Жизнь бьёт ключом

Я не могу описать этих чувств. Банальное слово «больно» сюда не подходит, поскольку совершенно ничего плохого мне никто не сделал. Скорее, просто скверно чувствовал себя, ведь прежде мне было чуждо испытывать к кому-то влюблённость. Не понимаю, почему это описывают, как нечто прекрасное, имеющее запах роз и приторный вкус сиропа. Для меня же влюблённость была иным, — непонятным, спутанным и до покалывания в пальцах странным. Пожалуй, я не смогу никогда передать испытываемых мною чувств. Самое забавное в этой ситуации, что в первое время я даже пытался отвергать это, отнекивался, лгал самому себе, ведь не хотел сдаваться даме, разрушающей чужие сердца, которая носит такое сладкое имя «Любовь». Не хотел проводить последние минуты перед сном в своих тайных мечтах и желаниях, не хотел вживлять в себя веру в призрачные надежды. Желал и рассчитывал на то, что это мимолётная симпатия, появившаяся вследствие лёгкой заботы, проявленной к моей персоне. Я искренне надеялся на это и почти заставил себя верить в мою нелепую теорию, однако чувства взяли вверх и, увы, мне пришлось признать очевидное. Не хочется ныть насчёт того, что это мужчина. Мало того, что он мужчина, так ещё и старше на весьма не маленькое количество лет. Боже, как ирония, но ещё и учитель физики! Безусловно, эти факторы угнетали, но не доводили до истерик. Просто проводил время в лёгком самокопании, пытаясь анализировать свои чувства. Анализировал свои чувства, сидя за столом на кухне предмета моего обожания, ага. Вся ситуация, на самом деле, казалась комичной. Я ненавидел, на протяжении двух лет точно, этого мужчину, а сейчас готов ему, говоря откровенно, жопу подставить. Учитель, которого я презирал и испытывал далеко не радужные (каламбур) чувства. Вопрос повис тёмной тучкой над моей головой: как это вообще произошло? В какой момент я начал испытывать далеко не дружеские чувства к представителю своего пола? — Доброе утро, Тош. Я даже и не сомневался, сука. Арсений Сергеевич появился в дверях, облокотившись о стену. Его глаза внимательно изучали мой внешний вид, наверняка прикидывая, насколько хорошо я себя чувствую. Полностью погружённый в размышления, касательно чувств, я и забыл, что вчера произошла ситуация, о которой тоже задуматься стоило бы. Саша, вся помятая и опухшая сидела на диване в гостиной. Ночка была грязной, — я сквозь сон слышал, как Арсений Сергеевич таскал тазики девушке. Сейчас Потёмкина была тише воды, ниже травы, казалось, даже вздохнуть лишний раз боялась. Более, чем уверен, — её сжирали чувства вины и стыда. Они из одной категории, однако оба по-своему омерзительны, а если смешать их в одну миску, получится элексир, сильнее, нежели вода с марганцовкой. Эта смесь, вроде, тоже сегодня ночью использовалось для того, чтобы вызвать рвоту у Саши. — Доброе, Арсений Сергеевич, — хрипло буркнул я, пряча взгляд в свои руки. Я заметил, что подруга тоже замялась и вмиг испытала дискомфорт от своего пребывания здесь. Признаться честно, я её прекрасно понимал, ведь находиться в дома человека, от взгляда на которого моментально краснеешь, — та ещё пытка. — Вчера вы были более раскрепощёнными, — хмыкнул Попов и двинулся в мою сторону. Я мгновенно напрягся, ощущая чужое присутствие за своей спиной. Моментально стало некомфортно, как только я почувствовал дыхание на своём затылке, однако, я не вскочил и не выставил свой протест. Меня устраивала эта близость с учителем и его дыхание приятно обжигало макушку, заставляя любовные чувства вскипеть внутри. Слабый холодок пробежал по моей коже, когда крепкие мужские руки опустились на мои костлявые плечи. Пальцы мягко сжимали тонкую кожу на этой части тела, и я, будто сам себя за горло схватив, не мог сделать и глотка воздуха. Чувство блаженства накрыло меня, пока я ощущал тёплые ладони на своём теле. — Мы, наверное, пойдём, Арсений Сергеевич, — осведомил Попова я, осторожно глянув в сторону