полуразваленный дом с цветными стенами плачет о прошлом и грезит о будущем.

Спокойными дождливыми вечерами, когда ветер спит на ветках старой шелковицы, а в камине трещат сухие ветки, Мэлл достает свой альбом-травник и показывает коллекцию цветочных чудес, случайно найденных на летнем, солнечном поле или в весеннем лесу. Заходя в ее комнату, стоит быть осторожным, ведь есть риск запутаться в уголках памяти енотовой девушки и без помощи выбраться не получится. Гербарии, фотоальбомы и коробочки с мелочевкой стоят везде. Но самые трепетные воспоминания Мелл хранит под кроватью и достает каждый вечер, чтобы не забыть. Сегодняшний день приятно утомил всех домашними делами. Да и в целом неделя вышла богатой на новости и открытия. Именно поэтому, когда ночь достала иголку с ниткой и начала пришивать звёзды-пайетки к небу, около камина собрались все: души-пылинки, духи из темных углов, звездные мышки, постояльцы и гости. Некоторые лица Рунгерд видела впервые, хотя жила в доме уже две недели. И в зале стоял приятный гомон, пока в цветных чайниках заваривался травяной чай. А после пошел снег, что сделало вечер более уютным, а атмосферу располагающей для новых историй. — Мэлл, расскажи о значениях цветов! Не знаю, что вышить на платочках для своих родных, — Эш подсела к енотовой девушке и показала лоскутки ткани. — Ромашки как-то слишком просто и не совсем подходят моей семье. — Горечавка значит признательность и благодарность. Ее синий, глубокий цвет напоминает просторное море и ассоциируется со спокойствием, — Мэлл оторвалась от разливания чая и начала листать свой альбом. На нужной странице она приложила пальцы рядом с рисунком: синий цветок, отдаленно похожий на колокольчик, тянет свою голову вверх. — Вот она. — Ох, какая прелесть! — Эш сложила руки в замочек у груди. Глаза ее загорелись от радости. — Вышью горечавку! — девушка взяла альбом и пересела в кресло, поближе к камину. — А откуда ты знаешь о значениях цветов? Есть какой-то сборник или ты обучалась у кого-то? — спросила Рунгерд, не скрывая восхищения. Язык цветов интересный и объемный. Разве возможно запомнить столько видов, расцветок, значений и свойств? Раз Мэлл сумела, значит, возможно. И все же… Как? — Мэлл, милая, расскажи свою историю! — запищала Фокси. — Атмосфера располагающая, хочется послушать рассказы о любви и нежности. Покопайся в своих воспоминаниях! Мэлл сжала в руке кулон-сердце, украшающий ее шею, и задумалась. Другую руку она положила на жестяную баночку, полную сухих цветов, которую случайно принесла с кучей альбомов. Время будто замерло. В зале повисло молчание. Мышки от тишины перестали бегать и навострили ушки. Языки пламени замедлились в своем танце, духи подлетели ближе. И эта пустота могла дальше бить по сознанию лишь треском камина, если бы не скрип лестничных ступеней. Вниз спустился Рейвен. Его черные, как обгоревшие угли, волосы уложены неряшливо и еле касаются плеч. Белая рубашка помята и застегнута не до конца, а на плечи накинут потрепанный временем пиджак с кучей заплаток. На шее шатается, словно маятник, единственный амулет. Для Рун непривычно видеть его таким. После лечения он выглядит намного лучше и иногда выходит из комнаты, чтобы провести время с жителями дома. — Добрый, снежный вечер, мои Волшебные Души, — Рейвен сошел с последней ступени, цокнув по деревянному полу каблуком, от чего мыши, души и духи за секунду разлетелись по норам и углам. Трепет крошек рассмешил Рейвена. По залу раздался глубокий смех, который звонко подхватили Фокси и Ханна. — Я мельком услышал ваш разговор. Прошу, Мэлл, поделись своей тайной снова! Я люблю слушать твои сказы, — Эш уступила Рейвену