Самоцвет

Цветущий май ходил по довольно просторной пещере, с множеством развилок и помещений. Каждый из команды искал лишь одну вещь – маленький самоцвет голубого цвета. Вроде бы найти настолько выделяющийся камешек легко, но не тут то было, одна буква, что бы испытание мёдом не казалось, сделал парочку фальшивых самоцветов, которые при попытке использовать попросту рассыпались. И теперь команда вынуждена скитаться по просторам пещерки и искать самоцвет среди множеств подделок. Обджекты разбрелись по разным уголкам злосчастной пещеры, в надежде нужной находки. Один из них, а именно Кнайф, ходил возле стенки, пиная различные камушки, рассматривая, благодаря разным камням на стене, узоры на ней и просто погрузившись в свои мысли, попутно подбирая камни похожие на тот самый самоцвет, но те к сожалению рассыпались. Мысли были абсолютно обо всём, о испытании, о прошедшем дне, о пещере и даже о самом И кратком, о котором Кнайф предпочёл бы даже не вспоминать. Но навязчивые мысли о раздражающем хосте и не планировали уходить, а лишь сильней докучала ножику. Не понятное чувство засело в Кнайфе, но тот предпочëл скинуть это всё на те самые навязчивые мысли. Проходя мимо очередной довольно большой каменной щели, чья-то рука, закрыв тому рот, затащила в тьму пещеры и грубо прижимала к стене. Кнайф недовольно мычал и брыкался, пока ему не дали пощёчину. – успокоился? - шёпотом спросил до боли знакомый голос. – какого... Крат-... - уже захотел повысить голос нож, но его рот был тут же заткнут. – тише ты. - уже более серьёзным тоном приказал хост. На что Кнайфу конечно стало не по себе, зная на что способна эта буква, нож всё же решил замолчать. - так-то лучше. В следующее мгновение, обджект почувствовал прикосновени к своим губам. Тут же замерев, он ошарашенно смотрел на Краткого, рука которого уже поглаживала пах. Из-за крамешной тьмы, Кнайф не видел ни лица, ни даже самого силуэта хоста. Неожиданно горячее дыхание Краткого покрыло, слегка бледновато-смуглую кожу обджекта, а губы остовляли мокрые поцелуи. Из-за рта вылетел сдавленный вздох, чувства были максимально смешеными и непонятными, но его как-будто кипятком ошпарило, в голову ударило осознание происходящего и к чему это всё идёт. Начав активные сопротивление, Кнайф извивался как мог, но хватка малинового было крепче, что неудивительно. Голова Краткого опустилась к плечу беспомощного и вцепилась в неё, укус хоть и не сильный, но этого было достаточно, что бы на месте укуса появились бусенки крови, тем самым вызвав тихий скулёж боли у обджекта, на что хост лишь улыбнулся, слизав капли крови, он продолжил мокрыми поцелуями пройтись по шее вверх и накрыть сухие губы Кнайфа своими. Нож был против языка, который пытался пробраться внутрь и завладеть ртом, на что хост недоволно цокнув, кратко чмокнув, вернулся к прелюдиям. Руки спусились вниз и забрались под толстовку обджекта, бесстыдно бродя по вему телу, что вызывало мурашки и некую, приятную дрожь. Промямлив что-то невнятное, Кнайф надеялся, что его пропажу заметят и дальше прилюдий ничего не зайдёт. Но видимо сегодня не его день, ведь за всё время никто и нечего не заметил, можно было услышать лишь шаги, которые отдалялись в глубь пещеры, а похотливые руки спустились вниз к джинсам нижнего, рот которого уже активно пытались проникнуть и завладеть. Воздуха не хватало из-за чего пришлось приоткрыть рот, чем и воспользовался Краткий, уже иследуя зубы и дёсна. Что-то мыча, Кнайф попытался отстраниться, на что буква пробиралась и прижималась всё