Саши. — Ага, — буркнула подруга и начала бегать взглядом то по мне, то по учителю, очевидно, не зная кого конкретно пилить взглядом. — От завтрака, значит, отказываетесь? — Уточнил Арсений, надменно хмыкнув. Он не менял своей позы, и, конечно, меня это очень даже устраивало, но я боялся, что моя влюблённость может вдарить мне в голову в самый не подходящий момент. Вдруг накинусь с поцелуями, кто меня знает. — Хорошо, я вас развезу по домам. — Да мы сами справимся, — заверила Саша, смущаясь скептического взгляда Попова на эту фразу. Не хотелось висеть на шеи Арсения Сергеевича, особенно после произошедшего в прошлую ночь. Мне было слишком неловко смотреть в глаза учителя, так ещё и явное осознание своего далеко не дружеского отношения к физику участвовало в качестве жидкости для розжига, ведь основную роль в этом пламени чувств играло именно оно. — Ладно, — ответил он, всё также опираясь на мои плечи. Я заметил, что физик стал давать волю движениями, и его руки стали мягко массировать мои шею и плечи. — Иди собирайся, Саш. Девушка кивнула и поднялась с кровати, ища в комнате свои вещи. Я плавился под такими правильными и чуткими движениями физика. Его большие пальцы мягкими движениями передвигались от шеи к плечам, разглаживая напряжённые мышцы. Остальные пальцы рук надавливали, пощипывали, однако в этих движениях присутствовало необъятное количество нежности, отчего я был готов превратиться в плавленную зефирку. — Ты как? — Вдруг задал вопрос Попов, а я не сразу понял, что стоит ответить, ведь всё моё внимание было направлено лишь на его неожиданный массаж. — Если говорить о Ваших действиях, — начал тихим голосом говорить я, переодически срываясь на шёпот, — то просто замечательно. — Я услышал, как Арсений Сергеевич усмехнулся, и мне в один миг передалось его настроение, поэтому я, не по своей воле, разумеется, тоже блаженно улыбнулся, прикрыв глаза. — Рад, что тебе нравится, — он принялся двигаться ритмичнее, отчего мне становилось ещё приятнее. — Отошёл от вчерашнего? — Да, — без раздумий ответил я, ведь события пережитой ночи действительно перестали держать меня в страхе. Безусловно, остался неприятный осадок, от которого я пребывал в лёгком напряжении, но, всё равно, сейчас чувствовал себя куда лучше, чем ночью. — Радует. Я подскочил с места, не в силах больше терпеть эти приторно-ласковые движения. Моё сознание уже вовсю рисовало непристойные картины, от которых мой член стал заинтересованно реагировать на ситуацию. Мой взгляд был направлен прямиком в душу Арсения Сергеевича. Его глаза были настолько глубоки и красивы, что отражали весь его внутренний мир. Внутри физик такой же холодный и рассудительный, как и его глаза. Однако стоит ему слегка улыбнуться, как в радужках начинает сверкать тысячи искр, отражая его внутренние счастье и радость. Каждая малейшая эмоция пропитывает оболочку глаз, создавая невероятную картину, раскрашенную бездонным, голубым оттенком. — Тох, ты готов? — Спросила откуда-то появившаяся в дверях Саша. — Да, — слишком, наверное даже, непозволительно тихо ответил я, не отводя взгляда от учителя. Стоит посмотреть на его строгие черты лица, глубокие глаза, тонкую линию губ, так кончить можно в ту же секунду. Я подошёл к уже готовой Саше. Как ни странно, подруга выглядела вполне неплохо. То есть, я рассчитывал на опухшее лицо, синяки под глазами и красные глаза и, конечное же, это всё присутствовало, но не было сильно выражено. Внешний вид Потёмкиной был оценён мною на отлично, что очень радовало, ведь значит, что девушка отошла от вчерашнего. — До свидания, Арсений Сергеевич, — сказала Сашка и выпрыгнула в подъезд, наверняка желая поскорее вдохнуть свежего, осеннего воздуха. Попов кивнул на прощание девушке и выжидающе глянул на меня. Честно, не понимаю почему посчитал это действие правильным и уместным, однако мне в один миг захотелось снова почувствовать чужое тепло. Я рывком подошёл к мужчине и почти