место в кресле и тот, благодарно кивнув, провалился в скрип. — Что ж, раз вы все так желаете послушать о моём прошлом, усаживайтесь поудобнее! Рассказ будет долгим. Если хотите спать, советую идти по комнатам сейчас. Не потерплю хрипа и сопения! — Мэлл передала кружку с чаем Рейвену и начала свой рассказ: — Однажды… Однажды во время последних июльских деньков семнадцатилетняя Мэлл глубоко вздохнула за будничным завтраком и обратилась к своим родителям: — Матушка! Батюшка! Совсем скоро будет Ламмас. Могу ли я участвовать в ярмарке Первого урожая? — Совсем недавно мы обсуждали этот вопрос, — начала Сюзанна Оуэл. — В твоём возрасте я настолько сильно хотела посетить ярмарку Первого урожая, что сбежала из дома, оставив короткую записку, когда мои родители ушли в гости к соседке. Жили мы далеко от места проведения праздника, поэтому мне пришлось отдать половину молока из кувшина знакомому дедушке, который как раз направлялся в ту сторону. Он высадил меня на лесной тропинке, что вела прямо к воротам того чудного городка, но, по незнанию, я заблудилась. Наступил вечер и откуда-то взялась стая волков. Мое маленькое путешествие могло закончиться ужасно, если бы не твой отец, который отпугнул зверей огнем и позволил остаться на ночь в своем доме, не потребовав ничего взамен, — женщина посмотрела в сторону мужа и улыбнулась. — На следующий день мои родители приехали и сказали, что хотели сделать мне подарок, взяв с собой на второй день ярмарки. А я чуть не пропала в пасти голодных волков от своей глупости! — Поэтому мы решили взять тебя с собой в этом году и позволить участвовать в танцах и состязаниях, — завершил речь Грегори Оуэл. Услышав слова родителей, Мэлл вскочила со стула и начала радостно кружиться вокруг стола. Она целовала их в щеки, стучала балетками по деревянному полу и сияла, пока Грегори и Сюзанна улыбались такой реакции дочери. Внезапно Мэлл остановилась посреди комнаты и громко объявила: — Точно! Который час? Мне надо спешить! — она обняла родителей, пожелала им хорошего дня и, схватив со стола два кусочка пирога и на ходу кинув их в свою полосатую сумку, выбежала из дома. Если пройти по нужной тропинке за деревней, то можно выйти к огромному ромашковому полю. Белые цветы с желтой серединкой переливаются на солнце, словно жемчужины. Именно здесь Мэлл договорилась встречаться в обедах каждого четверга со своей подругой из соседней деревни. Они познакомились совершенно случайно, пытаясь пробраться на ярмарку Первого урожая в прошлом году. Общая любовь к Ламмасу сблизила их. Сегодня прекрасная погода: на небе нет ни одного грозового облака. Бабочки порхают над цветами, а птицы поют где-то высоко-высоко. Увидев, что на поле нет никого, кроме нее, Мэлл принялась расстилать покрывало и раскладывать на нем вещи, принесенные из дома. Когда девушка полезла в сумку за пирогом, на нее кто-то выпрыгнул из высокой травы. Сначала Мэлл испугалась, от чего закричала и упала прямо в ромашки, но когда после этого раздался солнечный смех, глаза ее блеснули шуточной обидой. — Сольвейг Шиммер! — только и успела выкрикнуть Мэлл, прежде чем подруга начала ее щекотать. Около пяти минут девушки катались по цветам и траве, от чего их платья мялись все сильнее и цепляли пыль. А после, растрепанные и тяжело дышащие, они улеглись на покрывало, продолжая хихикать. Успокоившись, Мэлл, наконец, достала из сумки пирог и протянула один из кусочков Сольвейг: — В этом году очень много вишни. Мы не знаем, куда ее девать. Приходится печь пироги почти каждое утро, а днем раздавать их соседям вместе с джемом, который моя мама варит по вечерам. — Я обожаю вишню! Пожалуйста, захвати с собой