Холод

Подкладистый, мягкий снег валит на землю. Огромные белые хлопья создают вальс, смотреть на это одно удовольствие. Холод, пробивающий до костяшек, в такую погоду хочется спрятаться в одеяло, теплое, пуховое одеяло. Наверное, это любимое время года Линча, он просто прекрасен в своей бархатной, черной шубке, с нее невозможно убрать взгляд. Совсем скоро наступит главный праздник, если не вступает в счёт день рождения. Новый год черт возьми. Город с ног до головы укутан в гирлянды, мишуру, ёлочные игрушки. Парочки и друзья обмениваются подарками, кто то празднует его один, кто то в шумной компании, а кто то сидит с родителями и пьет чай. А кто то как особа Джон этот день пропускает и просто сидит на вверху, что нибудь строчит, пишет книгу. "Когда же он ее до пишет?" — очень хочется спросить у шатена. Вот, вот, виднеется зелёная черепица. Линч забегает на всех порах в дом, он говорил, что он быстро, а прошел час с половиной часа как он блуждал по магазинчику напротив. — Приятель, извини меня, не знаю, почему я так долго! — откровенно говорит Егор. Он снимает кожаные ботинки, вешает на крючок шубку из искусственного меха. Журналист топает вверх по лестнице. — Джон, чего молчишь то? — Линч заходит в комнатушку друга, а его нет. Наверное, куда нибудь по делам отошел, стоп..Куда ему по делам идти в одиннадцать вечера? Все же, Линч не предал большого значения. В комнате Джона расставлены ароматические свечи, что источали самые чарующие запахи хвои и лаванды, а комната наполнена сводящими с ума изяществом и утонченностью. с каждым новым вздохом можно было ощутить бьющийся в ноздри приятный запах, и казалось, что реальность вовсе перестает существовать, а время закисает и останавливается, давая насладиться моментом. Шатен перебирает коллекцию книг писателя. — Ох, дружище Джон, у тебя есть книги Стивена? Сильно конечно. — Линч с улыбкой осматривает книгу "Сияние" Он же не против, если я возьму ее? Журналист забирает книгу и возвращается вниз по лестнице, дабы помыть руки и лечь спать. Пыльная комната Линча напоминает старый сарай, серьезно сарай. Он залезает в холодную постель в одежде, уличная/домашняя — у него нет такого понятия. Фотографии с Джоном, пробковая доска с зацепками, картины купленные на барахолке — все это создаёт общую атмосферу. — Ладно, спокойной ночи, стоп, кому я это говорю...— бормоча себе под нос журналист. Глубокая ночь, открывается входная дверь. Буквально секунда и грохот в коридоре, шум раздался по всему дому. Линч резко открывает глаза, он в принципе не спал, так, поверхностный сон, прилёг отдохнуть. Шатен лениво встает с кровати, дабы проверить, что произошло в доме. — Ох, откуда то несет холодом, прям очень холодно, я бы сказал пипец как холодно. — тихим голосом проговорил Егор. Направление держалось на холод, может быть сквозняк, а звук что снега навалило. Подходя ближе ему бросилась в глаза открытая дверь, а рядом кто то медленно и навязчиво двигался. — Блять, Джон? — прямолинейно сказал Линч. Он подбежал к телу и начал похлопывать по плечу. Джон же облокотился на рядом стоящую тумбу. — Оох, Линч, как д"ик"ела идут? Как жизнь у тебя? Что по"ик"кушать есть? — Писатель говорил с каждым словом все громче и громче, он наверное пытался показать свой характер или же просто спиртное повлияло на него так. Линч надеялся хоть дома отдохнуть, от долбанных приключений. Эх, но видимо если не он к ним, то они к нему сами обязательно притопают. Журналист делал тяжёлый вдох "боже, умоляю, стоп, я же не верующий..