the way life goes

— хей, сегодня и правда чудесный день. мина улыбается самой себе, пока кружится на кухне и готовит пирог с клубничным джемом. чеён очень любит клубнику, мину, и её странные выходки, чем-то похожие на исчерпывающее подобие "амели" и разноцветных картин уэса андерсона. она, конечно, не засовывает руки в пачку фасоли, чтобы единиться с природой и наслаждаться — но сегодня у мины воображаемое шоу, на котором она даёт интервью. оказывается, сахар потрясающий слушатель. столовые приборы и посуда на удивление громко апплодируют. а солонка отличный партнёр для вальса на вытянутых руках во время рекламной паузы. у мины всё чудесно и хорошо в жизни. любящая жена и потрясающий сын, в котором души не чают. столько свободного времени и желания посвящать себя искусству — на чеджу-до прелестно жить в небольшом пригородном посёлке. на чеджу-до отличные виды и потрясающе хороший воздух, который приятно вдыхать после стабильно-вечерней тренировки по балету. о да, у мины всё замечательно и она ощущает себя кем-то вроде отчаянно счастливой домохозяйки. у неё есть самые лучшие подруги, живущие по соседству, и забегающие по выходным пить прохладную маргариту, мимозу и мохито за игрой в покер. — настолько чудесный, пробуждающий вдохновение готовить день. и сегодня я, мюи мина, расскажу, как приготовить самый потрясающий обед. заводной таймер пищит ровно в двадцать восемь минут и пирог остывает под цветастым красно-белым полотенцем в клеточку. мина прислоняет пистолет к виску с такой же расслабленно-счастливой улыбкой, продолжая щебетать выдуманной публике о рецепте счастья от редких домохозяек кореи. — остался последний штрих и пирог готов! стоп, снято! интервью кончается с режиссёрским хлопком.

