля на какое-то условленное время. — на этом предложении глаз Локи дернулся. — Я понятия не имела, что меня там ждет. Я тряслась от ужаса, но была готова принять свою участь ради блага народа Асгарада — такова участь Царицы. Но… — она будто оступилась, отводя смущенно взгляд в сторону. — Вопреки мифам, сплетням и угрозам, меня не ждала смерть, боль или злость от него, Локи. — Она перевела на него уверенный взгляд. — Я утонула в омуте ласки и заботы, нежности… Когда я вспоминаю о том времени, в жизни которого он стал моим светом, сердце мое наполняется нежностью. Я была юной, полной надежд и мечтаний, а он, словно тихий океан, обнимал меня своим вниманием и заботой. Его доброта была теплом, которое согревало даже в самые холодные дни. Каждый наш разговор был как мелодия, летящая в воздухе, и я запоминала каждое его слово, как будто они были написаны для меня на страницах судьбы. Я помню, как он смотрел на меня теми проницательными глазами, полными понимания. Его чуткость пробуждала во мне даже самые сокровенные чувства, о которых я не осмеливалась говорить никогда при Одине. Он услышал мои тайные мечты и заботливо поддерживал их, как садовник заботится о хрупких цветах. Эти моменты, даже если они были мимолетными, оставили неизгладимый след в моей душе. Но из всего этого круговорота чувств я помню одну его единственную фразу, которую она сказал после первой проведенной с ним ночи: «Не переживай, твоё сердце в надёжных руках, ибо этой ночью ты выбрала меня».       Локи остолбенел. Он сидел буквально пораженный, его сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Слова матери, словно молнии, разрывали привычный покой его сознания. Фригга, его доблестная мама, вся жизнь, полная любви и нежности, была окутана тайной, которую он не мог даже предположить.       «Ледяной великан и нежность?» — мысленно повторял он, пытаясь осмыслить эту истину. Как? Почему? Всё это время, когда он искал у нее поддержки, когда злился и чувствовал себя брошенным, в глубине её сердца она держала эту тайну, которая словно могла разрушить все на свете.       Локи почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он хотел закричать, встать на колени, однако лишь молчал, ошеломленный. Эмоции, сбивающиеся под потоками слов, вырывались наружу. Вот она, любовная драма, запечатанная веками, теперь раскрытая в один миг. Он искал ответы на вопросы, которые даже не знал, но сейчас, когда правда раскрылась, он стоял между гневом и пониманием. И, может быть, именно это знание сделает его сильнее.       — Почему тогда… Вы расстались? — сухо, туго спросил он, словно каждый звук давался ему с трудом.       — Совсем скоро я узнала, что жду малыша. Лафей дорожил мной и… Тобой, Локи, — она сделала особый акцент на этой фразу. — Он искал способ спрятаться, ибо по договору перемирия я должна была вернуться к Одину, а значит понести наказание за предательство мужа и мира Асгарда. Он почти что смог, когда добыл Ларец вечных зим, только Один оказался прозорливее и силой вернул меня обратно. Из раза в раз он блокировал тонкие места из Йотунхейма в Асгард. Наконец, у него получилось — он разлучил нас. Я понесла наказание за то, чтобы ты остался жить. Со временем, Один даровал тебе внешность обычного человека и мы скрыли правду ото всех. Однако, наследник Лафея по-прежнему никогда не сможет занять трон Асгарда. Чтобы наверняка укоренить это, Один подыскал жену для Тора и начал его усердно готовить к правлению.       — Что же тебе мешает вернуться в Йотунхейм?       — Сын мой… — тяжело вздохнула женщина, видимо, она долго несла этот груз на своих тонких плечах. — Я знаю слишком много и, к сожалению, моей силы не хватит, чтобы изменить планы Одина.       — Какие планы? — с потупленным взглядом спросил он, хотя мысленно все еще был погружен в новость, незнание которой мучало его столько лет.       — Один вновь заключит перемирие между мирами, только с более сильным: Ванахеймом. Однажды, он уже пленил ведьму Гулльвейг и сделал так, что Ньёрд, предшественник Фрейра, не смог вызволить ее.       — Матушка, не хочу показаться грубым, но можно услышать более краткую версию версию происходящего?       — Как пожелаешь, — Фригга вздохнула, набираясь сил. — Как только Аврора станет женой Тора, наступит ее 18-летие. По предсказанию в этот день она примет смерть от руки Гулльвейг. Как только это произойдет, Тор уже станет наследником Асгарда и Ванахейма. Они с Одином объединят армию и уничтожат Йотунхейм, а следом и остальные мира останутся без своих правителей. Всеотец подомнет все под себя и поверь, Локи, уже слишком поздно что-то менять, — женщина горько усмехнулась и опустила плечи. — Он стал слишком могущественным.       — Как? — тихо спросил он. — Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Как?! Ни ты, ни я не можем этого допустить!       — Сын мой, — она подняла свои красные о слез глаза, с мольбой смотря на него. — Предсказания давно говорили, что грядет Рагнарек. И, как бы мы не старались, мы его не остановим.       — Зачем же тогда Один посла меня в Ванахейм на столько лет? Зачем я столько лет потратил на охрану этой девчонки, если предсказание осуществится только на ее совершеннолетие?       — Подумай хорошенько?       — Чтобы не мешался под ногами?       — В том числе.       — Чтобы… Он был уверен в безопасности гаранта своего плана… — уже не спрашивая, уверенно произнес он. — Чтобы он был уверен, что она вырастет под его чутким надзором… Он через меня забирал ее силу… Поэтому она до сих пор не является Богом?       — Она не должна была стать полноценной Богиней, иначе бы могла противостоять ему самому и знать обо всем наверняка. Союз Бога плодородия и Богини Брака породил по истине светлое создание. Она полная твоя противоположность — Богиня искренности, правды. Она, как никто другой, способна выявить честность людей и восстановить порядок.       Эти слова потрясли Локи до глубины души. Девчонка выросла буквально на его глазах и всегда казалась ему чистым и невинным созданием. Не просто так, значит. И даже если проявлялись проблески ее натуры, она замечал их, просто не мог констатировать, как реальность, а не его личные домыслы.

