Момент

Смена в больнице начиналась рано и далеко. Кохару разбудила меня с утра пораньше, когда даже он не встал с постели. Ну ничего, он еще получит мне за «совместную комнату»! Весь завтрак я консультировалась с Кохару о подходящей мести, а та меня все отговаривала, мол, негоже воевать с мужем, не последним человеком в доме да и в стране вообще. Я, естественно, не поддалась на такие уговоры и сказала, что с ней или без нее — отомщу. — Кто там отвечает за готовку еды Аято? — спросила я за завтраком. Кохару тут же подобралась и направила на меня воинственный взгляд: — Камисато-сама, вы хотите его отравить?! Я сразу подняла руки в примиряющем жесте, удивилась этой вспыльчивости слуги и закатила глаза: — Что за мысли в твоей красивой головушке… Какой травить?!.. Такого ты обо мне мнения, — вздохнула я преувеличенно драматически, отмахиваясь от Кохару, понявшей свою ошибку: — Нет, не извиняйся. С дубу рухнула совсем? Я хотела еду пересолить или там слабительное какое подсыпать… — И все же я думаю это перебор! Тем более, вы же муж и жена — логично, что у вас должна быть общая спальня, — не оставляла попыток она меня переубедить. Я с грохотом поставила чашку с чаем на стол, выплеснув немного жидкости, которую служанка сразу принялась убирать, за что я легонько шлепнула ее по руке. Кохару ойкнула и затравленно села. — Мы разговариваем, под руки не лезь. Слушай, ты вообще моя служанка или его? Кохару застыла, будто не зная что сказать. Она не стала отрицать или соглашаться, просто замолчала и потупила взгляд. Ясно все. Гребаный подонок… Слежку за мной приставил, а не слугу. Причем такую еще и неумелую! Мне даже обидно. Ну совсем она девочка — на вид не больше четырнадцати — какая из нее шпионка? То-то она мне содействовать не хотела, даже в самой безобидной шутке. Доложит же о моих действиях. Я отыграюсь, муж, отыграюсь. — Наверное, идея с едой действительно не очень. Пожалуй, откажусь от нее, — как ни в чем не бывало продолжила я. — Как думаешь, если я спрячу его одежду и письменные принадлежности, он разозлится? — Скорее всего. Камисато-сама постоянно работает, ему будет неприятно, — прищурилась Кохару и затеребила подол юката. — Хорошо, поручаю тебе это сделать. Это, если что, приказ. Не смей ослушаться, — деланно пригрозила я пальцем и пулей вылетела в коридор. Так, где тут кухня? Если память не изменяла, то влево, прямо и направо… Я была там с помощью Кохару один раз ночью, когда резко прихватило ночью покушать. Трапезничать в одной комнате с этим подонком желания не было, поэтому я попросилась туда и сама сделала перекус, несмотря на уговоры служанки. Когда я зашла, то встретила одинокого мальчика, что готовил одну порцию завтрака. — Привет-привет! — выглянула из-за плеча я. Поваренок искренне подпрыгнул: — А-а-а! Кто это?! — он повернулся и еще раз испугался: — А-а-а! Камисато-сама, Архонтов ради, простите! Доброе утро вам, я Акира, помогаю на кухне! Я улыбнулась. Акира — человек с добрым лицом, совсем мелкий еще и невинный. Милашка, в общем. — Кому готовишь? — наклоняюсь к блюду я и вдыхаю запах заготовки для тамагояки. Уже догадывалась кому. — Камисато Аято-саме, госпожа! — вытянулся по струнке он, пытаясь произвести лучшее впечатление. — Господин часто рано встает, чтобы работать, поэтому мы тоже пораньше просыпаемся, чтобы приготовить Камисато-саме завтрак! Я похлопала мальчишку по плечу: — Молодцы вы, слуги, молодцы. Я, кстати, недавно слышала о новшестве в рецепте тамагояки. Представляешь, в них начали добавлять соль! Акира потупил взгляд: — Да? Но тамагояки должны быть сладкими… Хлопнула в ладоши и сделала самое восторженное лицо: — Именно, но соль… Как бы это сказать, добавляет экзотичности, что ли. В общем, давай я ее добавлю, Аято-тян точно будет в восторге! — я постаралась не выплюнуть его имя. Акира секунду на меня посмотрел, пожал плечами и подошел к шкафчику, где хранилась соль. Солонку он сразу передал мне и с таким же сомнением глядел на меня. — А вы уверены, что надо так много?.. — протянул Акира, понимая, что я высыпала где-то три столовые ложки. — Неужто ты во мне сомневаешься? — весело сказала я, не прекращая сыпать. Все же, сильно нельзя солить: надо чтобы он хотя бы кусочек съел. — Акира, принеси листочек и карандаш. Аято-тян обрадуется, если я напишу добрые пожелания с утра. Слуга просиял, поверив в нашу романтику молодоженов, и тут же умчался за ними. Я достала колбочку с порошком из рукава юката и тут же высыпала всю ее в смесь, сразу перемешав, чтобы не вызвать подозрений. Нет, не яд и даже не наркотики. Слабительное, как я и хотела. Но не какое-то там обычное — все же, у члена великого клана должна быть хоть какая-то терпимость к таким вещам. Совместная разработка с коллегой, в общем. Такого ни у кого нет! Точнее, будет у Аято. В желудке. Когда Акира прибежал, то на бумажке я написала «С любовью, твоя Эйка-тян <3» и велела подать с завтраком. Поделом ему! А мне пора на работу.