***

сегодня у них подозрительно тихо — настолько, что карты падают на стол, категорически громко выбивая воздух из-под себя. суббота подкралась незаметно быстро и оставила на дне стакана мутный осадок. тихо, потому что никто не решился заговорить первой после всего, что между ними произошло за последних дня четыре. оказывается, в покер можно играть и без лишних слов, только царапая лакированный стол углами стаканов. никаких сплетен, никаких шуток, никакой мины. — знаете, я думаю это было не просто так. ну, письмо, внезапное то-что-случилось. наён заговорила первой. тут же сжала спинку цветастого дивана, на которой сидела и раскачивалась, проиграв свои фишки в первый же круг. теперь покер мало волновал, если честно. теперь вообще мало что волновало, кроме неожиданного самоубийства мины во вторник. похорон в четверг и ставшей откровенно не такой на ощупь и на вдох посиделкой в субботу. — что? ритуальное самоубийство в честь пирога с клубникой? у чонён в душе осталась дыра из потери любимой подруги, гремучей смеси непонимания и удивления, что же было не так и сколько на самом деле спрятано секретов за вручную расшитым тюлем счастья. ещё туда добавилось откровенное материнское хладнокровие. об этом проишествии все решили умолчать и сделать вид, будто бы всё хорошо, все всё понимают и только подбадривающе вздыхают — их с наён близнецы оказались слишком маленькими, чтобы осознать случившееся. для них похороны стали чем-то вроде праздника, где все едят, пьют, зачем-то плачут и, может быть, купаются. даже не может быть. наён только обеспокоенно смотрела, как чону и ёну плескаются в воде и молилась, чтобы чеён не заметила, что происходит в бассейне на заднем дворе её дома. а чонён со злобным лицом после пары провальных уговоров полезла в воду сама, вытаскивая за шиворот их детей. — знаешь, это не смешно. — знаю. но мне было бы приятней, если меня не оплакивали. лучше бы смеялись, вспоминая, — чонён жмёт плечами, выкидывая свой флэш, и отворачивается к наён. им явно не следует болтать о том, что кто-то из них двоих умрёт. не после такого. — ты не она. у саны с джихё осталось в душе разделённое на двоих горе. они всегда делят всё ровно пополам, предпочитая быть равными друг другу и своим идеалам, нежели тащить помимо семейных забот ещё и своё личное. у саны личное заключалось в том, что с миной они прошли многое ещё с японских штормов, парка теннодзи и соломенных шляп на палящих каньонах. в отражении стакана с мимозой затерялась момо, перенёсшая этот удар стойко и под лязг цепей собак-демонов. она тоже с ними, уже втроём, прошла всё и могла бы отыскать сил на новое приключение. если бы не это не. у джихё не было ничего связанного с миной, кроме факта соседства и лучшеподружества горячо любимой жены. они ведь всё делят поровну — внимание и утрату тоже. сана не опускает чужой руки и нервно мотает мимозу трубочкой, ощущая, как со льдом оттуда растяла и растворилась нота "ми" по стенкам с конденсатом. чеён бы своим перфекционизмом стёрла, лишь бы не мучаться. — и ты не она, — у дахён в жизни всё просто и складывается в принятую за стандарт картину. — может быть, и хватит додумывать? что случилось, то случилось. в квадрат пифагора и жизненных координат приписалась простая истина — жизнь идёт без остановок и практически каждый будет не замечен, съеден и забыт. несомненно жалко, но дахён смотрит на всё цинично и разделяя со своей единственной мозговой извилиной — чеён — унылый взгляд. большая часть их жизни похожа на одно огромное непрекращающееся усилие. а конечный результат заканчивается мыслью, что это лишь побег от необходимости думать. чеён не появлялась на горизонте со дня похорон; собрала ребёнка, выставила объявление о продаже дома и решила, что, наверное, две недели у родителей будет отличным лекарством. по крайней мере, она так только объяснилась, вежливо отказавшись от корзинки с печеньем, которые принесла цзыюй. дахён потом всем рассказала это, так как лучшеподружила с чеён больше всех присутствующих здесь. потому что приехала ещё в юности на чеджу-до в поисках лучшей жизни и исполнения всех мечт. играла на гитаре в каждом закоулке потрясающей жизни, пока ей не выдала нагоняй странная рэперка с окраины, зачитав правила поведения на её территории. — случилось-то случилось, но мы что, должны просто так взять и смириться? мы ж не ты, встала и забыла! — сана встречается взглядами с той, кого даже не знала никогда. у них с дахён отношения не то чтобы натянутые — просто сделай вид, что незнакомы, чтобы не накалять обстановку. потому что так попросила не любящая конфликтов джихё, и дахён послушно кивнула. ради уважения онни, ради собственной безопасности. а ещё цзыюй очень настоятельно просила не искать ссор среди подруг и соседок. у них ведь доброжелательный район, что-то вроде того. никакого криминала, сплетен и страстей, в некотором роде. у них ведь, с дахён, вроде какая-то симпатия с первого взгляда после неловко-громкого переезда цзыюй в дом по правую сторону. дахён кивает и отводит взгляд в сторону. у неё не умирала лучшая подруга, конечно, так что она старается понимать всё напряжение. но её лучшая подруга тоже не осталась счастливой и радостной — впечатала точкой в документе о продаже, что уедет из места, о котором воодушевлённо шептала, что останется тут до смерти. пожалуй, следовало быть аккуратной в словах и уточнениях. — значит так, — чонён хлопает раскрытыми ладонями и картами по столу. у неё огромный опыт воспитания гиперактивных детей, которых пришлось выковыривать откуда только можно. а с этими детьми, затевающими нервные выяснения отношений можно совладать быстрее и лучше. — значит так, перестали быстро и замолчали. каждый переживает по-своему и, думаю, нет смысла об этом спорить. давайте на сегодня уже хватит? наён за плечи оттягивает грозную чонён обратно на стул, чтобы та никого не убила. это было страшно в прошлый раз, если честно. потому что тогда она подралась с джихё за победу в какой-то игре и долго с гордостью ходила с гипсовой накладкой на переносице. джихё оказалось не победить во всех планах. — тогда, до встречи в следующую субботу?

***

— что-то не так? чеён обнимает мину со спины, любуясь, как с их террасы потрясающе видно и море, и отражения рассветных лучей. всё же, она выиграла в лотерею, получив в награду самую красивую и замечательную жену и жизнь. — нет, всё хорошо, — мина нервно комкает в ладонях письмо, которое только что вытащила из ящика. простой голубой лист, даже без конверта, с печатными буквами и очень ровными углами. она смотрит на водные блики за деревьями, как будто сквозь мыльную призму. взгляд отчаянно не фокусируется ни на чём. и чувствует, как крепко прижимается чеён. надеется, что не слышно, насколько громко шелестит бумажка между вспотевших пальцев и бьётся её сердце от волнения.