лукошко в следующий раз. Я хочу насладиться ее кислотой, — попросила Сольвейг с набитым ртом. — М-м, кстати! Я принесла бумагу и кисти. Давай рисовать облака и ромашки, а после обменяемся рисунками. На память! Сольвейг Шиммер —  простая девушка, на вид ничем не отличающаяся от других. У нее веснушчатые щеки, длинные волнистые волосы, порыжевшие от солнца, и светло-голубые глаза. Она носит исключительно белые или молочные, кружевные платья, постоянно вытирает о них ладони во время рисования и улыбается новым пятнам. Сольвейг состоит из красок, кисточек, вишни, облаков и рюш. Она живет со своей старенькой бабушкой и ухаживает за огромным садом. Сольвейг безумна и любит свободу. А еще она всегда с интересом рассматривает рисунки цветов в лечебной книге Мэлл, которая досталась той от дедушки. Мэлл полная противоположность Сольвейг. Ее волосы черного цвета прикрывают часть лица. Челка лезет в глаза и слишком коротка для того, чтобы заправить ее за уши. На сером платье никогда нет ни одного пятнышка или складки, потому что родители учили быть опрятной. В зеленых глазах расцветают молнии и грозы. На правом маленькое коричневое пятнышко в виде треугольника. Когда судьба столкнула ее с Сольвейг, глаза засияли золотом. Мэлл всегда была хмурой и холодной с людьми. Но когда она встретилась с Сольвейг, начала открываться другим и захотела чувствовать запахи. От чего-то Мэлл уверена, что Сольвейг пахнет солнцем. — Родители возьмут меня на Ламмас в этом году, — вдруг сообщила Мэлл, раскрашивая солнечный круг. Сольвейг прекратила штриховать акварельную траву и подняла удивленный взгляд: — Мне же не послышалось? Мэлл, неужели ты правда сказала то, о чем я думаю? Мэлл посмотрела на свое отражение в небесных озерах и кивнула. Художественная канцелярия взлетела в воздух, а на щеке у Мэлл расцвел пионовый след губ. Сольвейг крепко обняла девушку, не обращая внимания на акварельные ручейки, растекшиеся по покрывалу. Сейчас важнее новость, которая больше кажется сном, чем реальностью. — Срочно ущипни меня, Мэлл Оуэл!, — вскрикнула Сольвейг и тут же покраснела от ответного поцелуя в щеку. — Это правда! Как же я счастлива! — она отлипла от Мэлл и принялась собирать вещи. — Чего же мы сидим тут? Надо скорее готовиться к ярмарке! Времени совсем мало! Обменявшись еще раз объятиями и получившимися рисунками, девушки разбежались в разные стороны. Ближайшие дни они будут погружены в работу. Но, предвкушая яркое событие, сердца заходятся в бешеном ритме и все не хотят успокаиваться. Придя домой, Мэлл застирала покрывало и расправила его на бельевой веревке на заднем дворе. Солнце к тому часу уже практически закатилось за горизонт. Мэлл налила себе вишневого компота и прошла в сад. Деревья подпевают шуршанием ветру, пока он толкает качели на старой яблоне. Мэлл села на них и позволила воздушным волнам лечь на ее плечи. Ветка чуть шатнулась под ее весом. Ласточка, сидящая на ней, взмыла в небо. Мэлл проследила за ней глазами, а затем утонула в бледно-розовой вате. Вспомнился дедушка. Он ушел в прошлом году, так и не застав первого настоящего присутствия внучки на ярмарке. Но Мэлл чувствует его взгляд в далеких облаках и объятия в теплом ветре. Она уверена, что дедушка прямо сейчас смотрит на нее и широко улыбается. С такими мыслями Мэлл вернулась в дом и легла спать. До ярмарки осталось три дня, а дел ужасно много! Мэлл поднялась с постели в шесть утра, а в семь уже помогала маме собирать урожай. Год вышел богатым настолько, что отцу пришлось колотить новые ящики, чтобы плоды было удобнее переносить и хранить. Первый рабочий день выдался тяжелым, но оттого приятным. Усталость свалила всех сразу