Жизнь бьёт ключом

— Может не стоит? — Эта фраза далась мне весьма трудно, потому что я не хотел, чтобы меня посчитали за ссыкло. Однако сомнения продолжали охватывать меня, поэтому пришлось совершить последнюю попытку отговорить друзей. — Да не ссы, нормально всё будет, — попытался успокоить меня Дима.  Я проглотил вязкую слюну, скопившуюся в моём рту от сильного волнения. Я нервно перебирался с ноги на ногу и оглядывался по сторонам, обводя взглядом ночные улицы. Непривычно, что уже к девяти часам становится так темно на улице, однако осень не интересуется моим мнением и продолжает погружать мир во тьму в такое раннее время. Ветер пробирал меня до костей, я почувствовал тяжесть у корней волос от того, что поток слишком требовательно заставлял мои пряди летать из стороны в сторону. Губы покрылись неприятной сухой корочкой, заставляя меня их облизывать из раза в раз, что весьма раздражало. Они неприятно жгли и щипали, а гигиенички у меня, ожидаемо, нет.  Мы стояли напротив стеклянных дверей. Неоновые вывески над ними освещали нас своим светом. Наши лица сменили оттенок под свечением ярко розового и голубого. Выглядело всё слишком банально — совершенно обыкновенный клуб, для лиц старше восемнадцати лет. Действительно, посетить подобного рода место я никого не был против, однако сейчас напряжение, почему-то, охватило меня с головой. Так называемое «плохое предчувствие» доминировало надо мной, мне было слишком не по себе.  Знаете, когда колеблешься между «за» и «против»? Вроде, всё должно пройти гладко и никаких инцидентов произойти не должно, однако это навязчивое чувство, что произойдёт что-то плохое не покидало меня. Как успокоить себя и избавиться от него, я понятия не имел. — Не волнуйся, Тошка, — поддержала друга Саша, положив локоть мне на плечо. Я улыбнулся, ведь меня очень радовала такая девушка. Открытая, яркая, весёлая. Казалось, будто именно в этом образе она была настоящей. Её тактильность мне была очень приятна, да и вообще, я таю от всех этих обнимашек, незначительных касаний, лёгких поцелуев и прочего. — Не нажрёмся. Ну, вернее, нажрёмся, но не до потери пульса. — Ловлю тебя на слове, — съехидничал я и усмехнулся, глянув на Потёмкину.  Мой взгляд случайно зацепился за тёмную макушку, обладатель который с интересом разглядывал надпись над входом в клуб. Не знаю, чьей идеей было взять Кирилла с собой, однако я не был категорически против. Безусловно, нас с этим парнем совсем ничего не связывало, кроме случайных пересечений. Но почему бы не расширить нашу компанию и не впустить в эту тройню ещё одного человечка? Задумавшись, я совсем позабыл, что продолжал упорно сверлить взглядом мальчика. Он неожиданно повернулся в мою сторону и, наверняка, заметил мой томный взгляд. Я был слегка смущён, ведь пялился довольно длительно и внимательно и, будь я на месте Кирилла, мне бы тоже стало слегка неловко. Парень, обратив внимание на моё стеснение мимолётно улыбнулся, а я постарался выдавить улыбку в ответ, надеясь, что со стороны выгляжу не слишком глупо. Что у нас с ним за игры в гляделки, я понятия не имею. Однако меня это не сильно воодушевляло, но я и не испытывал отвращения или чего-то подобного. — Ну что? — Задорным тоном начал Поз и хлопнул в ладоши, потирая их друг о друга, подобно мухе. Меня рассмешило это сравнение, и я выдал короткий смешок. — Давайте уже нажрёмся не на чей-то грязной хате, а по-людски?                               *** Я никогда не чувствовал, но уже всем сердцем обожал атмосферу клубов. Музыка была слышна отовсюду, она заполняла каждую клеточку моего тела, проникала глубоко в сердце, заставляя пульс биться куда быстрее положенного. Я двигался беззаботно и неуклюже, выглядя со стороны весьма комично. Но меня всё устраивало. Пусть люди смеются, пусть почувствуют себя счастливыми и посмотрят на это шоу. Я не протестую. Войти было довольно легко — нас пропустил знакомый Димы. Меня озадачивал и удивлял тот факт, что друг стал таким коммуникабельным. Откуда у него столько друзей и знакомых появлялось в последнее время? Возможно, влюблённость