Психолог

Гарри раздражённо пнул запертую дверь, слегка поморщившись от удара по пальцам ног. Переборщил с силой. Но сложно себя контролировать, когда так бесит ситуация. Уже в третий раз забывает ключи внутри! Говорил же Рону, надо менять замок на такой, который не будет запираться сам по себе при захлопывании двери. Хорошо хоть, что он был давно привыкшим к свободной жизни и мог перекантоваться неопределенное время в любом месте, а не сидеть под дверью, как в дурацком сопливом любовном романе. Родители погибли в самом детстве, когда ему было чуть больше года, в автокатастрофе. Потом он попал к Дурслям, его не самым плохим, но и не то чтобы добрейшим родственникам, где жил до одиннадцати лет. Возможно, это и наложило сильный отпечаток на его психику и подарило пару привычек, с некоторыми из которых он борется до сих пор. Нет, они, конечно, не избивали с особой жестокостью, да и он ведь старался быть вежливым и прилежным. Тётя Петунья, на самом деле, любила свою сестру, то есть его мать, разругавшись по неизвестной ему причине с ней незадолго до рождения самого Гарри. Может, поэтому она относилась к нему почти любя. Хотя, конечно, ему никогда в жизни было бы не допрыгнуть в их глазах до родного сына. Впрочем, он не дурак, прекрасно понимал, почему так. Несмотря на довольно хорошее обращение, в отличие от Дадли ему всё же чаще перепадали подзатыльники и даже несколько раз попало ремнём, как они говорили, за дело, хотя бойкий мальчишка так и не считал. Дадли был в два раза крупнее и имел свою банду, которая гоняла Гарри, и то, что он чудом разочек сумел дать отпор, разве должно так наказываться? Или в другой раз, пораньше, когда он принёс домой змею. Это был простой уж, а не гадюка, как завопила испуганная тётя. Разве виноват он, что любит милых гибких змеек и не знал, что у тёти фобия? Дядя, на самом деле, считал, что виноват, размеренно опуская руку с ремнём и держа его. Из-за этого, наверное, Гарри терпеть не мог несправедливость. И быстро бегал. Но был ещё один случай, из-за которого его потом отучали прятать запас еды под подушку: его заперли в чулане под лестницей, подвинув в угол швабры и мётлы. Заперли, выпуская утром и вечером в туалет, без крошки еды, на три дня. И так евший мало Гарри в полной мере ощутил границы своего урчащего желудка. Мальчик тогда не знал, усилились бы наказания по мере его взросления, или нет, но благо, ему и не пришлось узнавать. Вскоре после того случая с чуланом Гарри забрал Сириус. Его любимый и самый лучший крёстный. Когда Поттер родился, тот был так же молод, как и его родители. И когда его обвинили в специальной поломке машины лучших друзей, что и привело к их гибели, он не сумел правильно оправдать себя, не зная, как бороться с сурово нависающей буквой закона. Благо, вскоре о его местонахождении узнал ещё один друг, Ремус, отдав все сбережения на адвоката. Мальчика из приёмной семьи его тёти они решились забрать не сразу, думая, что там ему будет лучше, пока тоска не взяла верх. Потом ещё и не сразу смогли, снова накапливая деньги на определённую сделку... Попутно доучиваясь в университете, устраиваясь на работу, пытаясь завоевать уважение коллег и хоть как-то подняться в должности. Гарри нисколько не обижался, что они так долго думали и решали все вопросы. Они оба стали полицейскими, купили квартиру. Гарри ещё долго не понимал, какие между ними на самом деле отношения, пока не зашёл не вовремя без стука. Узнав, что Гарри учился в простой школе, где боялся быть сильно лучше Дадли по вполне объективным причинам, они решили отдать его в достаточно дорогую школу-интернат, где все вместе учились в детстве, хотя и сами искренне не рады были разлуке с только обретённым членом их небольшой семьи. Но Гарри приезжал на все каникулы и праздники, и в ответ так же крепко любил и Сириуса, и Ремуса. Они позволяли ему всё, только иногда проявляя строгость, которая скорее была благоразумностью, исходя чаще от Ремуса. Сириус же настолько души в нём не чаял, что без своего друга-парня разбаловал бы мальчика до неприличия. И вот теперь Гарри закончил школу. Хогвартс был прекрасным этапом его жизни, где он познакомился со всеми прелестями жизни среди подростков, где быстро расходились все слухи и сплетни и бушевали гормоны, умудрившись выйти не тронутым по второму пункту и сильно тронутым по первому. О нём сочиняли разные истории, вынудив даже привыкнуть к этому. Но больше