Давай останемся только вдвоём?

***

«Затишье ласкового вечера»

      Уютное тепло, сияющее жарким пламенем, сменилось тихим морозным дыханием, как только перед глазами возникли заснеженные ели, освещённые холодным солнцем. Небольшая дорожка плавно убегала в даль необъятной красоты: она ласковой волной вела к другим скандинавским домикам, уходила к деревянным беседкам и уютному кафе, уверенно пробиралась к большим качелям и жарким баням. Она заканчивала свой путь лишь рядом с живописным мостом, нависающим над заледеневшим озером.       — Здесь и правда красиво, — мягко произнёс Джон, наслаждаясь прекрасными видами.       Писатель точно помнил, что никогда прежде не встречал такого обаяния. В этот миг внезапно прерванная страсть уже не расстраивала влюблённое сердце – лишь дарила моменты приятных воспоминаний.       — Согласен, — прошептал Егор и с нежностью продолжил: — Как же я рад видеть, что ты счастлив.       — Я счастлив, потому что ты рядом со мной в таком прекрасном месте, — завороженно продолжил Джон, выражая на губах ласковую улыбку.       Чувствуя трепет влюблённых сердец, они даже не заметили, как остались наедине друг с другом. В момент искренних неугасших желаний, в которых пестрили маленькие огоньки, живописная картина будто разлилась тёмно-оранжевыми жаркими красками: небольшой мост, волной идущий через очаровательное озеро, словно тонул в нежном молчании. Они точно знали, чем закончится сегодняшний вечер, однако таили это в себе, дожидаясь ночного касания.       — «Кажется, сегодня я не сдержусь, — мысленно произнёс Джон и тихо выдохнул: — С каждым днём мне хочется быть к тебе всё ближе и ближе»

***

      Безмятежная прогулка мягко растворилась в позднем вечере, оставив после себя тёплые воспоминания живописной красоты. Как только яркое солнце уснуло в тёмных пеленах, на чистом небосводе заискрили десятки маленьких звёздочек, окутанных трепетным ожиданием ценного мгновения. Настольная лампа осветила небольшую комнату уютным светом, нежно касаясь панорамного окна, в котором теплилась нежная тишина.       После вкусного ужина в местном кафе, которое находилось рядом со скандинавским домиком, Егор почти сразу же ушёл в ванную комнату, желая принять горячий душ и затем погрузиться в объятия мягкой постели. Больше всего ему хотелось вновь ощутить тепло любимого человека, ставшее до бесконечности необходимым и родным.       — «Иногда мне кажется, что я полностью дышу им», — мысленно произнёс Линч, стоя в душевой кабине.       Наслаждаясь приятным касанием горячей воды, стекающей с чёрных волос по оголённой коже, журналист каждую секунду проводил в тихом размышлении. В завороженных мыслях не переставал мелькать образ писателя: его нежно-голубые глаза, таящие в себе нежную любовь; его ласковые ладони, дарящие приятную заботу; его шелковистые волосы, которых всегда хотелось бережно коснуться; его ласковые губы и тёплое дыхание, зарождающее пламя страсти. Каждая деталь разжигала в чувственном сердце всё более трепетную влюблённость, порождая интимные желания.       — «Я словно медленно теряюсь в нём и... Мне нравится это чувство»       Глубоко выдохнув, Егор попытался успокоить собственные мысли, которые вызывали в нём сладкие ощущения: ему хотелось прямо сейчас выйти из ванной комнаты и завести Джона в глубокий соблазнительный поцелуй.       — Так, моя фантазия начинает переходить все границы, — шёпотом пробормотал он. — Кажется, дневное возбуждение до сих пор даёт о себе знать.       