Со вкусом...

      Такое чувство, будто каждый раз, приходя домой, он обнаруживает в ванной новые бутылки с гелем для душа: вот жёлтая, вот бледно-жёлтая, вот уже коричневатая, на следующей неделе лиловая, через месяц их уже две и обе незаконченные… Такое изобилие иногда сбивает Юру с толку. Серьёзно, он даже втихаря завидует такому разнообразию женской уходовой косметики.       Лика пользуется всеми штуками для мытья вместе со своей мамой. И с папой тоже. Он сдался под напором столь великого соблазна этих вкусных, ароматных гелей и перестал сам для себя покупать всё. Семья даже одним шампунем пользуется из литровой бутылки.       Жить с Ликой и её родителями не так уж и плохо. Правда, видится он со всеми не так уж и часто: сам учится на заочке, её родители чаще всего ночуют в другой квартире, а сама девушка училась очно и вечером приезжала обычно очень уставшая и измученная. Пара больше напоминала те самые бутылки от шампуней, но только выжатые до конца, пустые, слегка потёртые и грязные от мыльных разводов, на которые жалко было смотреть.       Компания Форекса и Джесси приятно скрашивала тихие, полуизжитые вечера.       Постепенно Юра заметил, как стало лень заходить в магазин за средствами для мытья, а потом и в пункты выдачи маркетплейсов… И всё в итоге легло на Лику, но и она была не в силах куда-то заходить после учёбы, даже если выгуливала питомцев. В конце-концов эта обязанность переложилась на Лилию Степановну и Михаила Юрьевича.       Плисецкий открыл дверь в комнату своей девушки. На нём были только белые боксеры. Блондин вытирал полотенцем мокрые волосы, лениво щурясь.       — Слушай, я и не знал, что женские гели для душа так вкусно пахнут.       Из соседней комнаты раздался громкий мужской хохот.       — А я так же говорил, когда на них перешёл! — крикнул Михаил Юрьевич, и на его смех бодро побежала Джесси, выбежав из комнаты Анжелики и задев боком ногу Юры.       Лика лишь вздохнула, покачав головой, и вернулась к выполнению домашнего задания. Закрыв за собой дверь, фигурист услышал едкий смешок.       — Теперь я знаю, что дарить тебе на двадцать третье февраля.