***

      — Мы на краю поражения, Отец! — взорвался Тор, сжимая молот так, что ломались его пальцы. — Аврора собирается уйти, и наш план летит к черту!       Один, стоя на балконе своего чертога, обернулся, его глаза сверкали, как полярные звезды.       — Это ты, глупец, виноват! Ты не сумел удержать её, не смог дать ей то, что она ищет!       — Я? — возмутился Тор. — Она черпает вдохновение из слов Локи, его ядовитые идеи о любви и свободе запудривают ей мозги! Закон любви не так прост, как он изображает!       — Локи… — протянул Один, мыслительно сжимая виски. — Да, он играет свою игру, но это ты должен был дать ей уверенность. На войне сердца не меньшую силу имеют, чем мечи!       — Мы не можем позволить ему разрушить наш план! — воскликнул Тор, его голос заполнил пространство, как гремящий гром. — Мы должны закончить это раз и навсегда, пока он не стал для нее ещё большем соблазном.       Один прищурился, его косяк к плану становился всё яснее, но оставалась одна крупица надежды.       — Мы должны действовать быстро, — произнес Один, обводя взглядом своды своего чертога. — Локи всегда был мастером манипуляции, но у нас есть козыри в рукаве. Если мы сможем достучаться до Авроры, показать ей истинное значение сил, которые рядами окружают её, возможно, она вернется.       Тор стиснул зубы, осознавая всю сложность ситуации.       — Но как? Локи завладел её сердцем, а его слова звучат, как сладкий нектар. Если она поверит ему, мы потеряем её навсегда.       — У нас есть Сигюн. Она то должна будет нам помочь… — мужчина хитро прищурился. — Если я верну ей силу.       — Что ты имеешь ввиду?       — Локи падок на женщин, лесть и мед. Пусть даст ему это и ее любимый к ней вернется. А заодно уйдет с нашего пути. — усмехнулся тот, протягивая сыну маленький флакончик. — Одна капля — И бог обмана будет обманут, как бы то прискорбно не звучало.       — Хорошо, — кивнул Тор, вновь обретая уверенность.       — Этот дурман по истине великолепное создание эльфов. Сам не заметит, как Аврора найдет его в объятиях Сигюн… А потом найдет утешение в собственном браке и твоих руках. Ее дар, если и начнет просыпаться, то будет слишком слаб, чтобы распознать это.