Пытаясь прийти в себя, журналист спешно выключил воду и схватил с вешалки белое полотенце, начав ритмичными движениями вытирать мокрое тело. В этот момент он вновь почувствовал, как снова погрузился в неугомонные размышления, касаясь их соблазнительного истока, которое заставляло затаить дыхание и застыть в немом молчании. Образ неутолённой страсти продолжал мерцать в сознании откровенными картинками тайных желаний.       — «Я никогда бы не подумал, что буду так хотеть этого момента...»       Вновь глубоко вздохнув, Егор начал внимательно осматриваться по сторонам, ища нужные вещи. Однако вокруг себя он заметил лишь неожиданную пустоту: казалось, они внезапно растворились в лёгком тумане.       — Чёрт, где же они? Я точно помню, что брал с собой чистую одежду или.... — он застыл в неловком размышлении. — Я только подумал её взять.       Постепенно сознавая, что последняя мысль оказалась правдивой, Линч на мгновение застыл в полной тишине, вновь окунувшись в омут бесконечных раздумий. В сознании зародились поспешные идеи, как можно разрешить неожиданную ситуацию, возникшую из-за собственной забывчивости: он мог бы позвать Джона и попросить принести ему одежду или обернуться полотенцем и самому взять нужные вещи. Последняя идея по-особенному трогала чувственное сердце, вызывая лёгкую дрожь по телу.       Однако Егор в ту же секунду постарался успокоиться, понимая, как по-детски выглядит внезапная стеснительность: она окутала его призрачными объятиями, в глубине которых сияло искреннее желание. Он никогда бы не подумал, что вообще умеет стесняться, познавая это чувство только сейчас.       — Чёрт, Линч, здесь же нет ничего такого, — с непониманием самого себя прошептал Егор и тихо выдохнул: — В любом случае, нужно что-то делать. Возможно, что Джон уже спит.       Возвращаясь к дыханию приятного вечера, он внезапно вспомнил фразу, которая поселила в душе тихое спокойствие: писатель с самого начала предупредил его о том, что, возможно, уснёт раньше, так и не дождавшись своё солнце. Как только Джон вошёл в дом, то сразу же погрузился в мягкую постель, не желая покидать её объятия.       — Да уж, мне стоит меньше думать, да и с памятью нужно поработать. Но всё же первую идею проверить стоит, — с неловкостью в голосе прошептал Егор и обратил внимание на дверь: — Джон, ты спишь?       Достаточно громкий вопрос раздался по всему санузлу, звуча лёгким волнением и в то же время неотступной уверенностью в собственных действиях. Однако в ответ Егор услышал лишь тишину, которая, подобно потоку нежного воздуха, сразу же позволила понять, как стоит поступить дальше.       — Думаю, если бы он не спал, то сразу же подошёл бы к двери, — самоуверенно подтвердил Егор, полностью позабыв о былых мыслях.

***

      Обернувшись мягким полотенцем, журналист не спеша открыл дверь и сразу же ощутил, как душный воздух сменился необъятной свежестью: она ласковой волной окутала голый торс, позволяя ощутить слегка прохладное касание. Егор только сейчас с удивлением для себя осознал, что всё это время мылся под достаточно горячей водой.       Однако, стоило изумрудным глазам взглянуть на мягкую кровать, в них вмиг заиграло неловкое молчание. Внезапно застыв на месте, Егор неожиданно заметил на себе завороженный взгляд писателя, который начал внимательно блуждать по телу, выражая приятное изумление. В этот миг голубые глаза, ещё минутой ранее сонно читающие книгу, загорелись пламенным огоньком бодрости.       — Линч, ты... — удивлённо прошептал Джон, но тут же внезапно стих, окунувшись в искреннее наслаждение.       