излишне затмевает разум. Делает больно, тускло и размыто всё вокруг до такой степени, что начинаешь постепенно терять себя. Пусть и по крупице, но в конечном итоге всё заканчивается сломанным и разбитым человеком. Не знаю, возможно, я имею некие психологические травмы, раз у меня складывается именно такое представление о любви. Однако я не вижу ничего хорошего в этом «светлом» чувстве. Сплошные разочарование, да обида. Искренне надеюсь, что не скоро испытаю это. Я не знал где Саша с Димой сейчас. Алкоголь затмил здравый рассудок. Даже если бы я хотел, я бы не смог раздумывать насчёт местонахождения ребят, так как мыслить совершенно не получалось. Мне нравились последствия всех моих пьянок. Такое окрыляющее чувство беззаботности. Меня не беспокоит, что будет завтра, послезавтра, через неделю, месяц. Мне плевать на всё и вся и, признаться честно, я мечтаю испытывать это чувство свободны ежедневно.  С такими мыслями я уселся на барный стул. Яркие краски блестели в моих глазах, что вызвало раздражение их. Слёзы, казалось, были готовы вот-вот покинуть глазницы и обжечь мне щёки. О нет, я не испытывал грусти, просто слишком красочная и переменчивая картинка передо мной заставляла органы зрения слезиться. Чувство не из приятных, что сказать.  Ко мне подсел какой-то сомнительный тип, буравя меня взглядом. Безусловно, я даже не удосуживался взглянуть в его сторону, поскольку меня его персона совершенно не интересовала. Я просто дал себе передышку, чтобы после неё вновь податься в пляс. Понимаю, что стоило бы напрячься и хотя бы посмотреть в сторону моего «соседа», но меня это, почему-то, не волновало. Очередной плюс опьянения — постоянное спокойствие, дающее тебе возможность прожить обыденную жизнь без забот и беспокойств.  — Пацан, — наклонился ко мне ближе мужчина, прошептав мне прямо в ухо это прозвище. Я сразу поморщился, почувствовав резкий запах табака изо рта моего собеседника. Я, конечно, и сам курящий, но не до такой степени, чтобы от меня несло за километр.  — Чё?  — Расслабиться не хочешь? — Я не понял, что подразумевает эта фраза. Странный мужик, мог бы более точную формулировку подобрать. Однако я ляпнул первое, что пришло мне на ум и это, если быть честным, не сильно отсороумно: — С дядьками не трахаюсь, — и взглянул на человека, с которым вёл диалог. Прежде я его нигде не встречал, что было весьма предсказуемо, ведь среди двенадцати миллионов населения города сложновато кого-то встретить повторно. Ну кто знает, судьба дама такая, что способна провернуть весьма забавную шутку. Но если вернуться конкретно к этой персоне, то я даже на мгновение страх испытал. Внешность выражала максимальную грубость. Щетина покрывала его квадратное лицо, подбородок был ярко выражен, глаза казались стеклянными. Зрачки размером с космос, не меньше. Одет был в джинсы, какую-то футболку и кожанку. Ну типичный бандюган, что тут сказать. — Не догоняешь ты, — сделал вердикт он и протянул мне маленький зип пакетик, с подозрительным белым порошком. Я не вчера родился и сразу догадался, чем конкретно является содержимое.  Не могу описать тех чувств, что испытал в тот момент, но меня нахлынула волна азарта. Контроль над телом и действиями, казалось, покинул меня. Меня охватило неутолимое желание действовать. Почувствовать новые ощущения, увидеть мир другими глазами, наконец, просто-напросто забыться и отложить свои заботы и обязательства куда подальше. Зажить беспечной жизнью, испытывая бесконечное чувство эйфории. Я протянул потную и дрожащую от предвкушения ладошку к мужчине. Не хотелось думать о последствиях, анализировать свои действия и вообще обдумывать это всё. Единственное, чего я желал на данный момент — забыться. «Я тебя прошу, Антон, не запусти свою жизнь до такого состояния…» Эта фраза появилась в голове слишком внезапно. Она ослепила меня, подобно вспышке, и моё тело непроизвольно дёрнулось, будто в судороге.  