***

      Прошло немного времени, прежде, чем Аврора смогла спокойно выйти из своих покоев без следов слез и нерешимости, она все обдумала и избрала себе путь. Она уютно устроилась на подоконнике библиотеки Асгарда, её черные волосы ниспадали мягкими волнами, словно лунный свет, проникающий сквозь витражные окна. Книга в её руках, с древними рунами на обложке, открывала перед ней миры, полные магии и тайн. Со страниц исходил еле заметный шёпот, рассказывая о борьбе богов и смертных, о подвигам, ставших легендами.       Она задержала взгляд на ярком изображении битвы, где молнии сверкали над головами воинов, а в воздухе ощущался запах собирающейся грозы. Женские силуэты, окутанные блеском, сражались стойко, отражая все испытания с грацией, свойственной лишь богам. Аврора ощущала себя частью этой истории, как будто строки книги сами притягивали её, завлекая в облака асгардских мифов.       В голове проносились мысли о месте, которое она занимает в этом великом мире. С каждой страницей её воображение распускалось, как цветок в весенний день, наполняя пространство теплом и чудесами. Лёгкий ветерок трепал страницы, создавая атмосферу волшебства, которой была пропитана сама библиотека.       Аврора, глубоко погружённая в страницы древнего фолианта, не замечала, как в библиотеку, тихо скрипнув дверьми, вошёл Локи. Сияние золотистых ламп отражалось на его изящных чертах, придавая ему ещё более загадочное обаяние. Его длинные, волнистые волосы темного, насыщенного цвета, как ночное небо, струятся по плечам, придавая ему таинственный и загадочный вид. Он одет в плащ насыщенного красного цвета, который словно полыхает огнем, изысканно облегая его фигуру. Ткань легка и воздушна, с золотыми узорами, вдобавок отделанная мехами, наделяющими его образ величественностью. Меха одеяния ласково обнимают его тело, добавляя ему царственной грации. На запястьях блестят массивные наручи из золота и серебра, инкрустированные драгоценностями, а также перстни, символизирующие его божественное происхождение.       Он остановился на мгновение, любуясь лёгким блеском её волос и умиротворённой атмосферой вокруг.       — Вижу, что ты следуешь моему примеру, — произнёс он, голосом, полным игривой иронии. — Это право прекрасно — сидеть в укромном уголке и читать.       Аврора подняла голову, чуть нахмурившись, не ожидая прерывания своего уединения:       — Что тебе нужно?       Локи, не в силах сдержать улыбку, шагнул ближе:       — Я больше не имею право приближаться к тебе, золотко? Это печальный исход, ибо я не отказался бы повторить то, что было той ночью.       — Той ночью нас ничего не связывало, кроме меда и моего желание выместить злобу на Тора.       — А я подумал иначе, — из ниоткуда в его руке появилась алая роза, нежно распутившаяся и свежая, будто бы ее только что сорвали. — И было бы преступлением не вернутся к тебе вновь, чтобы молить о твоем расположении.       Аврора взглянула на цветок, сдерживая дыхание. Она помнила ту ночь — порыв ветра, смех, который сливался с музыкой, и то, как Локи заигрывал с опасностью. Но сейчас она ощущала только холод и скептицизм.       — Преступление? — высказала она, поднимая бровь. — Преступление — это то, что мы сделали, а не то, о чем ты говоришь. Ты прекрасно знаешь, что между нами нет ничего, кроме сожалений.       Локи наклонился чуть ближе, его голос стал звуком шёпота:       — Сожаления — это лишь признак того, что мы живы. Я не предлагаю забыть о прошлом, но разве не стоит хотя бы рассмотреть возможность нового начала? Эта роза — символ нашей сложной связи. Ты можешь принять его, или отвергнуть, но знай: я не исчезну так легко.       Аврора чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Она разрывалась между противоречивыми желаниями — остаться в одиночестве или вновь оказаться в сети его чар.       Она несмело приняла цветок, после чего Локи отпрял, отойдя на несколько шагов.       — А теперь, я ненадолго покину тебя, золотко. Одна лишь просьба — в мое отсутствие не приближайся к Тору.       Но едва девушка хотела что-то возразить, как Локи растворился в пространстве, лишая ее этой возможности. Он оставил ее в гордом наедине с тишиной, книгами и сладким запахом розы.