Небольшая книга, найденная на деревянном столе, вмиг потеряла ценность в сознании писателя, стоило ему обратить внимание на журналиста. Сонное касание, которое заставляло мягко прикрыть глаза и начать медленно погружаться в желанные сновидения, внезапно растворилось в учащённом сердцебиении. Не сводя влюблённого взгляда, Джон не спеша отложил в сторону книгу, которая больше не представляла для него никакого интереса.       Писатель точно помнил, что никогда прежде не видел любимого человека в таком «вызывающем» виде. В этот момент ему в нём нравилось всё: слегка мокрые чёрные волосы, небрежно свисающие на лоб; изумрудные глаза, таящие в себе огонёк страсти; нежные покрасневшие губы и изящные формы подтянутого торса, пылающего горячим дыханием. Он чувствовал, как плавно погружается в безусловное желание коснуться каждого миллиметра соблазнительной красоты.       — Я думал, что ты спишь... — растерянно произнёс Егор, нарушив смущённое молчание.       Замечая на себе изучающий взгляд, Линч чувствовал, как по всему телу пробегаются приятные мурашки. Казалось, словно Джон касался его взором пламенных мыслей, в которых пленились самые сокровенные желания.       — Я решил дождаться тебя, — уверенно произнёс он, чувствуя, как согревается собственное дыхание.       В его взгляде горело янтарное пламя страсти, которая с каждой секундой всё больше переполняла влюблённое сердце: ему хотелось дотронуться его прямо сейчас, хотелось именно в эту секунду почувствовать всё его тело.       — Но тогда почему ты мне не ответил, когда я тебя звал? — в приятном голосе звучало возмущение. — Хотя, уже неважно. Кажется, я забыл чистую одежду где-то в комнате, поэтому... — он неловко улыбнулся. — Я стою перед тобой сейчас в таком виде.       — Извини, я в тот момент немного задремал, — мягко пояснил Джон и, отведя взгляд на кровать, взял в руку футболку: — Похоже ты и правда забыл взять их с собой.       Последние слова прозвучали сладким шёпотом, от которого по всему телу вновь пробежались приятные мурашки. В глубине души Егор понимал, о чём говорит завороженный взгляд писателя: в нём теплились сотни маленьких огоньков, постепенно разрастающихся в пламенное сияние. Он осознавал, чем окончится уютный вечер, внезапно ставший соблазнительно горячим.       Поднявшись с постели, Джон начал медленными шагами подходить к Егору, заставляя его на мгновение затаить сбившееся дыхание. В голубых глазах таилось заветное желание: ему хотелось с пылкой страстью прислонить к стене нежные запястья, с глубоким трепетом завести ласковые губы в опьяняющий поцелуй и соблазнительно коснуться разгорячёнными ладонями оголённого торса, с каждой секундой опускаясь всё ниже и ниже... Хотелось слышать глубокие вдохи и выдохи Егора, которых так жаждало пламенное сердце.       — Тогда может забытая одежда – это верный знак того, что нам сегодня стоит заняться сексом? — нежно прошептал Джон, почти вплотную приблизившись к Егору.       Между двумя учащёнными сердцебиениями оставалось всего несколько сантиметров, прежде чем они прикоснутся друг к другу особенной теплотой. В изумрудных глазах виднелась лёгкая неуверенность, за призмой которой сияло трепетное согласие: ему хотелось всем телом ощутить разгорячённую близость.       Заметив тайное желание, Джон позволил душевной страсти полностью завладеть туманным сознанием. Его тёплые ладони соблазнительной волной прикоснулись к пояснице Егора и лёгким движением притянули его к себе, полностью соприкоснувшись с желанным телом журналиста. Трепетные сердца, бьющиеся в унисон, внезапно погрузились в омут горячего касания, от которого по коже пробежалась сладостная дрожь.       