всего он был благодарен Хогвартсу за двух лучших друзей: Гермиону и Рона (со всей его большой семьёй в придачу). Сразу по приезде домой он сообщил своим опекунам, что собирается поступать в полицейскую академию, как и они когда-то. А для того, чтобы сразу влиться в среду будущих однокашников, переезжает в общежитие уже через неделю, обещая заглядывать чуть ли не каждый день. Сириус всё равно почти рыдал, не совсем серьёзно, но не без причин, конечно. Впрочем, Гарри любил его и даже то, что он вёл себя, как взрослый ребёнок. Гарри тоже будет скучать по ним, но он всегда сможет заглянуть в гости, потому что был буквально в том же городе, чудом пробившись в общий кампус. Благо, иногородних ещё было не много, и у него были подходящие социальные условия. Рон тоже попал туда, пусть и из полной семьи, но с малым материальным обеспечением. Так они и выпросили одну комнату и стали пробовать обживаться. Как выяснилось, пусть они и были достаточно самостоятельными сами по себе, взрослая самостоятельная жизнь никак не организовывалась: Гарри забывает ключи каким-то неясным образом уже третий раз за полторы недели. Рон пока забывал только дважды, зато столько же раз сжигал плиту - в отличие от Гарри, готовить сам он не особо умел, ведь миссис Уизли готовила на всех. Гарри честно не представлял, как она справляется без магии, а особенно как она успевала всё раньше, когда все семеро, практически все погодки, были маленькими и кричащими сопляками. Он правда восхищался этой женщиной. На самом деле, Гарри всё устраивало в его жизни сейчас. По крайней мере, так он говорил себе. Хотя, может быть, его темп жизни немного не способствовал тому, чтобы научиться понимать свои чувства. Но он не собирался об этом даже мысленно рассуждать. Возможно, несмотря на браваду, он ещё был подростком, немного позже большинства детей войдя в этот период эмоционально, и морально был не таким уж и зрелым. Конечно, если бы кто-то сказал ему это в лицо, он бы дал в нос. Он вообще в последний год стал чаще замечать за собой такое - неопределенный гнев и раздражительность, возникающие, казалось бы, без причин. Желание вывести людей на эмоции. Раньше он не был таким, но он думал, что это просто взросление и его жажда справедливости вошли в тандем, так желая выводить людей на чистую воду. Но, в конце концов, почему ему вообще нужно об этом думать, если с ним всё в порядке? Гарри фыркнул, понимая, что всё ещё сидит под дверью, чего и собирался изначально избежать. Теперь, правда, не было причин резко вскакивать и уходить, всё равно уже сидит. Время на телефоне приближалось к трём, а именно к этому часу они и позвали Гермиону в гости. Она жила не так далеко и поступала на врача. Поттер заранее ей сочувствовал, зная, сколько лет придётся беспрерывно учить тонны информации. Но это было именно то, с чем привыкла справляться их подруга, поэтому они от души радовались за неё. Гермиона не опаздывала, поэтому он знал, что девушка скоро появится. Это знал и Рон, в следствие чего Гарри мог сделать вывод, что Уизли с ключом не станет задерживаться тоже. Поттер привалился спиной к стене рядом с дверью, смотря на лестницу и прислушиваясь в ожидании шагов. Нахмурившись, он снова посмотрел на телефон - пять минут четвёртого. Это было что-то новенькое и странное. Ни Рона, ни Гермионы. На удивление (и отчасти облегчение) буквально через несколько секунд послышались голоса друзей. Поттер решил было, что они встретились где-то по дороге и заговорились или зашли в магазин за чем-нибудь, поэтому задержались, и объяснение он услышит через несколько мгновений. Затем голоса стали ближе, и... - Да ладно, Герми, дорогая, не переживай. Если ты не готова рассказать Гарри, сделаем это позже. Скажем, что не заметили время. - Нет, Рон, Гарри наш друг. Нет смысла скрывать это больше. Скажем ему сейчас, как раз будет повод, - голос девушки периодически прерывался, как когда она думала и сильно нервничала одновременно. На лестнице показались их макушки. Они оба синхронно подняли головы и расширили глаза, понимая, что не одни в коридоре. Гарри бы посмеялся, если бы не зарождающаяся обида на какие-то секреты от него у друзей. - Скажете что? - скрестив руки на груди, поинтересовался он. - Гарри? Ты чего в коридоре? - не мог не спросить Рон, пусть и слышал вопрос друга. - Угадай, - саркастично протянул Поттер, показательно дёрнул за ручку запертую дверь и перевёл хмурый взгляд