***

Песнь Йотунхейма

      Замерзший Йотунхейм раскинулся на бескрайних просторах, укутанный в пелену ледяного великолепия. Глыбы снега, сверкающие на солнце, создавали иллюзию безмятежности, но за этой красотой скрывалось что-то более зловещее. Холод пропитывал воздух, заставляя каждый вдох ощущаться, как удар стальными когтями.       Локи, скользя по поверхности снега, почувствовал, как его сердце замерло в груди. Он вдруг осознал, что дороги назад нет, а желание восстановить порядок в одиночку обернулось жестокой реальностью. Снег застилал ему глаза, словно пытаясь отгородить от языка шепчущих ветров, которые переносили слухи о могущественных Йотунах, угрожающих не только ему, но и всему Асгарду.       Несколько шагов, и он оказался в зловещем царстве тишины, где звук его шагов, распадаясь на кристаллы льда, потерялся в безмолвии. Крепкие холода сжимали его, вызывая воспоминания о тепле родных земель. Каждая мысль уносила его дальше от дома, и Локи, оледеневший от страха и сомнений, пожалел о своем решении.       Когда сил почти не оставалось, а луч магии, сопровождающим дорогу стал слишком блеклым, мужчина упал на снег, пытаясь отдышаться. Неожиданно, все в округе затряслось и он с ужасом обнаружил, что не приметил целое сборище Йотунов, которые вылезали из-под снега, словно были частью него еще секунду назад. Они окружили его, желая напасть в любой момент. Но едва ли они накинулись толпой, как отлетели от него жгучей волной, полной магии. Новая порция в виде сферы уже была у него между ладоней.       — Немедленно проведите меня к вашему Царю, иначе я клянусь девятью мирами, что от вас мокрого места не останется! — почти что прорычал он, оглядывая их хищным взглядом.       Эхо его слов разнеслось по холодным просторам, заставляя гигантов остановиться, с недоумением глядя на непрошеного гостя.       — Кто ты таков? — подул колющий ветер после вопроса, который задал один из них, вставая на ноги.       — Это потомок Одина, я клянусь! Тебе не место здесь, неженка асгардская!       — Я сын Лафея! Кто посмеет усомниться в этом, сам объяснит Царю, почему посмел коснуться меня!       — Сын нашего царя? — переливались голоса, как будто сам воздух пытался осознать новую реальность. Локи, зная о силе лжи, рванулся в своем выдуманном спасении и добавил:       — Я пришел с миром, чтобы сообщить о грядущей угрозе!       Весь день снег кружил вокруг, словно предвечный танец, полон ожидания и страха. Гиганты, обмениваясь взглядами, начали медленно осмысливать слова Локи. Он знал, что время не на его стороне, и, пока они колебались, раскинул свои магические сети, чтобы обмануть их умы.       — Враг уже близко и поверьте, после его прихода здесь льдины на льдине не останется, — продолжал он с внезапной решимостью.       Напряжение нарастало, и Локи, поймав мимолётный шанс, изобразил сцену разрушения, в которой ледяные гиганты будут уничтожены. Их сердца затрепетали, и холодное дыхание зимы сменилось теплым смятением.