Я дал слово. Я пообещал. — Откажусь, — резко отдёрнув руку на себя, проговорил я и отвернулся от мужчины, разглядывая толпу. Не знаю, какое было время, однако был уверен, что наверняка позднее, стоило бы уже закругляться. Мужчина усмехнулся и продолжал сверлить меня взглядом. Я даже протрезвел от такого поворота событий, испугавшись за свою жизнь. Сразу припоминается та самая история, которую рассказывал мне Арсений Сергеевич. Он чуть не погиб от передоза, я не позволю себе опуститься на такое дно. Да, моя жизнь и так полна дерьма, но я не хочу захлебнуться в нём окончательно. Лучше буду барахтаться, чем предпринимать какие-то меры в ухудшение или же, наоборот, улучшение своей жизни. — А твоей подружке понравилось, — язвительным тоном проговорил он, моментально привлекая моё внимание. Я глянул на него с недоумением и в своей манере приподнял бровь, ожидая пояснений с его стороны. — Воодушевлена, наверняка нравится эффект. Не хочешь попробовать тоже? За компанию. Сашка. О нет. Волнение за девушку нахлынуло страшной волной. Я понимал, что она способна на то, чтобы попробовать запрещённые вещества, ведь экстрим в ней горел пламенем, а не маленькой искоркой зажигалки. Она любила чувство адреналина и, мне казалось, что, если бы ей не предложили, она бы сама попросила наркотики. Ну не умеет девочка головой думать, что ж тут поделать. Я поднял огромные глаза на мужчину. Он усмехнулся, увидев в них то, что я тщательно скрывал от всего мира — истинный страх. Беспокойство за близких, — это единственное, что способно вызвать во мне настоящее чувство страха. Ведь я слишком ценю и люблю каждого из них, и Саша не исключение. Я тут же вскочил в места и ринулся прямо в толпу пьяных тел. Каждое из них неуклюже двигалось в такт музыки. Найти девушку среди людей было почти нереально — то же самое, что и иголку в стоге сена. Всепоглощающий ужас был сильнее, поэтому я не отчаивался и старался не поддаваться панике, поскольку всё сейчас было исключительно в моих руках. Я не просто должен, — обязан найти девушку целой и невредимой, ведь если что-то случилось… я самому себе не прощу этого никогда.  Бегая из стороны в сторону, я пытался отыскать Сашу взглядом. Перед глазами всё плыло, ноги путались, тело норовило вот-вот свалиться на какого-то парня или девушку. Стараясь держать себя и своё тело под контролем, я продолжал исследовать толпу, всеми силами пытаясь найти девушку. Руки уже начинало мелко потряхивать, от страха тошнота стала подкатывать к горлу. Безысходность — самое страшное, что можно чувствовать в этой ситуации.  Собрав все остатки сил в кулак, я начал размышлять о том, где могла бы быть девушка. Взгляд зацепился за угол клуба, украшенный яркой гирляндой и какими-то красочными картинками. Там стояли кожаные диваны, и ноги сами меня потащили туда, ведь, будь я под влияние наркотиков, в первую очередь отправился бы именно на мягкую поверхность диванчика. Я не прогадал, — Саша действительно находилась там. Она лежала на коленях какой-то девушки. Издалека нельзя было понять, в отключке она или нет. Я искренне надеялся, что подруга употребила небольшое количество веществ, и что дело не дошло до передоза.  На ватных от страха и почти обессиленных ногах я подлетел к диванчику, сразу же опускаясь на колени и опускаясь к лицу Потёмкиной. — Сашенька, — начал я заплетающимся языком звать девушку, молясь всем богам сразу, чтобы она открыла глаза. Кажется, мои молитвы подействовали, ведь припухшие веки с размазанной косметикой тяжело распахнулись, и от увиденного по моему телу пробежал холодок. Её глаза были полностью стеклянны. Зрачки, казалось, были глубже чёрной дыры. Радужка совсем не была видна, и я в один миг соскучился по зелени её глаз. Девушка не могла сконцентрировать взгляд ни на чём, и от этого мне становилось дурно. Слишком страшно видеть это. Я всеми силами старался себя держать в руках, но картины с Арсением в таком же состоянии сами навязчиво появлялись перед глазами. Безусловно, я в курсе, что не обязан держать за всех ответственность, но как я мог допустить того, чтобы моя лучшая подруга впала в это состояние? Саша мне глупо усмехнулась, продолжая лежать на чьих-то коленях. Я поднял взгляд на «спасительницу», которая