Ощущая глубокое дыхание любимого человека, Джон окутал мягкие губы нежным поцелуем: он начал ласковыми движениями изучать каждый сантиметр тёплых уст. В этот момент они казались ему до безумия сладостными, горящими содрогающимся вздохом, в котором сияла безграничная откровенность. В эту секунду он желал углубить его страстной волной, чувствуя ответные пылкие прикосновения.       — «Что же ты делаешь со мной, Джон?» — мысленно прошептал Линч, прикрыв расслабленный взгляд.       Каждое касание опьянённых губ пленило Егора омутом тихого наслаждения. Он чувствовал, как всё тело окутывает приятная слабость, ощущал, как соблазнительные движения становятся всё более глубокими, стоило мягкому поцелую перерасти в страстное наваждение. В эту секунду тёплые языки нежно соприкоснулись друг с другом, переходя в жаркие касания, пока горячие ладони журналиста возбуждающе касались спины писателя.       Небольшая комната пронзилась внезапным тихим стоном, как только Джон резко прислонил к стене руки Егора и крепко сжал запястья. Окутывая оголённое тело горячим дыханием, писатель плавно отстранился от глубокого поцелуя и мягко коснулся нежной шеи журналиста: он начал оставлять на ней розоватые засосы, сопровождая их лёгкими покусываниями. Каждое страстное прикосновение звучало сладкими стонами, которые иногда срывались с покрасневших губ Егора.       — «Как же его касания возбуждают меня...» — он чувствовал, как кровь начинает бурной волной приливать к низу живота.       Слыша, как с уст Егора срывается учащённое дыхание, Джон наслаждался каждым мигом необъятной красоты. В нём искрило горячее желание подарить любимому человеку незабываемое удовольствие, окутать его омутом безграничной страсти, которая безудержной волной рвалась изнутри. Испытывая душевное блаженство, он лишь сильнее прижал Линча к стене, оставляя на шее самый багровый след пламенной любви.       — «Мне хочется взять его всего, хочется слышать каждый его глубокий вдох и выдох...»       Соблазнительные касания полностью затмили сознание журналиста, позволяя с трепетом почувствовать жажду интимной близости: он осознавал, что больше не может сдерживаться, желая ощутить внутри себя ритмичные движения.       — Д-джон, — глубокий вздох, — я больше так не могу. Я хочу тебя прямо сейчас.       Последние слова заставили писателя с пламенной страстью посмотреть на Егора. Замечая в изумрудных глазах яркие огоньки, Джон медленно отпустил из своих ладоней запястья журналиста и нежно притянул его к себе: он никогда не видел столько искреннего желания во взгляде любимого человека, который позволял полностью потерять контроль.       ...Больше не в силах сдерживать пыл внутри себя, Джон плавно коснулся полотенца и в одно мгновение сдёрнул его с бёдер Егора, полностью оголяя притягательное тело...       В этот миг в уютной комнате, пронизанной жаркими прикосновениями, воцарилась полная тишина. Неожиданное действие отразилось во взгляде журналиста едва заметным смущением, которое плавно рассеялось в трепетном сердцебиении: он чувствовал, как пьянящее возбуждение с каждой секундой окутывает мысли сладостным туманом. Ему до безумия нравилось каждое действие Джона, искрящее пламенной любовью.       Желая полностью отдаться порыву страсти, Егор вновь завёл манящие губы в пламенный поцелуй и начал не спеша двигаться вперёд. Почувствовав на себе соблазнительные касания, Джон с нежностью поддался уверенным движениям, попутно снимая с себя очки и одежду, которая на мгновение прерывала чувственное блаженство. Спустя минуту, их оголённые тела соприкоснулись друг с другом сладкой теплотой, пока с уст срывалось судорожное дыхание.       ...В омуте неистовой жажды, двигаясь в сторону постели, они задели пламенной страстью небольшой стол, тем самым сдвинув его в сторону и уронив на пол лежащие предметы...

