Момент

С совершенно расстроенным и злым лицом я шла из ванной комнаты, пугая служанку, что семенила за мной по пятам. — Уйди, как тебя… Неважно, — отмахнулась я, с грохотом распахнула седзи, зашла и с такой же громкостью захлопнула. В комнате на футоне сидел с такой ласковой улыбочкой (аж скулы сводило от сладости) Аято Камисато, мой… муж. Но той доброты в его глазах не видать: холодный взгляд весьма разнился с поднятыми уголками губ. В нем было что-то. Не скажу, что пугающее, скорее настораживающее. Этим своим поведением он меня раздражал, будто кричал «Я лучше, я умнее». Проще говоря, типичный хитрый манипулятор из манги, который привлекает только по ту сторону экрана. Существу человеческому, в общем-то, чуждо хотеть быть под чьим-то колпаком, так что… С самого разговора с родителями о предстоящей свадьбе до теперешнего момента я всеми силами хотела отречься от отношений с ним. Но деваться, как было понятно с самого начала, некуда. Поэтому я оперативно, в возрасте восемнадцати лет, переквалифицировалась из Одзаки в Камисато. — Эйка-тян, тебя что-то тревожит? — самым приятным голосом пролепетал он. Теперь в его глазах видно озорство. Да он смеется надо мной! Я, не сказав ни слова, резко оттащила свой футон подальше — в другой конец комнаты — легла лицом к самой стене и укрылась одеялом с головой. Не хочу даже видеть этого… Недалекого ума человека. Он издал смешок. Боже, помоги… Наверное, Райдэн-сама услышала мои молитвы, и мы в тишине заснули. На утро его не оказалось в постели. Около нее сновала служанка, заправляя футон и не вздрогнула, когда я резко села. — Госпожа, вы встали. Доброе утро, Камисато Эйка-сама, — поклонилась на коленях лбом в пол она. — Мое имя Кохару, с этого дня Камисато Аято-сама приказал служить вам верой и правдой. К сожалению, Камисато-сама рано ушел на работу, но вы привыкнете. — Чего? Слишком много информации с утра пораньше… — зевнула я и почесала розовый куст на голове. — Принеси сюда поесть и помоги одеться. Кохару встала: — Вы не против, если я попрошу принести закуски и после помогу с утренним уходом? Аяка-сама выразила желание позавтракать с вами. Вообще ничего не соображая, я махнула рукой, говоря «Делай что хочешь», и пару секунд смотрела на зовущую еще одну прислугу Кохару. Я открыла седзи, ведущее на улицу, и действительно восхитилась огромным ухоженным садом поместья; в моем старом… доме такого точно не было. Это все, конечно, романтично, но также напоминало о пребывании в имении Камисато. Архонты, лучше бы я за Кудзе Такаюки вышла! Тот бы хоть помер с году на год. Как же так меня занесло!.. Райдэн-сама, если слышишь, пусти молнию в этого придурка! Кохару вернулась с подносом моти и гекуро. Теперь, проснувшись, я заметила ее странное поведение: на ее лице ни разу не промелькнуло улыбки, ходила та словно солдат — выверенно и идеально ровно без свободных, лишних движений. С поджатыми губами я приняла от нее еду и та села расчесывать мои космы. Те как назло еще были если не кудрявыми, то очень волнистыми, отчего мои служанки всегда жаловались. Пусть я и любила длинные волосы, но эти я не отращивала длиннее плеч. В прошлой жизни, о которой я уже начала забывать и не принимать во внимание, у меня были прямые длинные волосы, до колен. Одно из немногих воспоминаний именно о них. Я тратила все накопленные от родственников и с подработки деньги на уход за волосами. Пусть я и выделялась на фоне остальных, за что меня считали странной, я делала то, что мне нравится. Закончив с утренним туалетом, Кохару меня провела в столовую господ. Весь дом был очень богато обставлен, но без лишней вычурности, за что мне он нравился; поместье Одзаки на голову беднее владений клана из Трикомиссии, но тут и там выглядывали вещи невпопад — хозяева пытались выставить себя богаче, чем есть на деле. Что-то вроде огромной надписи «Gucci» на кофте. Камисато же не считали нужным доказывать свой достаток дорогими безделушками. За низким столиком уже сидела девушка, похожая на главу дома; без сомнений это была Аяка Камисато. Я оказалась заворожена ее грацией, с которой она подносила палочки с едой ко рту и аккуратно ела, совсем не оставляя следов на лице. Все ее движения были легки, изящны и я даже немного покраснела, глядя на Аяку. — Эйка-сама, доброе утро. Простите, что начала без вас, я не могла устоять перед… Отядзукэ, — замялась она под конец. — Стыдно-то как… Ее реакция вполне понятно: отядзукэ — блюдо до ужаса простое и дешевое, оттого и ассоциировалось с небогатыми людьми низкого статуса. — Доброе, — пожала я плечами и плюхнулась на дзабутон к свободному месту на столе, — не нужно беспокоиться, еще бы я вас за пристрастия в еде стыдила, делать мне нечего. И, как вы уже заметили, я не сторонница лишней формальности, так что не против говорить непринужденнее, раз уж породнились. Аяка застыла и тут же расплылась в улыбке, как того позволяла сдержанность, воспитываемая в высокоблагородных семьях. — Если вы… Ты этого хочешь, Эйка-сан? Можно ли вас называть Эйка-тян? — взбудоражено отреагировала она и тут же закрыла рот ладонью, чувствуя, что сказала лишнее. Так-то оно так: сейчас я госпожа клана Камисато и по статусу по сути выше Аяки, так как теперь в моих владениях поместье. В реальном же положении вещей здесь я пока никто и звать меня никак. В самом деле, свадьба только вчера прошла! Короче говоря, по этикету Аяке не положено, но мне как-то все равно. — Можешь хоть как называть, Аяка-тян, — поддразнила я и приступила к еде. — Я рада познакомиться с почти ровесницей. Надеюсь, мы поладим, — учтиво склонила голову она. — М-м… Камисато Аяка — госпожа клана, главная представительница семьи и рода и младшая сестра главы. А еще ей пятнадцать и она почти не имела возможности общаться со сверстниками. Н-да, свалилось же на голову… За едой у нас прошел легкий разговор, в основном о наших предпочтениях и интересах. После трапезы я отправилась читать в сад. Был мой выходной, поэтому тратить его на работу я желания не изъявляла. По будням я работала в больнице для аристократов. Да, платят много, но я также рада подработать в лечебнице для крестьян. Я ни в коем случае не бескорыстная мать Тереза, но… Что есть, то есть. К концу вечера он так и не объявился. Я позвала Кохару: — Выдели мне отдельную комнату и перестели там. Она застопорилась и без эмоций ответила: — Камисато-сама распорядился выделять вам только совместную комнату. Я не могу пойти против приказа главы, извините. Ах, он сукин сын! Если были какие-то странности в том, что я его по имени не называю, то причина — вот! Ничего, держись, муженек, я тебе отомщу!