после ужина. На второй день Мэлл занялась повозкой. Вооружившись молотком и гвоздями, девушка заменила старые доски на новые, а после разрисовала их свежими красками. Красные маки расцвели по бокам деревянной повозки, птицы устроились над колесами. Так и ночь спустилась на крыши домов. Третий день начался с похода на рынок. По приказу мамы, Мэлл купила молока и яиц, потом забежала в лавку знакомого дядюшки и, не удержавшись, приобрела ветряной колокольчик. Она сразу же повесила его в повозке, когда пришла домой. До вечера Мэлл помогала маме печь яблочные пироги и варить ягодные компоты для общего праздничного стола. В первый день празднования Ламмаса, когда на горе зажгли огромный костер, чтобы отогнать злых духов, и принесли в жертву быка, Мэлл посмотрела ночью на чистое небо, пересчитала звезды в созвездии дракона и заснула с улыбкой на лице. Предвкушение и труд уморили молодую девушку, ее сон был спокойным. Рано утром отец запряг в повозку лошадь, а Мэлл погрузила в нее угощения и товар. Позавтракав, семья Оуэл отправилась в центр деревни на ярмарку. Долгожданное событие пестрит красками издалека: дорога, ведущая ко входу на праздник, украшена флажками, тянущимися от одного дома к другому, а цветные стенды с информацией для приезжих стоят на каждом углу. Лавки со сладостями манят запахом. Столько красивой одежды, украшений и побрякушек, что глаза разбегаются. Но большее внимание привлекает главный вход. На каменной арке уместили все времена года. Солнечный свет проходит сквозь ледяные, сахарные стеклышки и путается среди множества букетов из полевых цветов и рыжеватых листьев. Рядом с аркой стоит табличка «В подарок жителям деревни от Далии Лаванды». Мэлл запищала от восторга, чем заставила родителей по-доброму рассмеяться. Когда отец установил столы и натянул небольшой навес от солнца, Мэлл начала расставлять товар. На первом столе она разместила изделия своего отца. Он был простым ремесленником и специально к празднику подготовил из глины наборы посуды, цветочные вазы и фигурки в виде лесных зверей. Второй стол был заполнен тканью с ручной вышивкой, которой каждый вечер на протяжении четырех месяцев занималась мама. Когда лавка семьи Оуэл была готова к открытию, к их столам подошла пара пожилых людей. Это был господин Йенс Тимбер, местный плотник, и его жена Агнета. Мама сразу же оживилась: — С Ламмасом! Какой чудесный сегодня день! — Сюзанна, милая, здравствуй! — поприветствовала ее Агнета. — И вас с праздником! — обратилась она уже ко всей семье. — Какая прекрасная лавка! — Как поживаете? Как Ваше дело? — отец пожал руку Йенсу. — Все замечательно, Грегори. Вчера закончил со всеми заказами и всю следующую неделю планирую проводить время с женой, гуляя по парку и обедая в столичных заведениях. Совсем скоро отъезд. А сейчас вот ходим по ярмарке и показываем все нашему внуку. Гостит в нашей деревне уже неделю, я говорил Вам об этом в церкви. — мужчина обернулся, ища кого-то глазами, а затем махнул рукой: — Ари, подойди сюда! Поздоровайся с господином и госпожой Оуэл. К ним подошел молодой парень. Его широкие плечи напоминают орлиные крылья. Одет он со вкусом. На воротнике его белой рубашки вышиты степные тюльпаны, сочетающиеся с зеленым галстуком, пояс на жилетке обтягивает талию, черные брюки отлично сидят на бедрах, а ботинки начищены до блеска. Но в этой идеальной картинке погрешностью выступали растрепанные ветром волосы и разбитые карманные часы, свисающие на длинной цепочке из кармана жилетки. Парень пожал руку Грегори, а после приложил левую ладонь к груди и поклонился Сюзанне. — Как же ты вырос, Ари, — Сюзанна, как подобает матери, посмотрела на парня с теплотой. — А вот Вы совсем не изменились. Красотой ослепляете и добротой укрываете! — Все так же говоришь своими лестными фразочками, — улыбнулась Сюзанна. — Помнишь Мэлл? Вы вместе ходили играть в поместье Скар, когда были детьми. — она взяла дочь за руку. — Давно не виделись, Мэлл, — улыбнулся Ари. — Семь лет прошло с нашей последней встречи?  — Мэлл кивнула в ответ. — Я очень рада тебя видеть. Как твои дела? — Дочка, погуляйте по ярмарке, обсудите прошедшие годы. А мы с мамой сами управимся с лавкой. К тому же это твой первый Ламмас, насладись праздником! — вдруг сказал отец и легонько вытолкал девушку из-за столов. Незаметно для остальных он положил в карман ее фартука пять монет и подмигнул. — Когда фонарщик начнет зажигать огни, а люди потянутся к площади, найди нас. Возразить Мэлл не успела. Ари взял ее за руку и утянул в толпу прочь от лавки. Уже спустя пять минут девушка смирилась и смеялась в первом ряду на представлении уличных артистов. Мужчина со шкурой быка на плечах танцевал вокруг женщины, которая кружилась на месте с букетом из колосьев в руках. Вскоре из народа появился второй мужчина. Он вынул из ножен клинок и начал размахивать им в разные стороны и над головой. Эта короткая танцевальная сценка рассказывала о победе Луга над голодом и болезнями. Когда представление закончилось, Мэлл и Ари двинулись в сторону торговых лавок. Молодые люди обсудили все новости за прошедшие годы. Оказалось, что Ари выучился в городе плотничному делу и приехал на практику в мастерскую своего дедушки. В будущем, господин Тимбер и вовсе хочет передать ее внуку. Родители парня остались в столице, потому что не кому было присмотреть за их магазином. Ари постоянно спотыкался и путался в словах, чем заставлял Мэлл громко смеяться. В одной из лавочек парень купил заколку в виде колоска для Мэлл. Девушка сразу надела ее, а потом потащила друга участвовать в состязаниях на ловкость и силу. Они поспорили на карамельное яблоко, что Мэлл сможет забрать призовое место. И как же Ари удивился, когда девушка действительно заняла его. Она выбрала самое красное яблоко, после чего шокированный парень оплатил его. День пролетел очень быстро. После вечерних выступлений на площади Мэлл вместе с родителями вернулись домой. Девушка уснула сразу же. А новая заколка заняла место на прикроватной тумбочке. На следующий день мама подарила Мэлл молочное платье с цветочным узором на подоле и красные туфельки. «Ты очень похожа на свою маму в молодости», — сказал отец, когда увидел свою дочь. Он собрал ее волосы в пучок и заколол их большой шпилькой с бабочкой на конце. В таком виде Мэлл и поехала на праздник. В этот раз уже Мэлл выгнала родителей из-за столов и отправила их прогуляться по ярмарке. Время от времени девушка всматривалась в толпу, ища знакомую макушку, и прислушивалась к смеху людей. Сольвейг так и не появилась, от чего Мэлл чувствовала себя неспокойно. Они так долго хотели попасть на праздник вместе, чтобы потанцевать и насладиться сладкими фруктами, а в итоге Сольвейг даже не пришла. Мэлл решила, что завтра сходит на ромашковое поле и осмотрит их потайное место: вдруг подруга оставила записку, а Мэлл была так занята, что даже не подумала проверить. Родители вернулись к вечеру, когда нужно было погружать остатки товаров в повозку и идти на площадь. День выдался длинным и богатым на покупателей. Отец похвалил Мэлл за удачную продажу большинства изделий. Когда с уборкой было покончено, мама взяла одной рукой ладонь дочери, а второй пригладила выбившиеся прядки ее волос. Она тепло улыбнулась. В ответ Мэлл обняла ее. После вся семья поспешила занимать места поближе к сцене. Огоньки