Помогите Элли

Если бы сейчас на Лизины новые кроссовки нассал бомж, ей было бы кристально похуй. И когда ее давняя «подружка» толкает в стену, ей тоже до пизды. Она спокойными глазами смотрит, как кошка плечом ведет, да исподлобья ухмыляется, ждет дальнейших действий. Впрочем, как и вся добрая четверть школы. А Кристину это лишь подогревает, знает же как сука доводить. Нет бы глаза в пол опустить. Конечно, никто и не ждал от нелюдимой Андрущенко криков на всю школу «Обоссыте, но не бейте», но ведь и провоцировать тех кто не по зубам; резона нет. Первый удар приходится под дых. Темноволосая скрючивается пополам, но теперь не ухмыляется, она сука в наглую улыбается, расправляя уголки губ в небрежности. Захарова поднимает ее за шкирку, а та словно и не весит ничего, и дает пощечину, звонко припечатавшую о щёку. -Ты думаешь умная самая блять? А Лиза лишь глазами столовщицу тетю Лену теперь ищет. Нет ее здесь, значит помощи не жди. -А ты меньше на свой счет все принимай, или комплексы уже вообще глаза застилают? И Кристина на удивление всем ее отпускает, предварительно дав еще одну пощечину. Невесомое тельце Лизы даже на пол не валится, лишь облокачивается о стену, находя опору. Держится стойко, и взглядом затравленного щенка всех осматривает, метая два шара от силуэта к силуэту. Шумахер (как все называли в школе Кристину) вместе со своей шайкой уходит, и Андрющенко постепенно остается в столовке одна. Смотреть всем больше не на что, шоу закончилось. Темноволосая выдыхает, присаживается на колени и выпавшие вещи собираются обратно, бережно кладет отлетевшую в угол «Бедную Лизу» из библиотеки. И на слегка ватных ногах быстро ретируется из помещения, выпрямляя спину. Ее выправке, особенно в такой ситуации, мог бы позавидовать любой аристократ, вытягивающий нос до потолка в идеальных тисках осанки и корсетов. Спустя три часа школьной вакханалии Лиза сидит на ступеньках на последнем этаже своего подъезда, ёжится от холода и пытается читать, стараясь гнать прочь из головы мысли о том, что сейчас в квартире делают с ее матерью. В каких позах берут ее, отвратительные, вонючие мужики, от которых она возьмет не больше тысячи за час. Андрющенко хочется блевать. То ли от голода бурлящего в животе, то ли от этих красочных картинок в голове. С 13 лет Лиза знала, если на внешней стороны двери весит целлофановый пакет, ей запрещено входить в квартиру, пока оттуда не выйдут мамины гости. Из мыслей ее вырывают шаги и смех, который явно приближался с 4 этажа к ней. Темноволосая сжала в пальцах 68 страницу, и в отличие от непрошенного гостя, давшего о себе знать смехом; ей вовсе не хотелось хохотать. Но из-за лестничного пролета, появляется светлая макушка, в кепке надетой козырьком назад, что невольно напоминает Лизе о Кристине. Девушка небрежно одета, будто наспех, так еще и в руке покоится Балтика 9. -Ты кто бля? — голос грубый, хриплый, слегка удивленный. Лиза поднимает брови вверх, это она должна задавать вопросы. -Это мой этаж.- еще более грубо добавляет светловолосая, чуть тряхнув жестяной банкой. Лизу это злит, необдуманным рывком добавляя в речь наглость. -Где это написано, что он твой? У нотариуса документ заверила? -Че? -девушка явно не разбирает таких умных слов, и сводит брови к переносице, добавляя на лбу ямочку. -Ты кто есть вообще? --Я Лиза.-она максимально устала, чтобы вынести еще одну драку, вернее сказать избиение, но у той вроде, в намерения подобное не входило. Или входило? Потому что незваная гостья, начала надвигаться на Андрющенко тучей, и когда темноволосая почти зажмурилась, она грубо оттянула ей край рубашки, рассматривая красовавшееся «Индиго», написанное под ключицей . -Похуй, для меня Индиго будешь.-Разжимая кулак и отпуская ткань; кинула та, в небрежном жесте падая рядом. Будто они старые друзья, будто так и должно быть. -Я Кира.-через минуту добавляет она, будто бы ей, Лизе, было это интересно. А дальше Кира выхватывает у нее книгу, ту самую «Бедную Лизу», и замечает расцветающий синяк от пощечины Крис на лице. -Внатуре бедная.