Тихая гавань

— После обеда пару часов на прогулки. Пойдешь? — Амелия подняла глаза на Кисе, увлеченно разглядывающего её. Парень чуть заметно дрогнул, она долго молчала, и он действительно засмотрелся. Даже как-то неприлично наверное… — Да… Да-да, давай. Я просто… Кхем… Извини. — Рёта отвёл глаза и чуть покраснел. — Засмотрелся? — Амелия хитро улыбнулась. Кисе ей выглядел как переросший свой возраст старшеклассник, так по-детски смущается, это даже забавно и…мило? — Ну… Да. — Рёта невинно хохотнул, вновь заглянул ей в глаза. Он будто провинившийся ребенок перед понимающим родителем, даже ощущения внутри будто из школьных лет. — Ты просто восхитительна даже без косметики, и так ешь… необычно. Все, кого я знал, едят быстро, а некоторые ещё и много, а ты прям… Я даже себя чувствую на каком-то приеме. Неловко, что я так много не знаю. — Это не страшно, я просто ем в своем темпе. Я давно поняла, что подстраиваться под большинство — провал от начала и до конца. Даже в моей работе, к которой, я думаю, ты причастен как зритель. Не красней, у тебя все было на лице вчера. Даже чудо что ты не убежал. Рёта сделал вид, что занавески интереснее диалога. Она будто читает это. Будто учитель, перевидавший сотни учеников. Это так выбивает из колеи. Амелия закончила трапезу, вытерла уголки рта салфеткой, и вскоре знакомые уже шли по тропинкам меж сосен, рассуждая на философские темы. — Провал? — От начала и до конца. — А как ты это поняла? — Знаешь, я была молодой и горячей, соглашалась на всё и вся, тонна съёмок, тонна фотосессий, я вроде была просто везде, в определенных кругах, но в один момент мой организм просто не выдержал, и я попала в больницу. Знаешь, это так… Ммм… Непривычно. Каждый день спишь часов по шесть, остальное время работаешь, а потом попадаешь в больницу и такая… Звенящая пустота в голове. И вокруг. У меня была отдельная палата, и ко мне заходили только принести еду и сделать процедуры, и всё. Остальное время я просто смотрела в окно и думала, зачем я так бегу? Куда мне спешить? Я пытаюсь быть похожими на всех, что бы следовать трендам? А зачем? — Ну, оставаться на гребне волны, может, даже повышать его, разве не в этом смысл? — Кисе шел рядом с ней, глядя то на ее лицо, то на природу вокруг. Амелия хохотнула, прикрыв рот рукой. — Ты напоминаешь мне меня помладше. На тот момент у меня было достаточно средств, что бы уже не работать, и я позволила себе вовремя замедлиться. Ну, не без помощи моего тела, которое просто стало меня швырять в обмороки и поэтому я попала в больницу, но это не важно. Важно то, что я поняла, что это все — постоянный движ, съемки, туда, сюда, обратно, перекраситься, переодеться, перечесаться… Это все будто другая реальность, в которой я не хочу быть. Когда я вышла из больницы, я своему менеджеру сказала, сколько я буду работать. Что бы оставил самые важные проекты и остальное убрал. И я начала есть неторопливо, потому что составила расписание с учётом себя, а не хотелок маркетологов, делала час-два перерыв для себя, заканчивала вовремя, дома нежилась в ванне, гуляла на воздухе, и потихоньку ко мне пришел покой. — Говоришь как та панда из мультика. — Да, но и она в чём-то права. Если достичь гармонии с собой, ты выдержишь практически всё. Но лишь в согласии со своими нуждами и своим стилем жизни. Амелия подошла к скамейке и села на нее. — Осмотись, Рёта. Здесь только мы. По крайней мере, на этой аллее. Здесь тихо. Нет фотографов, нет прессы, нет менеджеров, секьюрити и так далее. Посмотри, как здесь хорошо. Кисе остановился и осмотрелся широкими глазами, будто видел все вокруг впервые. Высокие сосны, дающие приятный аромат. Каменная дорожка, ведущая в стороны от них. Ветерок гуляет между вершин деревьев, чуть свистит, скользя вдоль тропинки, ворошит редкую траву. Неподалеку шуршит вода, залив выплескивает воду на каменистый берег. В небе стоит теплое осеннее солнце, иногда пропадает за редкими облаками, но лишь ненадолго. Несколько минут Кисе не двигался, наслаждаясь тишиной. Лишь осматривался вокруг и прислушивался. Амелия понимающе молчала, с ее фирменной хитрой ухмылкой глядя на парня. — Ты права… Тут абсолютно тихо… Я… Даже не замечал этого. — негромко произнес Рёта, глядя на самые вершинки деревьев. — Чувствуешь? Чувствуешь как лёгкие очищаются от городской пыли? Как опадают плечи, которые наконец могут расслабиться? Как расслабляется уже рефлекторно напряжённый живот? Как между разжатых пальцев дует ветерок? Чувствуешь, как твои эмоции начинают одолевать тело, хочется жить и ощущать? Может, даже закричать или заплакать? Чувствуешь, Рёта? — Амелия тоже говорила достаточно тихо, но Кисе ее прекрасно слышал. — Я… Черт… — Парень отвернулся и быстро вытер глаза рукавом. — Я даже не знаю что сказать… Как ты это сделала? — Эй, тише. Садись рядом. Рёта в два шага достиг скамейки и практически рухнул на нее, садясь. Он остался наклоненным вперёд, из глаз так и лились слёзы, все невыраженные эмоции, страхи, сомнения, злость, все они нашли выход, и теперь не могли остановиться. Руки парня были сцеплены перед собой, и сжимались-разжимались в зависимости от силы волны слез. Амелия терпеливо молчала, ждала, когда он проплачется, ибо это необходимо. Ей, конечно, хотелось его обнять, положить к себе на плечо или на колени, но она старалась не поддаваться нехорошим желаниям. От медсестер она краем уха слышала, что он в отношениях, так что так сильно нельзя сближаться. Она тоже не железная, Кисе красив собой и интересен как собеседник, и если на такие свои желания она будет вестись, то всё быстро перерастет все рамки, и она сама влюбится. А этого допускать нельзя.