Давай останемся только вдвоём?

***

      Светлое дыхание тихого рассвета проникло в уютное пространство некогда бушующей страсти, мягко касаясь укромных уголков, зарождая в них золотистое сияние. Небольшая комната, спящая сладким сном, таила очаги пламенных касаний, в которых жаркой ночью утопали влюблённые сердца. Казалось, она помнила каждый глубокий вздох, пока на полу была разбросана одежда, а возле стола лежали упавшие предметы.       После бурной ночи журналист почти сразу же заснул, стоило ему коснуться мягкой подушки и всем телом прижаться к писателю. Чувствуя тихие поглаживания по оголённому плечу, Егор полностью расслабился, позволяя уставшему сознанию затеряться во сне. Ему нравилось чувствовать тёплое дыхание и касания уютного одеяла, которое приятно согревало обнажённые тела.       Как только отблеск утреннего солнца начал опадать на двухспальную кровать, сонное молчание сразу же затмилось шумом. Ощущая, как яркий свет неприятно касается лица, Егор зажмурил закрытые глаза и перевернулся на другой бок: он старался сохранить нежный сон, который стал постепенно покидать сознание.       — Почему так ярко? — возмущённо прошептал Линч, натягивая на себя одеяло.       Журналист осознавал, что больше не сможет заснуть до самой ночи, начиная постепенно просыпаться: он медленно открыл глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету, пока в глубине души по-прежнему блуждал вопрос.       Безмятежность вмиг сменилась непониманием, стоило изумрудным глазам взволнованно посмотреть в сторону панорамного окна. По всему телу пробежалась волна внезапной бодрости, как только Егор осознал неожиданный момент, которого он не предусмотрел страстной ночью. Наслаждаясь жаркими движениями, они забыли закрыть шторами окна, которые отражали всю картину влюблённого экстаза.       — Вот же чёрт... — растерянно произнёс Линч, смотря на окно взглядом полной неловкости. — То есть любой человек мог видеть, чем мы тут занимаемся?       Повернувшись в сторону спящего писателя, журналист резко испытал неприятные ощущения: они охватывали шею, усыпанную пламенными засосами и укусами; иногда касались запястий, на которых остались красноватые следы; стремительно уходили вниз, при резких движениях доставляя дискомфорт. Егор осознавал, что так будет несколько дней – первый раз вышел по-настоящему горячим и глубоким.       Однако сейчас это мало интересовало обеспокоенное сознание: Линч лишь мысленно надеялся услышать, что панорамное окно было закрыто.       — Джон, просыпайся. Кажется, со всей страстью мы забыли даже закрыться, — его голос с каждым словом начинал звучать громче.       Наблюдая за спокойным дыханием, Егор начал лёгкими прикосновениями будить его: он замечал, как Джон лишь поджимал пальцы рук, всё также наслаждаясь сном.       — Ну можно я ещё часик, второй подремлю? — мягко спросил Джон, прижимаясь к подушке.       — Время почти десять часов утра, а мы много чего планировали сегодня, да и у меня к тебе есть вопрос, — спешно произнёс Линч, смотря на настенные часы.       Слушая приятный голос любимого человека, Джон сладко выдохнул и натянул на себя тёплое одеяло, лишь на миг приоткрыв сонный взгляд. Казалось, каждое слово Егора ласковой волной убаюкивало его в омут сна.       — Для нас время бесконечно, — он ласково улыбнулся. — Особенно, когда это касается утренних объятий.       Желая ощутить прикосновения, Джон нежно коснулся обнажённой спины Егора и тихо притянул его к себе, окутывая любимое тело мягкими объятиями. Чувствуя, как растрёпанные чёрные волосы аккуратно касаются шеи, писатель умиротворённо прикрыл глаза. Он наслаждался каждым мигом необъятной нежности, находя в этом ценное счастье.       