на площади горят самыми разными цветами. Даже самые маленькие пятнышки темноты вскоре растаяли под светом лампочек. Люди собрались полукругом, оставляя место около сцены для ежегодного ритуала Временных браков. Мэлл продолжала рассматривать толпу, надеясь увидеть свою подругу. Но вместо девушки она увидела господина и госпожу Тимбер, которые поправляли костюм на своем скучающем внуке и о чем-то восторженно щебетали. Ари столкнулся со взглядом Мэлл и тогда девушка показала ему язык, вызвав улыбку на его лице. Вдруг наступила тишина. На сцену вышел глава деревни. Он поправил лацканы своего пиджака, поднял бокал с вином и проговорил поздравительные слова, после чего достал пожелтевший от времени лист, полностью исписанный чернилами. Его скучная речь про значение Ламмаса, его истоки и о собранном урожае, которая не менялась из года в год,могла затянуться на долгие часы, но как только первый абзац листа был озвучен, на сцену выбежала Далия Лаванда и что-то шепнула главе на ухо. Мужчина неловко прокашлялся и перешел к главному событию, которого все так ждали: — Прошу выйти вперед родителей и детей, чьи судьбы сегодня сплетутся в одну на целый год и день, а, может, останутся едины на более долгий срок. Несколько девушек и парней вышли на пустое место около сцены вместе со своими родителями и выстроились в две линии лицом друг к другу. Среди них были и Ари с бабушкой. К ним отец повел и удивленную Мэлл. Она вопросительно посмотрела на Ари, но тот лишь пожал плечами, точно так же не понимая происходящего. Родители встали между линиями и пожали друг другу руки, после чего некоторые ушли на свои места, а оставшиеся достали ритуальные ленты. Ари взял Мэлл за руку, а госпожа Агнета Тимбер повязала ленту на их запястья. Когда руки были скреплены, оставшиеся родители так же вернулись в толпу. Двое мужчин вынесли стол, чаши на котором тут же заполнили вином. пары выпили напиток, закрепляя свои намерения. Мэлл замешкалась и снова посмотрела на Ари, а после нашла глазами родителей. Мама помахала рукой, показывая дочери, что нужно выпить вино. Что ж, Ари хороший парень, поэтому Мэлл понимала выбор своих родителей и не волновалась. Но легкая горечь обиды стекла по глотке вместе с вином. Почему мама и отец не сказали ни слова об участии Мэлл в ритуале Временных браков? Те же мужчины унесли столы. На их место Далия Лаванда положила метлу из веток ракитового куста и пары, все еще держась за руки, начали по очереди перепрыгивать через его рукоять. Ари и Мэлл последовали их примеру. Глава деревни объявил окончание ритуала и пожелал парам счастья. На сцену вышли музыканты, люди снова начали болтать. Ари пригласил Мэлл на танец, но в этот момент девушка заметила Сольвейг в толпе. Мэлл быстро развязала ленту на своем запястье, извинилась перед другом и побежала за ней. Сольвейг выбежала из деревни и ринулась в сторону леса. В какой-то момент у Мэлл получилось догнать ее. Она схватила подругу за руку и потянула на себя, из-за чего обе девушки упали и покатились с маленькой горки к реке. Остановившись из-за песка, Мэлл привстала и нависла прямо над Сольвейг, глаза которой блестели из-за слез. Девушка тут же слезла со своей подруги и помогла ей сесть. — Сольвейг, почему ты убежала? — Мэлл Оуэл, — начала Сольвейг, шмыгая носом. — Или ты теперь не Оуэл? Не знаю его фамилии. Но это не важно. Я так хотела потанцевать с тобой на площади, потому что в прошлом году мы не смогли этого сделать. Но ты предала меня, когда взяла за руку того парня! — Сольвейг, я не понимаю. О чем ты? Какое предательство? — О твоем союзе с каким-то парнем. Ваши руки были связаны лентой и я видела, как вы прыгали через