больше и глубже. Через некоторое время всё же отстранившись от обджекта и дав тому вдохнуть долгожданный воздух, он начал потирать что-то в джинсах ножа. Поняв, что это, щёки залились ярко красным. Отведя взгляд, он услышал тихий смешок, означающий удовлетворение от реакции ножа. Тяжёлые и нежные руки ладонью оглаживали бугорок выдавливая из нижнего сжатые вздохи. По горячей коже прошлись мягкие поцелуи. В джинсах обджекта стало уж совсем тесно, из-за чего он недовольно проскулил. Снова накрыв губы ножа, Краткий стал растёгивать ремень, ширинку, а после и сами джинсы обджекта вместе с боксерами. Член всё больше наливался кровью, твёрдея и выделяя естественую смазку, от чего красное от стыда и смущения лицо Кнайфа было отвёрнуто в сторону, можно было почувствовать, как по телу нижнего пробегает приятная дрожь. Вдруг Кнайфа развернули лицом к стене, заставив нагнутся. Бёдра крепко держали, давая намёк, тому, что бы он и не пытался рыпатся. От понимания ситуации, Кнайфу стало страшно, ведь им просто воспользуются как игрушкой для секса, сердце неприятно закололо, а в горле застрял ком от всей неприятности ситуации. Нож поджал губы ожидая не самого приятного процесса. Буква усмехнулась, проходя рукой по ягодицам, сжимая и разжимая их. Со стороны Кнайфа были слышны недовольные бурчания, но Краткий не особо заострял на этом внимания, взяв свою палочку, которая непонятно откуда взялась, он создал маленькую баночку смазки. Происходило всё в полной тишине, для Кнайфа она была не комфортной и напряжной, настолько, что нож слышал дыхание и своё сердцебиение, а для Краткого наоборот. Ощутив пальцы в холодной смазке у себя в заднем проходе, сжался, а по телу пробежал табун мурашек. – Ну-ну, расслабься, а то будет не приятно. - промурлыкала буква, от чего Кнайфу конечно же легче не стало, но чувствуя давление на дырочку, пришлось расслабиться, ведь, хоть и чувствовал он себя паршиво от мыслей, что он лишь секс-игрушка на раз, но облегчить сам процесс и сделать его хоть чуть менее болезным нужно. Вздохнув, обджект болезненно проскулил, ощущая, как в него медленно проникает палец хоста, двигаясь и разминая парнишу, боль продлилась недолго и уже скоро нижний начал получать удовольствие от происходящего. Чуть позже присоединился и второй, от чего со стороны Кнайфа можно было услышать тихие полу-стоны и шумное прерывистое дыхание. Орган неприятно подавал признаки присутствия, требуя ласки. Рука ножа непроизвольно потянулась к члену, но его перехватила рука хоста. – нельзя, потерпи. – чуть строго, но всё так же сладко, прошептал на ухо обджекту Краткий, лизнув мочку уха. По телу Кнайфа прошёлся тобун мурашек. Сдавленно простонав, он убрал руку, даже не противясь действиям буквы. Достаточно растянув обджекта, Краткий не стал медлить, из-за того, что член пульсировал от перевозбуждения. Стянув штаны, он приставил к разработанной дырочке ножа налитый кровью член. Поджав губы, Кнайф пытался думать о чём угодно, лишь бы уйти от мыслей о происходящем, но входящая головка члена буквы заставила думать только об этом. Вдруг, нож почувствовал приятно блуждающие руки хоста, по телу прошлась не менее приятная дрожь. – говорю же, расслабься – шепчет Краткий. Вдохнув и выдохнув, Кнайф расслабился. – молодец - как на зло промурлыкал буква, проходясь рукой от груди до низа живота, как-бы дразня. Член начал входить дальше, но после остановился, давая обджекту привыкнуть к нему. Минуты через две, член начал подавать знаки движения, руки Краткого блуждали по телу, а губы целовали