Положив голову на плечо парня, Егор глубоко вздохнул и на мгновение затаил дыхание, погружаясь в омут мягких касаний. Стоило ему услышать трепет влюблённого сердца, которое всегда теряло его в искреннем спокойствии, он сразу же ощутил, как утреннее волнение покинуло душу. Однако Линч по-прежнему пытался вспомнить каждую деталь страстной ночи, горящей пламенным возбуждением.       — Но, Джон, — вновь тихо обратился он, — прошлой ночью мы же закрыли окно шторами?       В глубине души журналист сам не мог понять, почему этот момент так беспокоит его сознание: он неприятно затрагивал каждую мысль, окуная её в навязчивый вопрос.       — Кажется, нет. Это сделать мы и забыли, — задумчиво произнёс Джон, украдкой взглянув на яркое окно. — Но так даже лучше. Пусть видят всю красоту и жалеют, что у них такого не было.        В этот момент по всему телу проскользнуло чувство неловкости, отчего Егор невольно поджал губы: он ожидал услышать подобный ответ, но мысленно надеялся, что картины неугомонного разума не имеют ничего общего с реальностью. Он понимал, что уже ничего не изменить и нужно лишь позабыть неловкий момент.       — Я и не удивлён твоей реакции. Только давай в следующий раз без таких сюрпризов, — с глубоким вздохом пробормотал Егор, ощущая приятное расслабление.       — Хорошо, я тебя услышал, — тихо согласился Джон, прижимая к себе любимое тело.       Мягко поглаживая волосы и осторожно касаясь зацелованной шеи, Джон испытывал искреннее спокойствие, которое иногда накрывалось лёгким волнением. Вспоминая произнесённые слова, он находил в них настороженность, скрытую в тихом шёпоте: оно затрагивало сердце, позволяя обратить на Егора задумчивый взгляд.       — Солнце, — вновь тихим голосом обратился Джон, — ты хорошо себя чувствуешь?       В душе заиграло заметное волнение, стоило писателю полностью погрузиться в глубокие размышления. Каждая секунда, подобно хмурому касанию ветра, приводила его к непрошеным мыслям: он представлял, что бурная ночь могла принести Егору утренние болезненные ощущения. Больше всего он боялся, что мог нанести вред возлюбленному, внезапно вспомнив о недавнем недомогании журналиста.       Услышав напряжённые слова, Егор лишь мягко улыбнулся и расслабленно посмотрел в сторону яркого окна: ему нравилось чувствовать родную заботу, которая мягко окутывала душу. То, что беспокоило его ещё минутами ранее, уже давно осталось в прошлом.       — Я в полном порядке, — начал мягко успокаивать Линч. — Только немного удивила эта ситуация с шторами, и тело слегка побаливает после такой бурной ночи, — он ласково усмехнулся. — Кажется, мы всё же немного перестарались.       Внимательно слушая спокойный голос, писатель вновь почувствовал тихое смятение: Джон совершенно не желал неприятных ощущений любимого человека.       — Линч, я не хотел чтобы так получилось, — в его голосе звучало беспокойство.       — В любом случае уже не так болит. Думаю, скоро всё пройдёт, — с теплотой произнёс Егор и расслабленно выдохнул: — Знаешь, даже несмотря на это, мне всё понравилось. Я даже не представлял, что ты можешь быть настолько прекрасен в постели.       В умиротворённой тишине Джон вновь ощутил спокойствие: ему нравилось чувствовать искреннюю заботу любимого человека, замечать его тёплое дыхание и нежные прикосновения. Наслаждаясь каждой секундой совместного отдыха, он позволял себе полностью расслабиться в сладком затишье.       В этот момент уютная красота окутала мысли в ласковую влюблённость, которой согревались мягкие сердца. Зная о лёгких неприятных ощущениях, Джон старался не делать резких движений и лишь нежно поглаживал шелковистые чёрные волосы, пока Егор продолжал лежать на его плече и касаться тёплой ладони. Казалось, будто на секунду время вновь остановилось, затаив в сладком молчании нежную любовь.       — Наверное, нам всё же стоит пойти на завтрак? — тихо прошептал Джон, с искрой смотря на Егора, который иногда блаженно прикрывал глаза.       — Угу, — он нежно улыбнулся. — Завтрак уже точно нас заждался.