на замеревшую подругу. - Так что? - Гарри... - смущённо проговорила Грейнджер, - давай сначала зайдём. Всё так же хмуро кивнув, Гарри дождался, когда Рон откроет дверь, пропустил внутрь Гермиону и зашёл сам, словно с ненавистью захлопывая дурацкую дверь с её не менее дурацким замком. Комната их была не большая, но и не самая маленькая. У каждого был рабочий стол со стулом, шкаф, кровать и кресло рядом с ней. Друзья сели на кровати Рона, смущённо глядя на стоявшего Поттера снизу вверх. - Итак? - подтолкнул Гарри. - Да, дружище, понимаешь... - начал Рон. Испытывая непонятный гнев, Гарри перебил: - Вообще-то нет! Гермиона удивлённо посмотрела на него, затем прищурилась на секунду, о чём-то размышляя. Обычно она после этого выдавала что-то интересное, но сейчас Поттер не желал ничего подобного слушать. Хотя девушка и не стала ничего говорить, снова слегка виновато пожав плечами и взяв слово. - Гарри, мы не могли сказать раньше, потому что ещё и сами ничего не понимали, потом боялись это спугнуть, но теперь... Я хочу сказать, то есть мы... Мы с Роном встречаемся, - слегка порозовев, призналась наконец она. Гарри целых три секунды понадобилось, чтобы переварить поступившую информацию. Потом уже настоящяя злость одолела его. - А, я понял. То есть, у моих лучших друзей отношения, а я узнаю об этом последним! - даже немного повысив голос, воскликнул он. Гермиона неловко дёрнулась, наклоняясь назад. На самом деле, она была не из робкого десятка и, быстро взяв себя в руки, проанализировала ситуацию и поведение Гарри. Ещё не так много времени назад, она была уверена, он бы посмеялся и порадовался бы за них, пообижавшись потом на скрытность минут десять. Где-то с пятого курса в Хогвартсе он иногда вёл себя так, но это было редко, и они думали, что их друг просто устал. К седьмому курсу это стало практически постоянным. Гарри стал дерзить даже учителям! Ругался со всеми чаще, где мог промолчать, не молчал, а специально развивал конфликт. Девушка знала, что он на зимних каникулах ни за что нагрубил даже Сириусу, которого очень любил, и это было уже точно странно. Она умела строить логические цепочки, любила разбираться в проблемах, анализировать связи событий, поведение. Но то, что было с Гарри, ей почему-то никак не удавалось понять. Но она была уверена, что причина есть. Может, она просто чего-то не знала? В любом случае, именно из-за этого она и боялась сегодня рассказывать Гарри правду, но и знала, что позже будет только хуже. Рон тем временем встал перед ней, закрывая от Гарри бессознательным защитным жестом. Они спорили о чём-то глупом, и это было совершенно не нужно, Гермиона прекрасно понимала. Но Гарри словно специально старался сильнее разозлить лучшего друга. Но зачем? Зачем он хотел поссориться? Девушка не представляла. Вмешавшись, она кое-как их разняла. Словно остыв, теперь Гарри сидел, красный, как рак, сильно пристыженный. - Я... Что ж, ладно, - он запустил руку в волосы, очень знакомым жестом взлохмачивая шевелюру. - Простите, ребят. Я не знаю, что на меня нашло, на самом деле. Я рад за вас, правда. Гарри был рад, но... Что-то неприятно скреблось на душе. Он теперь словно стал немного лишним в их троице. Ведь, как парень и девушка, Рон и Гермиона должны были уделять друг другу больше времени, чем как друзья, следовательно, и на него у них будет меньше времени и сил. Может, они будут это отрицать и стараться, чтобы это было не так, но... Рано или поздно всё равно так будет. Они сели за стол на кухне, решив устроить себе небольшой торжественный обед. Гарри стал помогать Гермионе резать продукты, а Рона отправили в магазин за катастрофически отсутствующим сыром, о котором раньше никто не вспомнил, но без которого паста не могла обойтись. Через пару минут после того, как Рон вышел, Гермиона посмотрела на друга, тихо отложила нож, которым резала салат, и аккуратно начала: - Гарри, я бы хотела с тобой поговорить. Уже успокоившийся парень напряжённо выдохнул, тоже откладывая нож. - Слушай, Герм, я правда не злюсь или что-то такое, прости, я просто вспылил... - Я не об этом, Гарри, - мягко прервала подруга. - Точнее, об этом тоже. Ты в последнее время, не знаю, как сказать...