***

      Локи медленно продвигался по узким коридорам царского дворца, его шаги эхом раздавались в пустоте. Вокруг царила мертвая тишина, как предвестие грядущего зла. Он достиг тронного зала, где высоко сидел Царь Йотунов, окруженный воинственной свитой. Локи остановился на мгновение, чтобы собраться с мыслями, прежде чем сделать шаг вперед.       — Царь Лафей, — произнес он с холодной решимостью. — Я пришел из Асгарда.       Царь взглянул на него с недоверием, его брови насупились.       — Кто таков? — ледяным вихрем прозвучал громкий вопрос.       Локи, не отводя взгляда, приложил ладонь к левой груди, продолжил:       — Моя матушка — Фригга… Она рассказала мне события давно минувших лет и я пришел просить тебя о помощи, Лафей. Или с позволения сказать, отец.       Йотун замер, его лицо едва уловимо изменилось. Чувство всколыхнулось в его глазах.        — Ты смеешь утверждать это? Как ты осмеливаешься…       Великан вмиг очутился рядом с ним, возвышаясь целой скалой.       — Мой сын мертв! Твои родичи, живущие в Асгарде знатно постарались над Этим! Не смей произносить имя этой Богини! Не смей!       Локи был поражен, он едва смог выдохнуть, осознавая, что столько лет Лафей думал о его смерти и не знал, что Один пощадил его. Пропустив несколько минут молчания, он продолжил уже более робко:       — Я Локи, отец. Один даровал мне человеческий облик и укрыл правду… Посмотри же на меня, прошу.       Могучие формы, закутанные в слои инея, когда-то сеяли страх среди простых смертных, но в его сердце скрывался тёплый свет, о котором никто не знал. Он мечтал о встрече со своим сыном, Локи, которого не видел долгие годы, с тех пор как судьба развела их на бескрайние расстояния.       Великан, наполненный нежностью и желанием, решился, преобразившись, залив своё тело теплом и жизнью. Теперь, вместо жестоких льдов, он обрел мягкость человеческой кожи. Внешность, которую помнила и знала Фригга. Перед Локи оказался высокий мужчина с синей кожей и тёмными волосами, аккуратно уложенными в низкий хвост. Довольно резкие, но в то же время приятные черты лицо и бордовые глаза. А та повязка, что чуть ранее висела на мужских бёдрах, сменилась белой рубахой со свободными рукавами и чёрными штанами с завышенным поясом.       В этом новом облике он шагал к нему, неверующе глядя на мужчину, словно тот был чем-то сказочным. Он едва коснулся ладони Локи, чтобы та в момент покрылась синим цветом, словно кожа хамелеона. Волна магии, отливающая синевой прошлась по его телу, лишь на миг застыв на лице. Лафей отпрял, пораженно глядя на юношу, словно не верил собственным глазам.       — И в правду ты…       Локи сказать слова не успел, как мужчина обнял его крепко, буквально согревая настоящим человеческим теплом. Отец отпрял, чтобы обвить ладонями лицо сына, внимательно разглядывая его черты, большим пальцем поглаживая скулу. Локи едва ли не пустил детские слезы, за столько лет он никогда не знал, каково это — иметь отца, который проявлял так чувсва по отношению к нему.       — Я столько лет корил себя за то, что не сумел вас уберечь от глаз Одина…       — Отец… У нас мало времени.

***

      Через некоторое время они уже сидели на столом, параллельно угощаясь едой и вином из личных запасов Лафея. Тот в свою очередь внимательно слушал рассказ сына и позаботился о комфортной температуре для него, около костра. Изредка хмурился, осознавая сколько лет жил в отрешение от миров, что понятия не имел, что происходит за стенами его мира.       — Получается, Один запланировал Рагнарек… — он потер челюсть, откидываясь на спинку трона. — Второй раз за время своего существования — это сильно.       — Мягко говоришь, отец, — усмехнулся Локи, отпивая вино. — А девчонка ключ к этому. Представляешь, что будет, когда Ваны узнают о ее смерти?       — Они обвинят, что Гулльвейг действовала по моему приказу, как дочка Йотуна? — он дождался согласного кивка. — он смолк в раздумьях, а после резко наклонился к Локи. — Ты должен первым сделать это. Основатель Рагнарека при победе и с помощью Ларца сможет стать Всеотцом после. Один думает, что поднимет на пьедестал Тора, а сам уйдет на старческий покой, но ты же не дашь этому случиться? — азартно подмигнул Лафей.       — С твоей помощью, и помощью Хель и Сурта, я переверну его планы, — уловил мысль отца Локи, отражая его ухмылку, словно был его точной копией.       — А та девчонка… Ты должен позаботиться о том, чтобы сила в ней проснулась быстрее, иначе ничего не получится. — вновь повисло молчание от которого Локи не хотел отвлекать его, чтобы дать время подумать. — Мне понадобится, чтобы Фригга выкрала Ларец и теперь я смогу укрыть ее здесь вместе с ним.       — Это будет безопасно?       — На сей раз да. Ее магия и кольцо, что подарил ей, понадобится для одного ритуала. А сейчас у нас почти не осталось времени, ты должен отправляться скорее в Ванахейм, чтобы опередить посланника Одина. Поговори с Фрейром и убеди его в происходящем. Через него будет намного быстрее вянуть девчонку.       — Обижаешь, отец. Она послушает меня, — вновь улыбнулся хищно брюнет.       — Неужто мой сын опередил меня в любовных историях?