***

«Спустя три дня»

      Уютный отдых промелькнул в одно мгновение, оставив после себя воспоминания, от которых по всему телу пробегались приятные мурашки. Сквозь тихую пелену молчания в расслабленном сознании рисовались тёплые моменты: совместное алое утро, таящее в себе нежные поцелуи и объятия; безмятежный день, проходящий в тихом касании и искреннем счастье; прохладный закат, скрывающий пламенные желания; бесконечная ночь, пылающая страстной влюблённостью. Каждый день проходил в необычайном спокойствии, которое ценили горячие сердца.       Проезжая мимо хвойных деревьев, которые иногда тихо покачивались и дотрагивались позднего вечернего неба, Джон с душевным наслаждением вспоминал каждый миг, проведённый вместе. Он находил в этом искреннее счастье, понимая, что всё же не зря решился увидеть трепетный сюрприз.       — «Наверное, теперь мне будет сниться эта красота», — мысленно прошептал Джон, полностью доверяя своему сердцу.       Внимательно смотря за дорогой, писатель не спеша поворачивал руль автомобиля: он лишь иногда украдкой оглядывался в сторону соседнего сидения, на котором сладко спал Егор. Последняя ночь выдалась по-настоящему бессонной и страстной, отчего изумрудные глаза томно погрузились в вечерние сновидения.       — Ты такой милый когда спишь, — тихо произнёс Джон, выразив нежную улыбку.       Всё время дальней поездки домой, писатель старался ездить аккуратно, чтобы не нарушить безмятежный сон любимого человека. Ему было важно, чтобы Егор чувствовал себя отлично: Джон сам предложил ему подремать, пока за окном бегут знакомые пейзажи.       Как только тёмная дорога начала уплывать в сторону большого дома, писатель не спеша заехал в тихий двор, окутанный зимней красотой. За тёплые дни сладкого отдыха ухоженная территория покрылась заснеженной пеленой, в которой блестели маленькие кристаллики сказочной атмосферы – это лишь дарило чувство необъятного уюта, пока в округе блуждал лёгкий морозный ветерок.       — Вот мы и приехали, — тихо произнёс Джон и задумчиво посмотрел на спящего Егора: — Но что мне делать с тобой, солнце моё?       Ему безумно нравилось так ласково называть того, о ком так трепетно пело сердце. В этот момент писатель думал о том, чтобы тихо выйти из машины, осторожно взять на руки журналиста и положить его в тёплую кровать. Он не хотел разбудить спящего парня, который так мило посапывал второй час.       — «Значит так и сделаю», — в душе зародилась уверенность.       Как только дверь автомобиля неслышно отворилась и осторожно закрылась, Егор начал медленно открывать сонные глаза, пока сознание по-прежнему блуждало в тёплом тумане. Внезапно ощутив, что машина стоит на месте, Линч глубоко выдохнул и расслабленно посмотрел в сторону водительского сидения. Неожиданно для себя он увидел лишь тихую пустоту, которая сразу же заставила его полностью проснуться.       Как только писатель открыл соседнюю дверь автомобиля, журналист сразу же почувствовал морозный холодок: он спешно повернулся в сторону Джона и сразу же облегчённо выдохнул.       — Боже, Джон, ты меня напугал, — настороженно выразился Линч, взглянув в спокойные голубые глаза.       — Я думал, что ты спишь, поэтому хотел отнести тебя в дом, — с заметным удивлением произнёс Джон, слегка касаясь родного плеча.       Сонное затишье принялось медленно отпускать сознание, позволяя вновь окунуться в уютное пространство. Как только Егор увидел перед собой заботливый взгляд, приятное расслабление тихо коснулось трепетного сердца. Ему до бесконечности нравилось чувствовать взаимную теплоту, которая всегда дарила душевное умиротворение.       — Я просто услышал, что машина остановилась и поэтому проснулся, — расслабленно пояснил Егор, начиная выходить из салона автомобиля.       Морозный ветерок окутал тело неприятными холодом, как только журналист ощутил под ногами скрипучую пелену, в которой притаились сотни блестящих кристалликов. Вспомнив, как поздним вечером хлопьями шёл снег, Линч нехотя осознал, что впереди их ждёт долгая уборка огромных сугробов.       — Ну вот, а я хотел позаботиться о тебе: отнести в дом, укрыть тёплым одеялом, приготовить твой любимый чай и наслаждаться тобой, — с ноткой грусти произнёс Джон, понимая, что яркая картина осталась лишь в фантазиях.       В ответ на лёгкое возмущение журналист мягко улыбнулся и медленно приблизился к писателю. Тёплое дыхание, сладким туманом касающееся холодного воздуха, затерялось в искреннем поцелуе: он был настолько коротким, но в то же время до бесконечности долгим и приятным, отчего влюблённые тела начали согреваться омутом ласковых движений влюблённых губ.       — Надеюсь, мой поцелуй прогнал твою грусть, — плавно отстранившись, с улыбкой произнёс Егор.       Замечая в голубых глазах родное счастье, он с облегчением выдохнул: ему было тепло на душе от понимания, что нежный поцелуй смог зажечь спокойствие в сердце возлюбленного.       — Твои касания всегда дарят мне радость, — его голос прозвучал тихим блаженством.       Смотря друг на друга взглядом взаимной теплоты, которая так согревала тела в морозное касание ветерка, они находили друг в друге умиротворённость.       — Думаю, нам пора в дом, — прошептал Линч, замечая в любимых глазах нежное согласие.

***

      Холодный воздух затерялся за порогом закрытой двери, как только впереди засиял яркий свет, а заснеженные просторы сменились тёплым коридором. Казалось, в глубине дома по-прежнему таилась уютная атмосфера, блуждающая приятным теплом; мягкие, такие невинные поцелуи и объятия, которые вот-вот перерастут в страстное движение. Каждое помещение словно хранило в себе нежные воспоминания.       Остановившись возле большого шкафа, Джон осторожно поставил на пол сумку и в ту же секунду ощутил, как начинает громко урчать живот. Создавалось невольное впечатление, словно писатель ничего не ел перед отъездом домой, однако он точно знал, что плотно пообедал в местном кафе.       — Солнце, у нас осталось что-нибудь поесть? — заинтересованно обратился Джон, желая уловить положительный ответ.       Услышав неожиданный вопрос, Егор задумчиво посмотрел в сторону кухни, вспоминая моменты последних дней перед отдыхом: он лишь помнил, что в холодильнике лежат купленные продукты.       — Если даже есть какие-то готовые блюда, то они уже наверное испортились, — начал вслух рассуждать Линч. — Поэтому мы можем что-нибудь приготовить.       В этот момент он ощутил, что и сам успел проголодаться, пока за окном мелькали заснеженные пейзажи, а сознание касалось тёплых сновидений. Однако больше всего ему хотелось выразить свою заботу, которой его всегда одаривал любимый человек. В нём сияло искреннее желание вместе приготовить вкусное блюдо.       — Тогда так и сделаем, — мягко согласился Джон и расслабленно выдохнул: — Ты пока иди на кухню, а я через минуту к тебе присоединюсь. Нужно отнести эту сумку в комнату.       Проводив его умиротворённым взглядом, Егор не спеша вошёл в небольшое помещение, освещённое белым светом. Как только изумрудные глаза взглянули в сторону кухонного окна, в них вмиг отразилась снежная атмосфера, которая до бесконечности нравилась журналисту. Наблюдая, как на живом холсте изредка пролетают снежинки, Егор находил в этой картине приятное спокойствие.       — «И почему же я раньше не замечал всей красоты?» — мысленно прошептал он, удивляясь собственному вниманию.       Как только завороженный взгляд посмотрел на кухонный гарнитур, в расслабленном сознании начали мелькать идеи вкусного ужина. Журналист точно знал, что именно вызывает в голубых глазах радость и сейчас ему хотелось порадовать писателя самым любимым домашним блюдом: картофельное пюре с жаренной котлетой – это то, что всегда грело родного человека.       Открыв нижний ящик, Егор вынул из большого пакета картофель и положил его в раковину, после чего в комнате послышалось журчание воды. Осторожно доставая необходимые ингредиенты, журналист полностью отдавался потоку мыслей: только сейчас он начал понимать, как любовь поменяла ритм жизни, превратив её в нечто ценное и нежное, что никогда так не трогало одинокое сердце. Егор чувствовал и осознавал, как с каждым днём начинает меняться, становясь всё более нежным, спокойным и счастливым.       — Я вновь рядом с тобой, — с тёплым дыханием прошептал Джон.       Неожиданно подойдя сзади, писатель коснулся всем телом спины журналиста, окутав нежными объятиями. Его тёплые ладони ласково легли на живот Егора, пока запястья касались изящной талии.       — Как же ты любишь меня напугать, — возмущённо произнёс Линч и сразу же мягко улыбнулся: — Пока ты раскладывал вещи, я уже придумал наш ужин.       — И что за идея тебя посетила? — он звучал приятной заинтересованностью, пока руки продолжали обнимать любимое тело.       — Я знаю, какое домашнее блюдо тебе нравится. Поэтому сегодня нас ожидает картофельное пюре с котлетами, — с теплотой ответил Егор, чувствуя, как начинает учащённо биться сердце.       Услышав искреннюю заботу, писатель медленно закрыл глаза и лишь крепче прижал к себе журналиста. Как только тёплое дыхание затерялось в пламенном молчании, Джон склонил голову и начал ласково касаться губами шеи Егора, оставляя на ней сладкие поцелуи. С каждой секундой они переходили в более настойчивые прикосновения, в которых горели огоньки страсти.       Чувствуя на себе пламенные движения, Егор стал глубоко дышать, стоило тёплым ладоням горячо нырнуть под свитер и начать возбуждающими движениями касаться обнажённого торса. Трезвое сознание вновь затерялось в опьяняющем тумане, как только настойчивые поцелуи сменились страстными покусываниями – в этот момент Линч блаженно закрыл глаза, опёрся руками об стол и начал невольно нагибаться вперёд, полностью отдаваясь душевным желаниям.       ...Им всегда нравилось играть в такие игры, где нежные поцелуи пленились властными касаниями, которые часто доводили до интимной близости...       Однако, как только глубокие вздохи сменились тихими стонами, в уютной кухне вмиг раздался телефонный звонок, который заставил обратить на себя внимание. Чувствуя учащённое сердцебиение, Егор хмуро взглянул на лежащий рядом экран телефона. С одной стороны ему хотелось полностью проигнорировать входящий вызов, но с другой – всё же ответить, полагая, что за настойчивым звонком скрывается срочная просьба.       — Джон, подожди, — прошептал он, ощущая, как тёплые губы продолжают плениться сладкими поцелуями. — Мне нужно ответить. Может, Лили хочет сказать что-то важное.       — Но, Линч, — в его голосе слышалось возмущение, — почему все звонки и резкие визиты происходят так не вовремя?       Нехотя выпустив журналиста из жарких объятий, Джон тяжело выдохнул и сразу же обратил внимание на лежащие продукты: он даже не успел заметить, как Егор подготовил всё для совместной готовки.       Как только рука спешно потянулась к телефону и приложила его к уху, журналист тихо перевёл дыхание и прикрыл глаза. Однако он в ту же секунду с удивлением посмотрел на писателя, стоило ему услышать голос родной сестры. Уютное пространство вмиг затерялось в глубоком затишье, пока влюблённые взгляды растерянно смотрели друг на друга.       — Что? Н-нет, я не забыл. Как раз завтра собирались к вам заехать, — слегка неуверенным голосом говорил Линч. — Да, примерно в 12 утра. Лили, но я... Да, Джон рядом, останется со мной.       Каждое слово звучало растерянностью, которую Егор упорно старался подавить, однако делал только хуже, тем самым вызывая у родной сестры подозрение на ложь. Как только послышался завершающий гудок, в изумрудных глазах в ту же секунду засияла неловкость перед собственным племянником. Полностью отдавшись пламенной любви и отключившись от внешнего мира, он совершенно позабыл о самом важном празднике.       — Чёрт, как я мог забыть о дне рождения Лукаса? — с непониманием произнёс Егор, пытаясь понять, как на завтра правильно построить день.       — Точно, завтра же двадцать восьмое число, — задумчиво прошептал Джон, замечая в изумрудных глазах лёгкое волнение.       