***

Примерно несколько десятков лет назад инадзумцы стали отказываться от практики семейных врачей. Весьма неудобно иметь одного врача, содержать его, когда тот не всегда подскажет болезнь. Так и пришли люди к созданию больниц для аристократов, где работали настоящие узконаправленные специалисты. В прошлой жизни я училась в медицинском университете, поэтому был вопрос времени о том, какую профессию я выберу. В Инадзуме довольно размытые рамки наступления совершеннолетия во многих отношениях, но на работу в основном принимали с четырнадцати, исключительно как помощников, а там как пойдет. Так и я в четырнадцать устроилась работать ассистенткой врача в больницу имени Святого Дзюродзина. В моей прошлой жизни Дзюродзин являлся богом долголетия и здоровья, здесь же он — выдающийся врач. Символично. В восемнадцать я являлась терапевткой, работающей на полную ставку. Я пришла в свой кабинет и переоделась в западный вариант одежды и белый халат. В кимоно я не советую работать, особенно врачом. В комнату постучались очень громко, а после без ожидания разрешения влетели. Это местный гинеколог, Фудзихара Тэцуя. Соответственно, выходец из побочной ветви семьи Фудзихара и мой друг. Доставучий черт, если вкратце. — Ну, привет, Одзаки Эйка! Или правильнее будет сказать Камисато Эйка? — хихикнул он и закинул свою длинную фиолетовую косу за плечо. Тэцуя — мужская версия той самой подружки-сплетницы. Всех обсудит, все любовные похождения — и не важно: свои или чужие. С ним можно было поговорить на легкие, отвлеченные темы, но серьезного разговора не заведешь, за что он раздражал меня чуть-чуть. Я сама не приверженица глубокомысленных дискуссий, но иногда же все-таки надо! — Говори! Как он? Уже была брачная ночь? Как провели время? — завалил вопросами Тэцуя. — А все тебе расскажи! Разнесешь по всем кабинетам, сплетник! — сложила руки на груди я. — Ну, Камисато-сан! Эйка! — сложил ладони он в молитвенном жесте. В дверь вежливо постучались. — У меня уже пациенты, все, уходи, — взашей прогнала я Тэцую на энгаву. — Заходите. — Здравствуйте, Камисато-сэнсэй, у меня талончик тут на…

***

После рабочего дня я была выжата как лимон, по которому проехалось десять тележек и прошлась толпа. Сегодня удивительно много народу, у которых не разберешь, что за болезнь. А симптомы! Симптомы! Мне еще и завтра к крестьянам идти, ужас… Именно поэтому дома я решила посетить горячие источники в поместье с бутылочкой сакэ. С таким мужем не только сакэ пригодится!.. Я уже не удивилась тому, что Кохару снова пошла за мной. Как хвостик, ей Архонту. Уже раздетая и с пиалой в руках сидела я в воде, как служанка отлучилась и через пару минут вернулась с сямисэном. — Да ты человек многих талантов. Сыграй, раз уж принесла. Только не таланта шпионить, да. Муж, когда я вернулась в спальню, уже похрапывал. Надо бы утром спросить понравился ли ему мой подарок.