метлу. Ты даже не сразу заметила меня. — Это Ари Тимбер, мой друг детства. Я рассказывала тебе о нем, — Мэлл достала из потайного кармана платья платок и вытерла им слезы подруги. — А о ритуале я вообще узнала, когда он начался. Родители не сказали мне о моем же участии! Сама возмущена и собираюсь поговорить с ними дома. Но в моменте не стала портить никому настроение, к тому же с Ари будет легко договориться. Сольвейг посмотрела слегка опухшими глазами на Мэлл, а после обняла ее. Извиняться вслух она не умела, поэтому всегда обнимала. Ложила свою голову на родное плечо и тихо сопела. Они просидели в таком положении несколько минут. Рядом журчала река, а издалека доносилась музыка. Стало совсем темно, в небе зажглись звезды. Сольвейг отстранилась и зарылась в свою сумку чуть ли не с головой. Она достала маленький сверток и протянула его Мэлл. Та начала его разворачивать и на подол платья упал кулон-локет в форме сердца. — Я давно хотела подарить его, но не было случая. Открой его. И Мэлл открыла. Внутри кулона оказалась маленькая засушенная фиалка. Сольвейг рассказывала, что ее бабушка безумно любит анютины глазки, поэтому весь двор по весне напоминает лесную полянку с кучей разных крохотных цветов. Скорее всего среди них росла и эта фиалка, пока девушка не сорвала ее. — Я не прошу тебя отвечать на мои чувства взаимностью, ведь всегда знала, что твое сердце в руках другого человека. Пусть ты и не знаешь еще своей судьбы, я не в праве пытаться ее изменить, — Сольвейг взяла кулон из рук подруги, щелкнула застежкой и надела на ее шею. Мэлл хотела что-то сказать, но Сольвейг приложила к своим губам палец и продолжила: — Но я дарю тебе кулон с фиалкой внутри, в качестве оберега, чтобы и другие не лезли в твою судьбу. Носи его, пожалуйста. — Я не буду его снимать. Никогда, — сказала Мэлл. — Спасибо тебе, Солнце. Я сохраню твой подарок, — она сняла шпильку с бабочкой, из-за чего ее волосы упали волнами на плечи, и протянула подруге. — А ты в ответ береги эту шпильку. Сольвейг приняла подарок и положила в сумку. Она тепло улыбнулась и посмотрела прямо в глаза подруги: — Завтра я переезжаю в столицу. Мои картины заметили и хотят показывать в галереях и выставлять на аукционы. Я согласилась. После небольших выставок, я уеду в другую страну. Не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь снова, но я обещаю писать тебе и присылать открытки из каждого города. Мэлл часто заморгала из-за внезапной новости. Сольвейг очень быстро говорила, словно боялась реакции подруги и долго подбирала слова. Мэлл взяла ее за руки и улыбнулась в ответ: — Я бесконечно рада за тебя и буду ждать твоих писем, Сольвейг. — Я волновалась, что ты разозлишься, что я так поздно сообщаю о таком важном решении. Но теперь я вижу, что зря, — девушка засмеялась. — Вспоминай обо мне, даже если письма будут редкими! Я буду следить за твоей судьбой в образе белой кошки, — она подмигнула. Мэлл снова крепко обняла ее. Девушки вернулись на площадь и продолжили празднование.

***

Глубокая ночь замела дороги снегом. Убывающая луна ярко светит в небе. Мэлл вошла в дом и отряхнула свою накидку. Она повесила ее на крючок, переобулась в домашние балетки и прошла по темному коридору. Дверь в одну из комнат была приоткрыта. Мэлл заглянула в щель и улыбнулась. Ари спит на кровати с книгой сказок в руках. Рядом с ним сопит маленький мальчик. Мэлл подошла ближе, поправила их одеяло и взяла подставку с догоревшей свечей. Она зажгла новую свечу и села в кресло около окна с вышивкой. Так и уснула до первых солнечных лучей. А белая кошка незаметно сидела рядом с ней и исчезла в свете до того, как Мэлл открыла глаза.