В этот момент ему хотелось поселить в душе возлюбленного нежность: он понимал всю суть неприятной ситуации, желая искренне поддержать того, кто ему по-настоящему дорог. Писатель в редких случаях держался в полном позитиве, но именно сейчас ему хотелось сказать уверенные фразы.       — Да ладно тебе, солнце. Согласен, ситуация не из приятных, но... — он коснулся руки Егора. — Благодаря звонку Лили мы теперь помним о важном дне.       Выражая во взгляде теплоту, Джон пытался поддержать Егора приятным спокойствием: на его лице засияла мягкая улыбка, как только журналист расслабленно выдохнул.       — Ты прав, — тихо согласился Линч. — Тогда нам стоит завтра проснуться пораньше, чтобы успеть заехать в магазин, — он задумчиво посмотрел на стол и мило улыбнулся: — А сейчас нам всё же нужно приготовить наш совместный ужин.       Казалось, всё напряжение растворилось в потоке мягких разговоров, которые укачивались пеленой ароматного запаха. В это мгновение поздний вечер обещал быть по-настоящему тёплым и уютным. Таким, каким ещё месяцем ранее являлся лишь яркой фантазией мечтателя.

***

      Безмятежная ночь медленно окрасилась сиянием рассвета, который плавно коснулся особенного дня, кружась снежным танцем. Каждая минута проходила подобно скоротечным секундам, приближая момент долгожданной встречи: вкусный завтрак сменился дальней поездкой в город, тем самым вместо тихих лесных просторов рисуя высокие здания. Лишь через два часа впереди отразился торговый центр, после которого показался знакомый многоэтажный дом.       — Я думала, вы позже подъедите, — удивлённо произнесла Лили, открыв входную дверь квартиры.       Взглянув на вошедших гостей, она тихо отошла в сторону, вспоминая, что нужно ещё доделать. Казалось, как только в тесном коридоре раздался звонок, девушка полностью забыла важные дела. Теперь её очаровательные глаза лишь внимательно осматривали парней, выражая душевное спокойствие.       — Сегодня важный день, поэтому опоздать было бы неправильно, — с улыбкой пояснил Егор, аккуратно поставив на стол подарочный пакет.       Журналист начал не спеша снимать с себя куртку, пока изумрудные глаза с теплотой смотрели в сторону писателя, который уже готов был пройти внутрь квартиры, но терпеливо дожидался возлюбленного. На мгновение в коридоре затаилась тишина, в которой чувствовался вкусный аромат салатов.       — Этот запах... Он прекрасен. Я уже предвкушаю незабываемое блаженство, — тихо прошептал Джон, наслаждаясь сладкой мечтой.       — Джон, ты как обычно, — с лёгким возмущением произнесла Лили и тихо выдохнула: — Я ещё их не доделала, поэтому...       — Без проблем, — внезапно перебил писатель. — Значит доделаем эту красоту вместе.       Желая поскорее увидеть вкусные блюда, которые хотелось с удовольствием попробовать, он спешно затерялся внутри тёплой комнаты: соблазнительный аромат оказался сильнее терпеливого ожидания.       Как только Егор заметил впереди себя внезапную пустоту, он лишь томно выдохнул и с теплотой посмотрел на старшую сестру, замечая на себе заинтересованный взгляд девушки. В этот момент Линч почувствовал неловкость, бегущую по телу волной полного затишья: только сейчас, оказавшись под прицелом Лили, он резко вспомнил о следах горячих поцелуев. Они проходили очень медленно, тем самым украшая шею красноватыми пятнами.       — Линч, почему ты мне не рассказал, что у тебя появилась девушка? — изумлённым голосом спросила Лили, замечая каждое касание.       Услышав нежеланные слова, журналист вновь застыл в немом молчании. Он никогда не любил попадать в такие ситуации, где приходилось выбирать между правдой и ложью: с одной стороны Егор понимал, что лучше рассказать всё как есть, но с другой – ложь была более легка и спокойна. Он не знал, как родная сестра может отреагировать на его отношения с лучшим другом.       — Да я как-то хотел, но... — его голос внезапно смолк. — Не было времени. Я не знаю как сказать.       