ладно, боже, пожалуйста, можно ли сейчас все будет хорошо и мы спокойно с ним поговорим" — Приятель, какого хера, нет щас..Джон, мать твою, какого хуя ты устроил?! —Сдерживаясь, повысил Линч голос. Не желая навлечь на себя очередную ругань со стороны Джона. — Э, блять, ты почему снова на меня голос повышаешь?! Я не ребенок что бы выслушивать ру"ик"гань на себя! — Шатен кричал на собеседника будто он сейчас лопнет. В своем репертуаре возмущался очкарик в ответ. —За то ты вон как с людьми ты мило общаешься! Улыбаешься вон как, глазки строишь, да?!—Нарываясь на реальную ссору, заикаясь припоминал Джон. Слова друга сильно взбесили Егор и он мигом решил ответить ему, не до конца подумав над словами. — Да, я стараюсь приятно общаться, да я строю "милые" глазки, зато блять ты обсалютно всегда лезешь в какую то задницу, а я потом тебя обязан знаете ли вытаскивать из нее! Линч вдруг опешил от своих слов, да он хотел ответить как нибудь грубо и грязно, но никак не оскорблять Джона, никак не говорить, что устал от него. Писатель открыл глаза во всю, туман перед его глазами рассеялся, будто он и не был пьян. Чувствуя будто наточенный нож ударил в сердце, да так сильно, что хотелось корчиться от боли, очень-очень странно, он никогда так сильно не расстраивался от слов Линча и ведь в любом другом случаи он тоже бы грубо ответил. Видимо алкоголь делает своё дело лучше всех. Джон собрал себя по кусочкам, взяв руки в руки и ноги в ноги, сжав кулаки, промямлил, чуть ли не себе под нос, смотря куда то вниз под ноги журналиста. —Я думаю, мне лучше уйти. — Егор не хотел сильно обидеть его, те слова вырвались сами по себе. В момент неконтролируемой ярости и гнева. Джон медленно повернулся к входной двери и вышел за порог дома. — Ой-ой-ой, иди куда хочешь, все равно вернешься, живем то вместе! — Линч с малой улыбкой подливал масло в огонь. Смотри не замерзни, ходит вон в своем свитере и водолазке, что тепло тебе да? Станешь заморозком — я не виноват! — Егор смотрел в сторону Джона, минуты 3 и он закрыл дверь дома, но не на замок. — Пф, далеко он не пойдет. — немного ехидно улыбался шатен. Писатель тем временем бродил по темной улочке, прошло примерно два или же два с половиной часа, телефон вырубился на морозе, посмотреть не возможно. Если верить мыслям в голове, то он прошел семнадцать тысяч шагов, они шли нереально долго. Мороз зашкаливает, единственное что помогает выжить это вязанный свитер и то уже пропитанный снегом. — Боже мой, что я натворил...я же мог сидеть дома и просто выслушать Линча, нет, нет, Джон ты не будешь плакать, не плачешь нет..— Писатель ударил себя по лицу. Алкоголь выветрился. Очкастый уже чуть ли не начинает рыдать, как вдруг ноги подкашиваются и он падает на дорогу. Он не может пошевелиться, конечности не слушают его. Журналист в тоже время кусал локти, уже не выдерживая он хотел закричать во все горло. Малое опустошение забирается в душу. Он все это время сидел у двери, у него созревают вопросы "Почему? Почему я сижу здесь? Я не мог прижать его к себе и просто не отпускать? Почему я так поступил? Почему я такой корыстный? О чем я думал в тот момент, что он так возьмёт и вернется? Постоит немного за дверью и зайдет обратно? О чем я думал в тот чертов момент" Уже не выдерживая Линч захлебывался в слезах, он выбежал на улицу полу раздетый и очень-очень быстро бежал в сторону Джона. Джон тем временем лежал на дороге в 8км от дома. Писатель уже ничего не чувствовал, его долбит холод в землю, он лежит на льду перебирая теплые моменты с Егором. — Как жаль, что он не узнает как я его люблю...— Тихий еле слышимый голос исходит от него.