аккуратно перебирала пряди светлых волос, переодически хлопая ладошками по лицу, и тут же нахмурился, прекрасно узнав обладательницу этих нежных ладоней. — Твоих рук дело? — Напрямую спросил я, глядя на девушку из-под ресниц. Пелена агрессии затмила мои глаза, захотелось резко что-то разбить или ударить. Однако, не смотря на прокатившуюся злость, я смог заметить в глубине синих глаз беспокойство и страх. — Нет, — тихо прошептала Тася, и мне пришлось прислушаться, чтобы расслышать её фразы сквозь громкие биты музыки, — конечно нет! Я случайно тут оказалась, правда… Я заметила её и… Я не знаю, что мне делать. Помоги, пожалуйста! — В панике залепетала девушка и с надеждой взглянула в мои глаза. На долю секунды я испытал к ней жалость, однако тут же выкинул эти мысли из головы. Я не хотел давать ей шанса, ведь сразу понял насколько гнилой Тася человек. Делать мне нечего, чтобы пытаться подружиться с дамой, которая разбила и сломала Сашу на тысячи осколков. И она даже не заморочились с починкой. Девушку по новой склеивали мы с Димой. По кусочкам, по совсем крохотным осколкам, но мы смогли её восстановить, и я больше никогда не позволю Тасе опять создать новые трещины. — Саш, идти можешь? — Опустив взгляд назад к подруге, уточнил я, хоть и не был уверен, что она сможет мне хотя бы ответить. — Не сможет, — за девушку ответила Тася и аккуратно убрала её голову со своих коленей. Она встала с дивана и подошла ко мне вплотную, прошептав прямо в ухо: — Я знаю, что ты ненавидишь меня и это вполне оправдано. Я не прошу понимания и прощения с твоей стороны, просто позволь мне доставить её до дома в целости и сохранности. Как бы я не поступила тогда, я всё равно люблю её и не собираюсь отказываться от Саши. Тася встала перело мной и вновь явилась моему взору. Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Она бегала своими огромными глазами по моему лицу, а я глядел на девушку с недоверием. Я вижу её во второй раз в своей жизни, однако, не смотря на свои оправданные злобу и раздражение к её персоне, я позволил ей быть сейчас рядом. Нас объединяла одна цель, как-никак, ведь оба мы связаны переживаниями за Сашу. Я молча кивнул, обратив внимание на едва заметную улыбку в глазах Таси. Я обхватил рукой поясницу Саши и аккуратно приподнял девушку. На ногах она стоять могла, и это уже радовало. Я кинул мимолётный взгляд на Тасю, прося тоже подхватить подругу. Она незамедлительно закинула руку Потёмкиной себе за плечи и повторила тоже самое с другой рукой и моими плечами. Девушка делала совсем маленькие шажки, что-то бурча себе под нос. Осознав, что так наш путь до выхода из клуба затянется до утра, я подхватил Сашу на руки и перебросил через плечо, крепко держа одной рукой под коленями, а второй за поясницу. Мы с Тасей робко зашагали к выходу из клуба и спустя пару минут оказались на улице. Ночной воздух опалил меня, и я сразу же ощутил свободу и лёгкость. Мне было невыносимо ужасно, ведь переживания и стресс сыграли свою роль, — я был морально вымотан сейчас. Обессилев, я опустил девушку на сухой асфальт, она, кажется, была в отключке и её тело по инерции опёрлось на стену.  Я в безысходности схватился за голову, оттягивая светлые пряди настолько сильно, что испытал жгучую боль в районе кожи головы. Я не знал куда выпустить столько гнева, боли и отчаяния, поэтому, совершенно не следя за своими действиями, набросился на кирпичную стену с кулаками.  Я бил отчаянно, сильно, выпуская последние капли сил в эту стену. Тонкая струйка крови побежала по твёрдой поверхности, окрашивая белые кирпичи в алый цвет. В голове не было совсем никаких мыслей, мир вокруг казался тусклым и расплывчатым, звуки не доходили до моего ушного канала. Я просто действовал, выпускал свои потаенные и тщательно скрытые эмоции наружу. Кровь продолжала бежать по стене, и я не знал сколько бы это продлилось, если бы не Тася, которая схватила меня за предплечья и начала изо всех сил трясти меня в попытках вразумить. — Успокойся, блять! — Проорала она мне прямо в лицо, и это было первым, что я услышал, после того как пришёл в себя. Жгучая боль опалила костяшки, и я просто тупо разглядывал свои руки, на которых виднелись глубокие раны и огромное количество алой крови. От вида этого мне стало дурно, ведь подобные срывы мне никогда не были свойственны. Но все эмоции рано или поздно проявляются, вот и я сейчас выпустил весь негатив на несчастную стену.  — Что нам делать? — Совсем тихо прошептала девушка, и я мельком заметил скопившиеся в её глазах слёзы. — Отставить сопли, — скомандовал я и и вытер ладонью кровь, скопившуюся на её тыльной стороне. Руки парня в крови, одна девушка лежит у стены без сознания, другая плачет и паникует, — картина маслом. Радовал только тот факт, что прохожих сейчас крайне мало, ведь время совсем не раннее. — Знаю я одного человечка. — Задумчиво произнёс я, доставая из кармана телефон. Мне было сильно страшно, и я чувствовал всепоглощающее чувство вины, но именно этот человек мне сейчас был крайне необходим.                               *** Арсений с Серёжей сидели в гостиной физика. Встреча с другом — прекрасная возможность рассказать о последних новостях, как хороших, так и не очень. Попов ценил Сергея не только за то, что тот вытянул его с «того света». Матвиенко — отличный друг, в котором абсолютно в любой ситуации можно быть уверенным на все сто. Это тот самый человек, который не отвернётся от тебя ни при каких обстоятельствах и это та самая лучшая черта характера в нём. Сказать, что он ценен Арсом — ничего не сказать. По классике жанра, во время таких встреч принято распивать дорогой виски и говорить о вечном, однако мужчины ограничились лишь сладким чаем, спокойно разговаривая обо всём. Их объединяла работа и совместное прошлое. Только в отличие от Арсения, Серёжа всегда был против подобного образа жизни. Скорее всего, это и стало основной причиной, по которой он стал вытягивать Попова из этого болота. — Ну как на личном у тебя? — Спустя короткое молчание спросил Серёга. — Пацан из одиннадцатого, — совершенно не смущаясь и не задумываясь ответил Попов. Он бросил взгляд в сторону друга, заметив на его лице не то, чтобы шок, скорее лёгкое удивление и ухмыльнулся подобной реакции биолога. — Квиты, Арс, — проговорил Матвиенко и отхлебнул немного согревающего напитка из кружки. — Не в одного ли? — С усмешкой спросил Попов, не отрывая взгляда от мужчины. Было бы забавно, если бы один и тот же парнишка украл их сердца. Забавно, но совсем не весело. — Позов. — Шастун. Мужчины некоторое время разглядывали друг друга, а после, оба усмехнулись. Слишком банальна жизнь, раз она приняла решение, чтобы двое друзей полюбили детей. От этой мысли внутри что-то неприятно булькнуло. Осознание, казалось, поражало все внутренности, ведь Антон как-никак ребёнок. Выпивающий, матерящийся и курящий, но ребёнок. Совершенно ни в чём не виноватый, сломленный и разбитый мальчик, которому не хватает тепла и простых объятий. Арсений хотел бы стать для него важным человеком, подарить необходимую парнишке любовь, однако один вопрос мешает физику действовать. Не сделает ли он Антону хуже? Не возникнет ли от их союза больше сложностей и проблем в жизни парня? Это единственные причины, которые были способны вызвать сомнения у учителя. — Он признался мне, — открыл тайну Матвиенко и вновь сделал большой глоток чая. Арсений не перебивал, а смиренно ждал, пока друг продолжит. Поддержка и советы сейчас были неуместны, нужно дождаться пока история будет рассказана целиком. — Я не знаю, что мне делать. Сказал, что не можем, потому что учитель и ученик. Самому тошно от этого.  Арс понимающе кивнул. Да, встречаться с подростком максимально проблематично, учитывая, что они старше их примерно на лет десять, так мало того, ещё и их учителя. Любви все возрасты покорны, безусловно, но, скорее, это немного не в их случае. Много порогов, мешающих парусникам любви двигаться по течению дальше.  — Да Шастун прям натурал натуралом, — со смешком сказал Арсений и прикусил нижнюю губу, — так что мы с тобой братья по несчастью. Мелодия телефонного звонка Попова нагло перебила. Мужчина нахмурился, глянув мельком на часы. Кому он мог понадобиться в столько поздний час? Однако, не смотря на это, Арс взял в руки мобильник и увидел контакт «Антон» на экране. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Но не смотря на все вопросы, возникшие в его голове, и странные обстоятельства, при которых вдруг позвонил парень, Попов всё равно поднял трубку. — Да, Тош?  — Арсений Сергеевич! — Проорал в трубку юношеский голос. — Помогите, пожалуйста. Я… Я не знаю. Саша, она… она приняла. Я не знаю, где Дима. Мы тут с Тасей стоим. Господи… Арсений Сергеевич, пожалуйста… — Так, тихо, — учитель кинул хмурый взгляд в сторону заинтересованного произошедшим Матвиенко. Недоумение чётко выражалось на лице физика, а его голову стал постепенно охватывать страх. — Скажи спокойно, что произошло и где ты находишься?  — Клуб «Пропаганда», — залепетал Антон, — Сашу накачали наркотой, мне страшно, Арсений Сергеевич… — Успокойся, Антош, я уже еду, жди, — сказал Попов и подскочил с дивана, направляясь к выходу из квартиры.                               *** Костяшки неприятно жгло от вылитой на них зелёнки. Я зашипел, скорчив рожицу и мельком глянул на сосредоточенное выражение лица Арсения Сергеевича. Он выглядел хмурым и измотанным, однако это было очевидно — время перевалило далеко за полночь. Нормальные люди спать должны, а не ехать в центр Москвы за компанией глупых подростков, совершенно не думающих о последствиях и просто действующих так, как считают нужным они. Я испытывал невероятно сильно чувство вины за это перед учителем. Однако сам мужчина не показывал ни раздражения, ни обиды, ни злости в мой адрес. Я покосился на Сашу, мирно дремлющую на диване, но на этот раз в гостиной Арсения Сергеевича. Картина с клубом вновь и вновь появлялась в памяти. Из моих глаз вытекло безмерное количество слёз, пока мы все ехали в машине физика, настолько сильно мне было страшно за подругу. Слава богу, что ни Дима, ни Кирилл не пострадали, и мы с учителем спокойно развезли их по домам в надёжные руки родителей. Не стесняясь, я снова громко всхлипнул, обратив к себе внимание мужчины: — Испугался? — Спрашиваете, — буркнул я, ощущая как твёрдый комок вновь подступает к горлу, а глаза в очередной раз за вечер наполнились влагой. Я нервно сдирал тонкую кожицу с губ, всеми силами борясь со слезами. — Иди сюда, — сдался мужчина и решительно притянул моё тело к себе, стискивая в успокаивающих объятиях. Я дал волю эмоциями и позволил себе разрыдаться прямо в плечо физика. На этот раз, как ни странно, я не чувствовал стыда за своим эмоции. Мне это казалось адекватной и вполне уместной реакцией, ведь каким бы грубым я не был снаружи, внутри я всё равно человек, способный чувствовать. Объятия Арсения Сергеевича казались слишком согревающими. Его голос над моей макушкой до одури приятно щекотал чувствительную кожу головы. Он успокаивающе гладил меня по лопаткам, сквозь ткань толстовки я чувствовал его трепетные прикосновения и готов был завизжать от переизбытка чувств. Мне нравилось то, что происходит сейчас. Не хочу звучать приторно, но я желал, чтобы эти объятия продлились вечность. Я, как никогда, ощущал себя сейчас защищённым и нужным. Мне льстили переживания Попова обо мне. Я слегка отстранился, кладя руки на плечи мужчины. Смотря снизу вверх своими зарёванными глазами, я вновь акцентировал внимание на внешности учителя. Арсений Сергеевич до безумия красив, я готов был взорваться от желания кричать об этом всему миру. Я, пожалуй, никогда не встречал таких невероятных людей. Он мне сильно симпатизировал, и одна навязчивая мысль не давала мне покоя уже около недели. Мне хотелось быть до неприличного ближе к учителю. Хотелось лежать в обнимку, смотря какие-то глупые комедии по телевизору. Хотелось делить тёплый плед и корчить ему рожицы, когда я смог бы выхватить его из рук Попова. Хотелось, ох чёрт, расположиться на его коленях и ощутить столь желанный и приятный вкус губ мужчины своими. Во мне просыпался романтик, а это являлось явным доказательством одной моей догадки… Я, кажется, влюбился.