Отведя взгляд в сторону, Линч чувствовал неприятный душевный трепет: влюблённое сердце, усиленно стучащее в груди, подсказывало рассказать правду, однако сознание затемнялось мыслями, которые не оставляли его в спокойствии.       — Линч, говори как есть, — с глубоким вздохом произнесла Лили, устало посмотрев на брата. — Ты меня боишься что ли? — с её уст послышался лёгкий смешок.       Однако все вопросы внезапно стихли, как только из кухни послышались уверенные шаги: они спешно подошли к растерянному журналисту, пока голубые глаза смотрели на него взглядом уютной теплоты. В этот момент Джон желал как можно скорее доделать оставшиеся блюда, позвав с собой дорогих ему людей.       — Чего вы тут так долго стоите? — его голос звучал тихим возмущением.       Не дожидаясь ответа, писатель коснулся тёплой ладони Егора и спешно потянул его за собой, тем самым позволив Лили начать догадываться, что на самом деле скрывается за упорным молчанием. В этот момент изумрудные глаза затмились приятным облегчением, которое вмиг пронзилось неожиданными фразами, как только Джон внезапно остановился и задумчиво посмотрел на девушку.       — Кстати, хотел сказать, что мы теперь встречаемся. Так что не удивляйся, что я беру своё солнце за руку, — уверено пояснил он, сияя искренним счастьем.       — Джон, но мы же не договаривались... — нервно прошептал Егор, после чего перевёл взволнованный взгляд на родную сестру.       Услышав подтверждение мимолётной мысли, Лили на мгновение задумалась, пытаясь полностью осознать происходящее. Вспоминая прошлые годы, она никогда не допускала мысль о таких предпочтениях журналиста: ей всегда казалось, что из-за своей опасной работы Егор просто не рискует заводить отношения или не находит на них времени.       Однако сейчас она не хотела обсуждать прошлые мысли, которые внезапно возникли в её сознании. Замечая в глазах журналиста тихое беспокойство, девушка чувствовала, что родной брат нуждается в поддержке: она всегда старалась быть для него понимающим человеком, к которому он всегда мог обратиться за нужным советом. И даже сейчас, узнав неожиданную новость, Лили лишь хотела с теплотой поддержать Егора – она всегда принимала его таким, какой он есть и этот случай не стал исключением.       — Линч, не нужно было скрывать от меня ваши отношения. Ты мой брат и я всегда буду на стороне твоего решения, — серьёзным голосом начала она и после мягко улыбнулась: — Так что всё в порядке. Если вы и правда любите друг друга, то я за вас только рада. Тем более, вы всегда хорошо смотрелись вместе.       Каждая фраза приятно грела душу Егора, позволяя обеспокоенному сердцу полностью расслабиться и с тихой благодарностью посмотреть на девушку. В этот момент по всему телу пробежалось ощущение лёгкости и необъятной теплоты, которой ему хотелось окутать любимую сестру. Сейчас, когда Лили полностью поддержала его, Егор чувствовал полное доверие и желание наконец погрузиться в семейный праздник.       Заметив во взгляде журналиста умиротворение, писатель мягко улыбнулся, чувствуя нежное счастье. Теперь ему нравилось всё: аромат вкусных салатов, радость в глазах любимого человека и по-настоящему уютная атмосфера.       — Ну что ж, раз теперь всё известно и все счастливы, то предлагаю наконец отправиться на кухню, — мечтательно произнёс Джон, не переставая думать о вкусных блюдах.       — Единственное, — вновь спокойно начала Лили, — Лукасу знать о ваших отношениях пока необязательно, — внезапно её голос выразил глубокое удивление. — Точно, со всеми этими новостями я совсем забыла вас предупредить, что Лукас ещё на учёбе. Дома будет только через час, так что нам лучше постараться подготовить всё до его прихода.       Спешные фразы сменились тёплыми разговорами, как только кухня наполнилась безмятежными голосами. Казалось, словно небольшая квартира в один миг засияла самыми яркими красками, в которых красиво переливались лучики радости именинника. В эти секунды каждый из них ценил семейную атмосферу, которая так редко и так ярко касалась дорогих воспоминаний.