***

      Жаркие поцелуи затерялись в горячем дыхании, как только Джон нежно повалил Егора на мягкую кровать и властно навис над разгорячённым телом: он вновь уверенно прижал к кровати запястья журналиста, начав ласково касаться изящной шеи. Он испытывал неистовое наслаждение, замечая на нежной коже багровые пятна, окутанные тусклыми следами от лёгких укусов.       Судорожное дыхание сорвалось с уст Егора глубоким стоном, стоило ему ощутить, как Джон начал плавными поцелуями опускаться ниже. Каждое движение сопровождалось горячими вздохами, пока мягкие губы касались вздымающейся груди, осторожно целуя болезненный шрам; ласково дотрагивались обнажённого живота, медленно опускаясь в самый низ. Джон уже давно заметил возбуждение любимого человека и именно сейчас ему хотелось доставить ему яркое удовольствие.       — Стоп, подожди... — взволнованно произнёс Егор, резко приподнявшись на локтях: он никак не ожидал ощутить на вставшем половом органе горячее дыхание.       — Солнце, расслабься и просто наслаждайся моментом, — мягко прошептал Джон, выражая тихое спокойствие.       Ласково прикоснувшись губами к члену журналиста, он погрузил его в сладкую теплоту и начал плавно проводить языком по каждой пульсирующей венке, сопровождая нежные действия соблазнительным движением руки. В этот момент ему хотелось подарить любимому человеку незабываемое блаженство, прежде чем дыхание пламенной страсти перейдёт в более близкое, более интимное соприкосновение. Джон чувствовал, как сердце горит безумной жаждой изящного тела от каждого шумного вдоха и выдоха.       Ощутив приятную теплоту, которая мелкой дрожью пробежалась по всему телу, Егор мягко прикрыл глаза и слегка выгнулся назад. С его покрасневших губ сорвался громкий стон нежного удовольствия, как только Джон начал более властными движениями языка касаться разгорячённого органа.       ...Каждое соблазнительное действие писателя вызывало сокровенное желание: ему хотелось начать двигать бёдрами вперёд, тем самым приближая момент незабываемого наслаждения...       — Д-джон, я не сдержусь... — тихим шёпотом произнёс Егор, чувствуя, как всё тело медленно накрывает волна приближающегося оргазма.       Голубые глаза с огненной страстью взглянули в сторону журналиста, пока тёплый язык в последний раз горячо прикоснулся к возбуждённому члену и медленно отстранился назад, заставляя Егора тяжело выдохнуть. В этот момент Джон желал подарить любимому человеку по-настоящему незабываемую ночь – ему хотелось с наслаждением соприкоснуться с разгорячённым телом и начать ритмичные движения, постепенно переходящие в громкие стоны удовольствия.       Пытаясь перевести дыхание, Линч медленно прикрыл глаза, погружаясь в омут сладкого расслабления. Однако, как только до него донёсся звук открывшейся бутылки, изумрудные глаза заинтриговано взглянули в сторону писателя. Увидев, как густая жидкость плавно легла на пальцы, Егор внезапно почувствовал лёгкое беспокойство.       — Я буду очень нежен, — мягко прошептал Джон, заметив в любимых глазах волнение.       Поставив бутылку на пол, он медленно приблизился к соблазнительным губам журналиста и окутал их ласковым поцелуем, даря любимому человеку родное спокойствие. Ему было важно чувствовать и видеть его душевную умиротворённость.       — Просто доверься мне и расслабься, хорошо? — тихо произнёс он, осторожно касаясь ладонью зацелованной шеи.       Слыша успокаивающий голос, который окутывал учащённое сердцебиение тёплой безмятежностью, Егор отразил во взгляде нежное согласие.       — Я полностью доверяю тебе, Джон, — его губы выразили искреннюю улыбку.       Мягко улыбнувшись в ответ, писатель начал медленно проводить указательным пальцем по телу журналиста, заставляя его содрогнуться. Как только изящные формы остались позади, глубокие вздохи затаились в безмолвном ожидании, которое внезапно затмилось сдавленным стоном: чувственное сердце застучало усиленным ритмом, стоило Егору ощутить осторожное проникновение внутри себя. В эту секунду лёгкой боли, смешанной с приятной дрожью, он крепко зажмурил глаза, позволяя себе томно выдохнуть.       