несколько, кхм, нервный? Ты часто злишься и ссоришься с другими, хотя иногда, мне кажется, для этого нет причин, - он попытался что-то возразить, но Гермиона торопливо попросила: - дослушай, пожалуйста. Я знаю, что вы, мальчики, часто относитесь к этому, как к чему-то абсурдному, но не говори сразу «нет», хорошо? Гарри непонимающе вскинул брови, ожидая продолжения. - Может... может тебе, ну, сходить к психологу? Я сама ходила, это не страшно! Он не будет ставить диагноз и прописывать таблетки, это не психиатр, ничего такого. Просто, может, если ты поговоришь с кем-то ещё, более опытным, он поймёт, что случилось, или поможет тебе разобраться самому? - Я похож на психа? - беззлобно, скорее шокированно спросил Поттер. Он, конечно, заметил что-то такое, но к мозгоправу его ещё никто не слал, только на три буквы и в другие интересные подобные места. - Нет, нет, конечно нет! - Гермиона вздохнула, пытаясь объяснить ему, как маленькому. - Ты не только не похож, ты и есть не псих. Гарри, между разными специалистами есть разница, и я предлагаю тебе сходить к такому, который просто позволит выговориться и самому понять, что с тобой происходит, почему ты... Ну, стал вести себя так. - Гермиона, со мной всё в порядке, я просто больше не ребёнок. Здесь не нужно забираться мне в мозги, - покачал головой Поттер. - Ну, возможно и так, но мне показалось, что ты всё же... Немного... Становишься другим иногда. Я не знаю, как объяснить. Пожалуйста, прошу тебя! Я просто переживаю. За тебя, за нашу дружбу. Что, если ты однажды так же разозлишься на нас, как сегодня, и не захочешь мириться? - Значит, дело всё-таки в этом? Я не злился, просто... Ну, расстроился, что вы скрывали, наверное, и... - Гарри, нет. Не в только в этом, как я уже сказала. Это же не первый раз. Я найду хорошего, опытного специалиста, я даже знаю об одном, о нём очень хорошо отзываются! Пожалуйста, хотя бы раз? Если он тоже скажет, что всё в порядке, я... Тогда я извиняюсь и больше не попрошу о чём-то подобном, - серьёзно пообещала девушка. Гарри почти минуту смотрел ей в глаза. Он всё ещё считал это несусветной чепухой, но, с другой стороны, это было не так и сложно. Около часа проторчать с каким-нибудь психологом, вероятно, старым седым, а ещё вероятнее лысым мужичком в очках, раз он весь такой опытный и хороший, и дело с концом. Раз это успокоит Гермиону, да и, скорее всего, Рона (они, наверное, уже обсуждали что-то подобное?), то ему не сложно. Ради них сходит к этому самозванцу-мастеру, заставит его подтвердить, что с ним абсолютно всё нормально, и все они будут спать спокойно. - Ладно, - кивнул в итоге он. - Я схожу, если ты так хочешь. Скажи только, когда. - Хорошо! Спасибо, Гарри! - она вскочила, обошла стол и с радостной улыбкой обняла его. - Я договорюсь о приёме и скажу тебе, когда и где. Постараюсь разобраться как можно скорее, - она немного отстранилась. - Спасибо, что согласился, Гарри. Он нежно улыбнулся подруге. Она действительно волновалась за него, как и с самого первого курса. - Мне не сложно, особенно для тебя, - она улыбнулась в ответ. Через несколько минут, запыхавшись и тяжело дыша, в комнату ввалился Рон, отдав подруге, теперь уже своей девушке, пакет с сыром и ещё несколькими мелочами, которые Гермиона просила. Она чмокнула его в щёку, покраснела, заметив взгляд Гарри, и отвернулась. Он только ухмыльнулся им обоим, давя снова это глупое раздражение. Это всё было, возможно, и мило. И, может быть, только совсем-совсем чуть-чуть, он тоже думал иногда об отношениях. Впрочем, подругу он точно не ревновал, потому что, кажется, его больше привлекали парни. А Рон воспринимался только как лучший друг. Так что это раздражение, по крайней мере, не было ревностью. Но Гарри в то же время знал, что хочет чего-то другого. Не хочет этих милых чмоков и розовых от смущения щёк. А может, и хочет, просто не знает? Казалось, что всё-таки нет. Поэтому, в отличие от целого Хогвартса подростков, он так и остался девственником, который ни разу даже не целовался. Его почему-то так никто настолько и не привлёк, чтобы попытаться встречаться, а он ведь даже видел кучу полуголых спортивных парней в раздевалке и душе после тренировок. Это, разве что, помогло ему определиться с ориентацией, но не решить что-то с грёбаной девственностью. Но, в любом случае, он здоров морально. Он представил, как тому самому лысому старичку в очках пытается объяснить про мальчиков в раздевалке, а тот увлечённо кивает в ответ. Гарри передёрнул плечами, пытаясь отогнать образ, но в итоге хихикнул в кулак. Отказываться сейчас было уже поздно, поэтому он сходит, хотя бы чтобы просто посмеяться.