Привет, первая любовь

      Дженни пришла в себя только утром. Её мысли всю ночь рисовали какие-то непонятные графики движения, при этом двигаясь хаотично уносили то в одну, то другую сторону. Будто она наступала на те же грабли снова и снова. Вообще ожидать от отца ей большего не стоило. Он никогда не умел достойно проигрывать. Каждый раз, когда Дженни считала, что ему больше не куда падать, отец умудрялся разочаровать ещё больнее, ещё сильнее, ещё обиднее. Неужели нельзя просто отпустить её на волю? Неужели ему не хватило столько лет контролировать её жизнь? Неужели надо постоянно держать её на поводке? От этой несвободы она задыхалась. Эти невидимые руки, которые проходили через бетонные стены, через железные двери, всегда по итогу душили её. И когда, казалось бы, в жизни всё начало налаживаться, опять появился отец, который хотел отобрать главную причину существования — ответственность за свою жизнь.       Вибрация на телефоне заставила Дженни несколько раз моргнуть и вытереть пару капель застывших слёз. Хоть она и обещала себе ни за что не плакать, сдержаться не получилось. В конце концов нервы сдались. Пять часов утра. В такую-то рань никто бы не позвонил, кроме одного человечка на земле, по которому она очень сильно соскучилась.       — Дженни? — услышала тоненький осторожный голосок, когда она вышла на кухню и ответила на звонок. Будить спящую Джису не хотелось.       — Солнце, как же я соскучилась, — как можно более бодро ответила Дженни, в тот же миг представляя большие карие глаза и лучезарную улыбку младшей сестры. На душе стало так тоскливо и грустно.       — Я тоже соскучилась. Может, придёшь домой? — произнесла она, а потом, чуть понизив голосок, продолжила: — Кажется, он очень зол.       Конечно, в ту же секунду захотелось всё бросить и вернуться домой. Оказаться в комнате, где всегда светило её солнце. Надышавшись запахом детского шампуня, выпустить её из объятий и ответить на забавные детские вопросы. И учить её к жизни… Дженни проглотила комок в горле и сразу же почувствовала, как распухли веки и устали глаза. Серьёзно? Твою же мать, это он зол? Обида, бушующая вместе с злостью, перекрыла путь кислороду. В отчаянии от собственной слабости она быстро смахнула слёзы с глаз. Нет, сейчас не время распускать сопли. Сора, сводная сестрёнка Дженни, для своих восьми лет была на редкость смышлёной.       — Ты плачешь?       Пульсирующая боль в голове тут же напомнила ей, что это всё не сон. Что нужно возвращаться и всё, хватит, пора выбросить прошлое из головы. Позже она обязательно навестит отца для серьёзного разговора. А сейчас нужно успокоиться и не давать повод сестрёнке для волнения.       — Нет, солнце, просто в глаз что-то попало, — попыталась улыбнуться. — Сегодня увидеться не получится, но в следующий раз я обязательно приду к тебе. Договорились?       Да как девочка могла догадаться, что сейчас именно происходило в жизни старшей сестры? Отец, закрывающий все двери на замок, чтобы она вернулась в золотую клетку, деньги, которые закончились раньше планируемого срока, и внезапно проснувшиеся подзабытые чувства к Тэхёну совершенно выбили у девушки все силы. Для Соры Дженни была сестрой, которую она боготворила, а она для неё — светом в окошке мрачного дома, куда особо не хотелось возвращаться. И разве можно ребёнку объяснить, почему она оставила её и ушла одна? Почему она сбежала от той реальности, в которой сейчас находилась восьмилетняя сестрёнка? Конечно, Дженни знала, что Соре приходилось трудно, что она ещё ребёнок, что ей тоже, как и всем сверстникам хотелось веселиться. Что сестрёнка проходила то, что когда-то проходила Дженни.       Правда, в чуть более мягкой форме. Но и на то были причины.       — Ты ведь заберёшь меня?       Встречный вопрос застал девушку врасплох. Минута тишины показалась слишком долгой. Но сказать правду у Дженни попросту не хватило силы. Пусть пока что сестрёнка живёт мечтой, что скоро её заберут из золотой клетки и подарят долгожданную свободу, где не будет нужды притворяться и быть идеальным во всём. В конце концов, мечтам свойственно исполняться.       — Конечно, — Дженни прикрыла уставшие глаза и прежде, чем услышать гудки, повторила: — Конечно, заберу.       Сора поверила.       Холодный душ и пара масок для лица немного оживили девушку. А крепкий кофе и лёгкий макияж вовсю скрыли бессонную ночь. Обуваясь в узкой прихожей, как и вчера, Дженни заметила в проёме сонную Джису. Та сегодня выглядела более здоровой. Хоть синяки и боль не исчезли, она улыбалась, смотря на Дженни.       — Вчера заходила хозяйка квартиры. Я оплатила за квартиру на полгода вперёд.       — Та-ак, — протянула Дженни, не зная, как реагировать на такую новость. С одной стороны. она обрадовалась, что её теперь целых пять месяца никто не выселит из квартиры, а с другой задумалась: чтобы вернуть долг Джису, ей придётся работать ого-ого как много. Ведь сумма на полгода совсем не маленькая. Да и откуда у девушки столько денег?       — Ты ведь не против сожительства со мной? — видя, как девушка зависла в режиме паузы, спросила Джису.       Дженни сначала не поняла заданный вопрос, так как была сильно увлечена подсчётом долга и незаданными вопросами. А когда до неё дошел смысл, она улыбнулась и кивнула. Так уж и быть, позже выяснит, откуда у обычной студентки столько денег.       — Конечно не против, — ответила Дженни, радуясь сложившейся ситуации. Благодаря Джису у неё появилось время на то, чтобы справиться с финансовой проблемой. А на тревогу, мелькнувшей в голове, она временно закрыла глаза.       Сидя в ресторане за столом напротив прокурора, Дженни больше всего на свете мечтала оказаться дома. Незаметно сняв правую, а потом левую кожаную бежевую туфлю на высокой шпильке, расслабленно выдохнула. Вот оно, счастье и несчастье в одном флаконе. Жутко дорогая, но такая неудобная единственная обувь в гардеробе, которую она кое-как запихнула в чемодан, когда уходила из дома. Тихая приятная живая музыка будто убаюкивала посетителей, как идеальный бонус. Вечер был прохладным и ветренным — видимо, всё-таки, как и обещали синоптики, будет дождь.       День выдался насыщенным. На работе у неё не было ни секунды свободного времени. Взрослая жизнь, как оказалось, изводила, мучала, проверяла на прочность. Она весь день крутилась-вертелась, как юла: то и дело бегала за документами в архив, который находился в другом конце здание. Дженни заметила, что Тэхён не очень доверял электронным версиям документов. А ещё она поняла, что не так легко прижиться в компании, где тебя особо не любили и не ждали: нельзя расслабляться, жаловаться или лениться. Ведь у Дженни не совсем стабильное положение — слухи никак не хотели утихать и любопытных становилось всё больше и больше. Поэтому и отдача на работе у неё не просто стопроцентная, а во всю тысячу — лишь бы удержалась, обосновалась и выжила, ведь иного выхода у неё нет было. Если придётся она будет работать без выходных, только бы Тэхён не уволил её и не дал отцу шанс запереть её обратно дома.       Подошедший официант с едой отвлёк девушку от собственных мыслей. Бокал мягкого белого вина быстро опустел. Дженни кивнула в знак благодарности и обратилась к Чонгуку, который с момента их прихода в ресторан с кем-то переписывался:       — Если ты насчёт три не уберёшь телефон, я за свои действия не ручаюсь.       Дженни не шутила.       — А ты не изменилась, — Чонгук чуть улыбнулся уголками губ и убрал телефон во внутренний карман пиджака. — Дженни Ким.       — Не так много времени прошло.       — Пять месяцев и одна неделя, — Дженни настолько безразличен Чонгук, что она не заметила горечь в словах мужчины.       Нет, несомненно, Чон Чонгук хорош с собой. С ним комфортно разговаривать. Он красивый, смелый, без комплексов, без компромиссов. Он никогда не доказывал кому-то, что лучше всех. Он просто это знал, и его уверенность передавалась окружающим. Дженни он нравился. Нравился как человек, как союзник, как друг. Но не больше. Она не испытывала к нему головокружительные чувства. У неё не порхали бабочки, когда они целовались. Ей не хотелось визжать от любви, когда он проявлял заботу.       — Я думал, что этот день никогда не настанет, — Чонгук откинулся назад и, будто оценивая девушку, посмотрел прямо в глаза.       — Я тоже так думала, — Дженни сказала правду. Она бы в жизни не подумала, что она сама станет инициатором встречи с бывшим.       Дженни хотела красноречиво продолжить, но замолчала и отвела взгляд в сторону окна. Ну не осталось у неё сегодня сил на длительный диалог. Всё-таки бессонная ночь дала о себе знать. Выглядела она измотанной. И Чонгук это не мог не заметить.       — Так что изменилось? Неужели ты хочешь начать всё с начала?       Говорят, надежда умирает последней — так у Чонгука она вообще не потопляемая.       — Чонгук, прости меня, — Дженни говорила, видя, как после её «прости» Чонгук нахмурился: — Но причина совершенно другая. Подругу пытались изнасиловать двое отморозков. Можешь помочь, я в долгу не останусь.       — Обращайся в полицию, — после «прости» Чонгук стал немногословен. Да и ситуация никаким боком не касалась саму девушку.       — Так Джису не хочет. Наверное, сильно напугана. Она даже из дома ни разу после случившегося не выходила.       Дженни не знала, что ещё добавить, чтобы мужчина взялся за дело лично. Лишь с одного взгляда понятно было, что Чонгуку всё, что она говорила минутами ранее, абсолютно безразлично. Джису для него никто, как и для девушки. Дженни ничего не знала о ней. Мысленный поток перебил мужской голос:       — Дженни, пойми, я прокурор. Я не следователь, не адвокат, не психолог, чтобы видеться с твоей подругой, — смотрел выжидающе, а она отмерла. Впервые Чонгук так серьёзно смотрел на неё.       Шанса его уговорить практически нет…       — Но ты же можешь… Ради меня.       Дженни пользовалась запрещённым приёмом. Неважно, что запрещено, главное — результат.       — Ради тебя… да, могу, — откинулся на спинку мягкого стула и устало вздохнул. — Но это не касается тебя никаким боком. Так как была всего лишь попытка изнасилования, максимум дадут условное. А ещё, может быть, денежная компенсация. Если ты нуждаешься в деньгах, я тебе их могу просто дать. Зачем усложнять жизнь?       А теперь запрещённым приёмом пользовался Чонгук.       Глаза от усталости слипались. Слова в голове, как тараканы, разбегались в разные стороны. Борясь со сном, Дженни пару раз смахнула головой, с силой смахнула и разжала веки. Чонгук после сказанного внимания на неё не обращал. Опять что-то корябкал на телефоне.       Сейчас Дженни вовсе не нуждалась в деньгах. Она нуждалась в поддержке, которую хотела предоставить Джису. Жаль, что Чонгук этого не понял.       — Не глупи, Дженни. Вернись домой, без поддержки отца ты никто. Ты можешь сколько угодно обманывать окружающих, но мы-то с тобой знаем…       — Чонгук, нас давно нет, и никогда не будет.       На улице такая чудесная прохлада, на асфальте серые огромные лужи. Тихо, пусто, красиво. Она, обхватив плечи ладонями, шла выпрямленной спиной в сторону остановки. Сейчас Дженни думала о неприятных вещях: о Чонгуке и своём с ним расставании. Конечно, трудно сказать, что его слова не задели гордость, не дали звонкую пощёчину, не пнули по больному (ведь Чонгук знал, какие отношения у неё были с отцом), и всё же она прекрасно понимала, что назад пути нет. До сегодняшнего дня Дженни в подсознании себя винила в том, что разорвала отношения с единственным человеком, который её любил. Оказалось, зря на себя наговаривала. Чонгук никогда не любил её, лишь деньги связь и возможности, которые предоставлял союз двух влиятельных семьей.       — Дженни Ким, — раздался за спиной знакомый мужской голос. Дженни вопросительно подняла брось и резко обернулась.       Пока Дженни от удивления приходила в себя Тэхён обошёл машину и открыл дверь пассажирского сидения. В строгом модном классическом костюме тёмно-зелёного цвета и белой рубашке. Галстук болтался на шее. Красивый. Ким Тэхён нереально красивый. Дженни не верила в происходящее.       Но в одном она была уверена без поддержки отца — она секретарь и помощница Ким Тэхёна.