упал на него в требовательных объятиях. Обвёл руками его широкую спину, прижимая так крепко, чтобы он не смог отстраниться ни на сантиметр от меня. В кулачках сжал его домашнюю футболку и просто упал головой ему на плечо. Ощущение чужих крупных ладоней на моей костлявой спине меня окрыляли похлеще ред булла. Одеколон слегка выветрился, я, по большей степени, ощущал запах, исходящий от кожи мужчины, и как бы приторно сейчас это не звучало, но мне кружило голову от его аромата. — Спасибо и извините за это, — отстранившись, неловко улыбнулся я и покинул квартиру учителя.                               *** Меня заебала школа. Терпеть не могу подрываться с места под раздражающую мелодию будильника и впопыхах собираться. Представить страшно, какого девушкам, со всей этой вознёй по типу макияжа, укладки и прочего. Это я ещё легко отделался тем, что с членом в штанах родился. Кофту накинул, умылся и побежал радостный, чтоб гранит науки погрызть. Арсений Сергеевич перемещался по классу, подобно рыбке в аквариуме. Он тщательно водил своим пронзительным взглядом по ученикам, внимательно вглядываясь в их лица, чтобы, не дай бог, никто не посмел списать. Думаю, вы знаете эти внеплановые самостоятельные на «проверку знаний». Сейчас произошло тоже самое, — резко и совершенно неожиданно, Попов принял решение выдать нам распечатки с несколькими заданиями. Я вчитывался в условия задач из раза в раз, однако, всё равно не понимал, что от меня требуется. В тетради для контрольных работ красовались лишь: дано, решение и система СИ. — Задержись после урока пожалуйста, — я вздрогнул, услышав горячий шёпот на ухо. Хоть бы предупреждал, блин, искуситель чёртов. Я повернулся в сторону физика, и наши лица оказались непозволительно близко друг к другу. Сердце, конечно, не замерло, но во рту резко, почему-то, пересохло, а щёки стали слегка гореть. Я боялся сейчас выглядеть как натуральный (а может и не совсем), влюблённый паренёк, однако, наверняка, выдавал себя с потрохами. Мои глаза по инерции скосились на сжатые в полоску губы учителя. Они были отнюдь не такие, какими их описывают обычно — не мягкие, ласковые, с персиковым вкусом, напротив — на вид казались сухими, обветренными и были треснуты в нескольких местах. Хоть бы увлажнял. Желательно мной. Звонок из школьного коридора оповестил нас об окончании урока, а, соответственно, об окончании пытки над нашими слабыми нервами. Я с облегчением выдохнул, когда Попов отошёл от меня к кафедре. Он надменно мазал взглядом по всему нашему классу, ехидно ухмыляясь, ведь на лицах каждого из нас виднелось разочарование. — Сдаём работы, — оповестил учитель басистым тоном, который разнёсся по всему помещению. Одна из одноклассниц, — Даша, — положила свою тетрадь на стопку последней и оперлась руками на учительский стол, пристально глядя на Попова. Физик вопросительно приподнял бровь, ожидая каких-то действий со стороны ученицы. Я тоже заинтересовался ситуацией, поэтому стал мельком поглядывать на этих двоих. Князева что-то щебетала учителю, пока тот приятно улыбался девушке, отвечая, наверняка, что-то весьма красивое и юморное, ведь Даша глупо хихикала в ответ, накручивая длинный локон тёмных волос на свой тонкий палец. Меня охватила агрессия, и я без понятия, на кого конкурентно она была направлена — на Арсения Сергеевича, или же на Князеву. Честно, до последнего пытался опровергать свои догадки о ревности, однако, это было излишне очевидно, ведь прежде у меня никогда не было подобной реакции ни на что. Сейчас же, я готов был наброситься на эту даму и разорвать её шикарные локоны в клочья за своего альфа-самца. Я нелепо поржал сам же с прозвища, которое дал Попову только что. Одноклассники стали постепенно рассасываться, освобождая кабинет физики. Я глупо делал вид, что слишком долго собираюсь, вожусь с тетрадями и учебниками, пытался найти ручку под столом и выполнял прочие нелепые действия, под слабый хохот