***

«Вечность сладкого мгновения»

      Умиротворённая тишина, ставшая верным спутником нежных чувств, касалась стен тусклой спальни, слушая ритм бьющихся в унисон сердец. Поздний вечер, отражаясь зимней красотой, ласково забирался в мягкие объятия, в которых слышался шёпот ярких звёзд: он был похож на влюблённую мелодию, которую нельзя было повторить вслух. Её можно лишь почувствовать в моменты тёплой взаимности, остаться в её неземных пеленах и наслаждаться ценным счастьем.       Укутавшись одеялом, Егор лишь иногда замечал, как за окном тихим дыханием падает снег, позволяя на секунду затеряться в потоке бесконечных мыслей. В этот момент он лишь нежно улыбался, прижавшись к телу писателя и наслаждаясь тёплыми объятиями: ему безумно нравилось чувствовать, как Джон ласково касается его волос, как одаривает его сладкими поцелуями и оставляет на губах горячее дыхание. Ощущая, как трепетно бьётся сердце, Егор дарил ему взаимность, наполненную искренней теплотой.       «Линч, давай отойдём ненадолго? Я люблю тебя, солнце» – эти воспоминания всегда грели душу журналиста, после которых объятия становились необычайно крепкими, но всё такими же ласковыми.       Казалось, он безумно любил эти слова, как и новогоднюю ночь, которая полностью изменила его жизнь. Однако больше всего Егор до бесконечности ценил человека, с которым ему однажды посчастливилось встретиться: именно Джон, в сердце которого заиграла искра, смог научить его видеть нечто прекрасное среди серой рабочей рутины. Именно ему удалось показать журналисту другую жизнь, в которой есть любовь и необходимый отдых.       — Я очень счастлив, что у меня есть такое счастье, которое смогло изменить меня, — тихо произносил Егор, чувствуя любимую теплоту.       Наслаждаясь сладкими словами, Джон всегда отвечал на такие фразы нежным поцелуем, в котором звучало неописуемое счастье. Писатель всегда был романтиком, в сердце которого таилось желание найти настоящую любовь, окутать её тёплой заботой. Ему удалось повстречать её лишь однажды, когда в голубых глазах засиял образ журналиста, а с уст сорвались первые уверенные слова.       Несмотря на свой вспыльчивый характер, который часто проявлялся на расследованиях, в отношениях Джон проявлял себя совершенно другим человеком: он умел подарить нежность и заботу, быть внимательным и чувственным к своему возлюбленному. Именно тёплое признание в новогоднюю ночь сделало его по-настоящему счастливым – он наконец смог обрести счастье, которое так долго искал и нашёл в изумрудных глазах.       — Ты самое ценное, что у меня есть. Ты самая лучшая глава моей жизни, — тихо отвечал Джон, смотря на Егора взглядом искренней влюблённости.       В этот момент всё то, что когда-то тревожило души, отстранялось назад, позволяя им затеряться в уютном маленьком мирке. Казалось, они остались одни посреди тихого океана, пока на чистом небе неописуемо красивые звёзды сияли ярким отблеском. Уединение в ритме сладкого дыхания – это то, чего сейчас так желали два влюблённых сердца.

«Морозная зима стала для них особенно тёплой – они никогда не представляли, что можно так любить»