уже оголëнные лопатки и шею Кнайфа, сняв с него наконец-то толстовку, как бы отвлекая от пока не самых приятных ощущений. Жалобный и болезненый скулёж нижнего уже скоро сменился стонами и тяжким прерывистым дыханием. Расцеловывая одну из лопаток, Краткий резко впился в неë зубами, из-за чего Кнайф болезненно вскрикнул, а после сильней задрожал. Ножу казалось, что ухмылка Краткого стала ещë шире и довольнее, ведь это можно было понять, по поглаживанию ягодиц и смешку. Скорость движений постепенно увеличивалась и в один момент, всю тихую обстановку оборвал, протяжный и громкий стон удовольствия, но рот сразу же был заткнут рукой стонущего. Бедра непроизвольно начали толкаться на встречу двигающемуся органу, а внутри самого Кнайфа бушевала буря из удовольствия и смущения от своих же действий. Тело дрожало, а ноги подкашивались, если бы не Краткий, который прижал обджекта к холодной стене пищеры и не держал его бëдра, то тот бы уже свалился на землю. В глазах плыло, жарко настолько, что ощущение как-будто они прямо сейчас трахаются не в какой-то пещере, а где-нибудь глубоко в недрах ада. Кнайф отчаянно закрывал рот рукой, дабы не дать до дрожи и стыда громким стонам выбраться наружу, пока малиновая буква прямыми поподаниями толкалась в простату ножика. Ладонь уже полностью покрылась слюной, член болезненно ныл, мозг плавился под давлением возбуждения и получаемого удовольствия. Толчки были всë чаще и резче, дышать стало почти невозможно. Захлëбываясь в собственных стонах, Кнайф извивался и выгибался. Ещë пару толчков и Краткий со стоном излился в нутро дрожащего ножа. Выйдя из него и поняв, что тот ещë не кончил, подхватил и прижал Кнайфа к себе. Рука начала надрачивать член, а сам Краткий расцеловывал итак измученую шею обджекта, на что второй лишь сквозь всхлипы выстанывал имя хоста. Большой палец стал оглаживать уретру, а губы снова и снова затягивали в поцелуи и уже скоро, Кнайф со всхлипами кончил. Его отпустили и измотанный нож, чуть не упал, но успев упереться рукой о стену, начал жадно глотать воздух и пытаться отдышаться. Понемногу в глазах прекращало плыть, подняв голову, как не странно, в той своеобразной комнатке где они были появился какой-никакой, но свет, и не из не откуда, а из палочки Краткого. Глаза неприятно покалывало, но боль через пару секунд утихла и Кнайф увидел перед собой уже прибраного И краткого. В голову снова резко ударили не самые приятные мысли. Стояла тишина, гробовая тишина, буква всë ещë стояла и как-будто ждала чего-то, это давило на Кнайфа, но он не осмелился прервать тишину. – долго ещë так стоять будешь? - неожиданный голос Краткого вывел обджекта из транса. Не дождавшись ответа он продолжил: – а, чуть не забыл. Лови. – буква кинул какой-то камень в руки Кнайфа, чьи глаза округлились, ведь это был тот самый самоцвет и он не рассыпался. – это... Подожди, то есть ты всë это спланировал?! В ответ обджект услышал лишь очередной смешок и шаги в свою сторону. Кнайф насторожился, мысли не давали покоя, а сердце колотилось. Подойдя достаточно близко, хост кратко чмокнул ножа и прошептал: – я люблю тебя. – после этих слов, он взмахнул палочкой и исчез, оставляя Кнайфа одного со своими мыслями. Глаза расширились, а щëки покраснели, осадок неприятных мыслей как-будто и след простыл и вместо них в голове раз за разом прокручивалось признание Краткого. Снова посмотрев на камень, вдохнув и выдохнув, нож решил оставить мысли на чуть позже, ведь нужно отдать блестящий, голубой камешек команде и наконец выйграть испытание.