Арсения Сергеевича. Я смерил учителя гневным взглядом. Ну, а чё он? Сам попросил остаться, сам же ржёт! Когда в классе остались лишь мы вдвоём, ну и ещё портреты учёных на стенах, физик прикрыл дверь и движением руки подозвал меня к кафедре. Я подошёл к нему довольно близко, ведь не видел смысла и логики в том, чтобы церемонится и держать дистанцию. Думаю, в связи с последними событиями, мы стали весьма близки. Попов оглядел меня взглядом заботливой мамочки, ласково мне улыбнувшись. Я на это лицо фыркнул, продолжая выжидающе смотреть на учителя. — Ты как? — Спросил он у меня, заботливо поправляя чёлку. Я плавился от этого жеста заботы. Меня заставляло самоутверждаться чувство того, что с другими он сущий дьявол, а со мной милый и добрый Арсений, который уже вторые сутки беспокоиться о моём ментальном здоровье. Меня это даже забавляло, водится со мной, как с ребёнком. Не очень то сильная у меня травма, если трезво и рационально на ситуацию посмотреть, то можно сделать самый главный и важный вывод: всё закончилось без жертв, не произошло ничего непоправимого. Ответом послужил мой хмурый взгляд, ведь его весьма интересная и романтическая беседа с Дашей всплывала у меня в голове, заставляя чувствовать обиду на учителя и на саму одноклассницу. — Ой, ну вот не надо дуться на меня! Всё равно не поставлю я тебе двойку за эту работу. — Заверил меня Попов, ухмыльнувшись. — Да не, — расплывшись в улыбке ответил я. Мне вновь очень симпатизировало отношение учителя ко мне. — Я в порядке. Приболел только чутка. — Я пожал плечами и кинул взгляд на лицо учителя. Оно выражало беспокойство. В один миг брови нахмурились, в глазах читалось явное беспокойство, и весь вид учителя выдавал его с потрохами. Мне хотелось в голос рассмеяться от того, что я смог вывести его на такие эмоции, как переживания. Неужели, сам Дьявол Сергеевич способен на подобные чувства? Я закусил нижнюю губу, продолжая нелепо бегать взглядом от одного его глаза к другому. Я всегда ощущал растерянность, глядя в глаза физику, ведь вопрос «в какой глаз смотреть?» постоянно стоял ребром. Попов стал не спеша приближаться к моему лицу своим, положив крупную ладонь мне на затылок, чтобы я не смел увернуться. Я вмиг напрягся, не зная куда деть свои руки и глаза. Внутри что-то резко замерло и пробежало холодком по внутренностям, когда я ощутил всю мягкость губ на своём лбу. Перед глазами засияли яркие вспышки синеватого оттенка, я понятия не имею, как мне описать эти чувств. В голове жужжали пчёлы, ноги будто стали отказывать мне, а ладони сами по себе стали обильно выделять пот. В голове крутились странные мысли, по типу: «бля, а если у меня лоб жирный», «хоть бы голова нормально пахла», «от меня точно потом не несёт?». — Ты горячий, — сделал вердикт физик, когда отстранился от моего лба, однако дистанцию держать он уже, видимо, не желал. Наша лица были в непозволительной близости друг от друга и, глядя со стороны, можно подумать об очень грязных и неприличных вещах. — Сочту за комплимент, — язвительно улыбнулся я, невольно скосив взгляд на губы учителя. Осознав, что мои глаза были направлены совсем не туда, куда полагается, я слегка смутился, искренне надеясь, что Арсений Сергеевич не заметил. Попов слабо усмехнулся, потрепал меня по голове, что уже, кажется, вошло ему в привычку и задал уточняющий вопрос: — Может я отпрошу тебя? — Мне льстит Ваша забота, Арсений Сергеевич, но приберегите её для Князевой, — съехидничал я и, развернувшись на пятах, вылетел из кабинета, чтобы на меня сейчас не накинулись с расспросами.                               *** Я старательно отмывал каракули на руках в мужском туалете. Видимо, методы преподавания стоит пересмотреть, да и вообще изменить систему образования, ведь моей любимой Сашеньке было настолько скучно на математике, что она заботливо набивала татушки мне на руках. Отказывать этой наглой, но в тоже время ужасно милой, мордашке было выше моих сил, поэтому пришлось позволить даме вытворять сумасшедшие рисунки на моих руках. Дверь с резким звуком распахнулась, и я повернул голову в её сторону, опасаясь, что сюда вошёл дежурный учитель. Сейчас очередь Арсения Сергеевича, как раз, так что, думаю, он не погладил бы меня по головке, заметив надпись «хуй» на тыльной стороне ладони. Однако, если говорить по-правде, я был не сильно против, чтобы он погладил меня по головке… м-да, не в то русло мысли текут. Кирилл, вошедший в туалет, опроверг мои ожидания. Он смущённо улыбнулся, заметив меня, а я подарил ему такую же тёплую улыбку в ответ. — Привет, — тихонько проговорил он, откинув свой рюкзак куда-то к стене. — Здорово, — кивнул я парню и вернулся к своему занятию. Мои ладони уже раскраснелись от того, с какой силой я пытался отодрать чернила с кожи. — Кто это тебя так? — Поинтересовался мой… приятель? — Сашка, — хмыкнул я, вспоминая подругу. Кирилл на это улыбнулся и спрятал руки в карманы серых джинс. — Как она, кстати? — Нормально, — пожал я плечами, закрывая кран с водой. Уже одиннадцатый год учусь, а в туалеты до сих пор не пустили горячую воду. Российские школы, ёпта. — Сам как? Отошёл? — Мне сразу, почему-то, вспомнилось, как Арсений Сергеевич также интересовался моим состоянием на протяжении последних дней. Приятно выступать в роли заботливого старшенького. — Всё хорошо. Кирилл мне мило улыбнулся, пока я вытирал руки о туалетную бумагу. Как бы странно это не звучало, но сушилок для рук у нас тоже, в этом шикарном учебном заведении, не водится. Но я не жалуюсь, нет. Мальчик внимательно осматривал меня из-под опущенных ресниц. Чёрные кудри слегка спадали ему на глаза, что меня сильно умиляло. Кирилл вообще мальчик с невероятной внешностью, под её описание даже не подходит слово «красивый», скорее, «аккуратный». Он выглядел хрупким мальчиком, я не знаю почему испытывал такие трепетные чувства к нему. Это не было симпатией. Да, после осознания своей влюблённости в Арсения, я стал анализировать свои чувства вообще к мужскому полу в целом, однако, я совершенно точно не педик, потому что других парней в романтическом смысле воспринимать не могу от слова «совсем». Кирилла в том числе. Он, скорее, для меня как младший брат, только так я могу объяснить своё странное желание его защитить от совсем не справедливого и, в какой-то степени, жестокого мира. Парень в два шага преодолел расстояние между нами. От неожиданности я пошатнулся назад, врезавшись спиной в стену. Лопатки обдало лёгким сквозняком, исходящим от бетона. Кирилл сжал свои ладони на воротнике моей рубашки, глянул на меня в последний раз, а после жадно припал к моим губам, крепко зажмурившись. Я ошарашено водил взглядом по его хмурому лицо. Мои руки были подняты в защитном жесте, глаза широко расширены, а брови удивлено вскинуты. Я не стал останавливать парня, позволяя ему целовать меня, ведь если он этого желал, то я не был сильно против обменяться слюнями с кем-то. Без понятия, сколько ещё времени мы бы с ним обжимались. Перед глазами появился образ Арсения Сергеевича, и я счёл это за своё нездоровье воображение, однако Кирилл, почему-то, робко отпрыгнул от меня, а после до моего слуха дошёл громкий хлопок двери. Перед глазами появился физик, но вполне настоящий, а не его иллюзия. Он хмуро оглядел нас, а после сказал парню выйти из туалета. Всё произошло так быстро, что я не успевал обдумывать происходящее. Кирилл? Арсений Сергеевич? Что вообще случилось? — Арсений Сергеевич… — Начал тихо бормотать я, испугано бегая взглядом по строгим чертам лица преподавателя. Я видел разочарование и злобу в глубине синих глаз. — Пожалуйста, извините за то, что Вы это видели, я не хотел, Кирилл просто… — Он мой племянник, — сквозь зубы процедил физик, выплёвывая эти слова мне в лицо, будто яд, а после, с громким хлопком двери, покинул туалет. Я остался один в полной растерянности и отсутствии понимания, что происходит.