Каждая реакция любимого человека вызывала в душе писателя тихое волнение. Медленно продвигая палец внутрь тесных стенок, Джон боялся причинить Егору болезненный дискомфорт. В этот момент неугомонная страсть, бурной волной кипящая в сердце, внезапно отошла на второй план.       — Всё хорошо? — в его голосе слышалась лёгкая неуверенность.       Ритмичные движения постепенно затушили болезненные ощущения, тем самым позволив журналисту полностью расслабится: он чувствовал, как страстное желание вновь начинает овладевать сознанием.       — Продолжай... — глубокий вздох. — Пожалуйста, не останавливайся.       Последние слова полностью успокоили взволнованное сердце, вновь зарождая в голубых глазах пламенные огоньки любви. Продолжая аккуратно двигаться внутри, Джон начал осторожно вводить второй и затем третий палец, за которым последовали уже более властные движения, как только с уст Егора сорвался протяжный стон удовольствия. Желание страстных касаний полностью рассеивали боль первых проникновений, несмотря на то, что стенки заднего прохода неистово теснили пальцы друг с другом.       Завороженно наблюдая, как от каждого движения изящное тело журналиста нежно выгибается назад, а руки крепко сжимают в кулаках белое одеяло, Джон внезапно ощутил, как возбуждение вновь окутало его безумной страстью. Он понимал, что больше не может сдерживать себя, желая проникнуть внутрь приятной тесноты.       ...В этот момент необъятной красоты, в которой тонули трепетные сердца, Джон аккуратно вынул пальцы наружу, спешно взял в руки лежащий рядом презерватив и надел его на разгорячённый половой орган, после чего вновь погрузился в омут жарких касаний...

***

      Уютная комната, освещённая тусклым светом, внезапно разгорелась громким стоном, как только писатель начал медленно входить внутрь тесного прохода. В нём слышалась усиленная боль, которая резко пронзила тело Егора жаркой дрожью, заставляя с силой зажмурить глаза, поджать губы и сдавленно выдохнуть. Он чувствовал, как каждое осторожное движение утопает в пелене горького дискомфорта, за которым следовало сладостное ощущение.       Заметив боль в закрытых изумрудных глазах, Джон внезапно прекратил аккуратные движения: он понимал, чувствовал и видел, что доставляет Егору болезненные испытания. Больше всего он беспокоился, что такими действиями может подорвать его здоровье, не имея за плечами подобного опыта интимной близости.       — Солнце, мы можем... — с его губ сорвался тихий шёпот.       — Я в порядке, мне просто нужно расслабиться, — начал мягко успокаивать Егор и нежно посмотрел на Джона: — Лучше целуй меня.       Соблазнительно прикоснувшись к шее, журналист приблизился к нежным губам писателя и начал заводить их в сладкий поцелуй, в котором ярко горели взаимные страстные касания. Каждое движение опьянённых уст затемняло болезненные ощущения, давая возможность вновь ощутить возбуждение, полностью расслабить мышцы и почувствовать тихое блаженство.       Ласково целуя манящие губы, лишь иногда мягко впиваясь в шею, Джон начал постепенно ускорять темп плавных движений, чувствуя, как тесные стенки приятно сжимают член внутри себя. Как только писатель спешно протолкнулся вглубь, задевая чувствительную простату, Егор в тот же миг пронзил комнату протяжным стоном наслаждения и крепко вцепился в спину любимого человека, оставляя на ней едва заметные следы бушующей страсти. Все болезненные ощущения Егора растворились в учащённом дыхании, позволяя Джону начать двигаться быстрее.       — «Его громкие стоны и касания просто сводят меня с ума, — глубокий вздох. — Как же ты безумно нравишься мне в таком виде»       Не в силах сдерживать пламенные желания, Джон полностью вошёл внутрь Егора, издав громкий шлепок горячего соприкосновения. Из опьянённых уст последовал взаимный сладкий стон необъятного блаженства, который пробежался по телу журналиста мелкой дрожью, стоило писателю начать ускорять страстные движения. В миг глубоких касаний вся комната наполнилась возбуждающими стонами, ритмичными шлепками и слегка слышным скрипом кровати.       В момент до глубины души желанного страстного секса Джон видел Егора таким, каким никогда не представлял в бурных фантазиях. Касаясь разгорячённого тела, которое плавно извивалось на мягкой постели, он наслаждался багровым пятнами на изящной шее, каждым глубоким вздохом и выдохом, трепетным касанием и движением бёдер навстречу страстным соприкосновениям. Такая раскрепощённость Егора позволяла Джону начать издавать сладостные стоны, как только внизу живота вновь почувствовалась приятная теплота.       — Я больше не могу... — глубоко дыша, тихо прошептал Линч. — Слишком б-быстро, я...       Приятный голос, таящий в себе мягкую дрожь, внезапно пронизал жаркое пространство протяжным стоном испытанного оргазма, как только писатель вновь задел страстными движениями чувствительное место. В момент неземного блаженства изумрудные глаза спешно закрылись, опьянённое пламенными поцелуями тело выгнулось назад и накрылось волной приятной дрожи, пока руки судорожно сжимали одеяло. Находясь в сладостном экстазе, Егор чувствовал, как белая жидкость тёплыми каплями коснулась живота.       До безумия желанная картина, в которой звучал громкий стон наслаждения, полностью погрузила Джона в омут безграничной красоты. Чувствуя, как властные движения и приятная теснота пламенно согревают возбуждённый орган, он мягко прикрыл глаза и вновь коснулся разгорячённого тела любимого человека, оставляя на нём яркий след от страстного укуса. Он ощущал, как волна сладкого блаженства начала стремительно накрывать тело.       Как только писатель почувствовал, как мышцы заднего прохода крепко сжали собой член, в комнате раздались громкие стоны наслаждения. В эту секунду последних бурных движений он крепко сжал в своих ладонях запястья Егора, пока по всему телу пробегалась горячая дрожь страстных соприкосновений. Ему хотелось остаться в этом мгновении навечно, испытывая удовольствие от каждого трепетного момента.       — Как же это было прекрасно, — тихим шёпотом произнёс Джон, тяжело выдыхая воздух.       Взглянув в изумрудные глаза, в которых сияли огоньки сонного расслабления, писатель мягко улыбнулся: он видел в них искреннее счастье, медленно переходящее в тихое спокойствие.       Пытаясь отдышаться после испытанного удовольствия, журналист лишь ласково притянул его к Джона и нежно накрыл его губы умиротворённым поцелуем, мягко обнимая тело любимого человека. В лёгких касаниях чувствовалось безмятежное счастье, которое звучало громкими ударами влюблённых сердец. Их взгляды лишь иногда смотрели друг на друга завороженной тишиной, в которой сияло взаимное тёплое дыхание.       — Это была самая лучшая ночь в моей жизни, — мягко произнёс Егор, нежно улыбаясь и расслаблено касаясь любимых шелковистых волос.       Пламенная страсть, внезапно разыгравшаяся бурной волной, начала медленно стихать, оставляя после себя сладкие воспоминания незабываемой близости. Стены уютной комнаты, наблюдавшие за эротической картиной, затаили в себе самую жаркую ночь: неожиданную забывчивость, ставшую её истоком; невинные поцелуи, переходящие в глубокие касания; томные вздохи, постепенно наполняющие комнату громкими стонами; лёгкие движения, ставшие властными соприкосновениями красивых тел; испытанное блаженство и до бесконечности нежные касания гаснущей страсти.

«В момент интимной близости влюблённые сердца наполнились теплом друг друга: они остались только вдвоём в неземной красоте, за которой наблюдали лишь холодные звёзды ночного забвения»