Жизнь бьёт ключом

Девушка быстрым шагом направлялась к скверу, где уже должна её ждать Тася. Ветер приятно ласкал щёки, окрашивая их в алый оттенок. Он подкидывал пряди волос, остервенело разбрасывал их в разные стороны, портя их аккуратность и красоту. Руки сильно раскраснелись от мороза на улице, поэтому писать сообщение Тасе о том, что Потёмкина уже почти у места назначения, было довольно сложно. Листья с ветвей уже давно опали, оставив лишь оголённые силуэты деревьев мёрзнуть в яростном ноябре. Ещё чуть-чуть, и выпадет первый снег, окрасив унылые улицы в свою белизну. Куда больше хотелось видеть высокие сугробы, переливающийся в блеске лучей солнца или же уличных фонарей, нежели потрескавшийся асфальт и постоянную грязь. Первый снег — событие абсолютно всегда значимое, в независимости от обстоятельств. На душу опускается пелена спокойствия, стоит увидеть крохотные снежинки, торопливо пробивающиеся сквозь грозные тучи. Первый снег — символ того, что все терпения, сложности и ожидания уходят на второй план, уступая место новому, неизведанному и крайне удивительному. — Привет, — набросилась Тася с объятиями на Потёмкину. Саша понимала, что девушка не заметит её улыбки, но те чувства, что испытывала она к Тасе выражались именно в приподнятых уголках губ. — Привет, — проговорила она куда-то в чёрную макушку, поглаживая замерзшей ладонью девочку по спинке. Тася влезла из объятий, положив руки на предплечья девушки. Синева её глаз была наполнена неутолимой тоской, отчего в голову Саши закрались подозрения. Она нахмурилась, выжидающе смотря на Тасю. Брюнетка нервно покусывала дрожащую губу, прятала глаза, ведь прекрасно понимала, что от Потёмкиной не скроешь никогда и никаких чувств. — Тась? Девушка резко подняла глаза, которые словно покрылись тонкой корочкой прозрачного льда, от скопившейся в них влаги. Тася двинулась вперёд, касаясь губ напротив. Поцелуй не был глубоким и страстным, в нём горели боль, отчаяние и страх. Саша не понимала, что происходит, ведь на губах стал чувствоваться солоноватый привкус от всё текущих слёз из глаз напротив. Брюнетка отстранилась первая, смотрела, будто несёт на себе тяжкий груз вины. Всё смотрела и смотрела, заставляя Сашу с ума сходить в ожидании. — Саша, — начала она дрожащим голосом, отчего сама девушка уже готова была разрыдаться, — это наша последняя встреча в ближайшее время. Потёмкина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Будто огромный кулак схватил все её внутренние органы, не жалея даже сердца и сжал невероятно крепко. Нижняя губа стала подрагивать сама по себе, а ладони, что так замёрзли на этом холоде, почему-то, стали слишком сильно отдавать жаром. — Объясни. — Мне нужно уехать, — срываясь на всхлип сказала Тася, — не мне, а моим родителям, у них там… Дальше Саша не слушала. Она просто смотрела на девушку перед собой, осознавая, что в очередной раз попалась на эту ловушку. Простила, дала возможность всё исправить, смогла отпустить прошлое и вновь довериться. Всё, абсолютно всё было напрасно. Каждая фраза, каждый поцелуй, каждое действие и мимолётное касание — это всё не имеет смысла. Её мир заключался лишь в этой светлой девочке, что сейчас так сильно плакала прямо перед Сашей. Всё вокруг вдруг стало казаться нереальным. Немногие прохожие, которые косо смотрели на двух плачущих девиц. Деревья, что гнулись от порывов сильного ветра. Дети, которые задорно смеялись где-то на фоне. Тася, которая пыталась коснуться, обнять, которая рыдала ей в грудь. Девушка тоже казалась нереальной. Будто они и незнакомы вовсе. Будто не было всех тех признаний. Будто Тася совсем нереальная, просто смесь газов и если сейчас толкнуть её рукой в грудь, то она испарится и исчезнет под потоками ветра. — Я вернусь. Вернусь за тобой. — Заверила Тася, прежде чем оставить последний поцелуй и покинуть одиноко стоящую Сашу. Ушла. Опять ушла. Мыслей совсем никаких не было. Словно этих пары месяцев отношений не было. Как будто девушке это просто приснилось. Тоска ещё не успела наполнить её сердце, но разочарование уже сделало всё за неё. Непонятно, что там внутри так трескается, возможное, остатки разбитого на миллионы осколков сердца. Ноги совсем не слушались, лишь на губах чувствовалась противная плёночка соли, стягивающая их и напоминая о таком горьком поцелуе. Как и почти три года назад. Тася — вновь запретная тема. Никто и никогда не должен говорить о ней, будто совсем не знают, о ком речь идёт. Саша уже сегодня обязательно расскажет это Диме с Антоном, как только сможет нормально сделать вдох, ведь боль слишком сильно сдавливает грудь.                               *** Мне стало не по себе от вида Саши. Она не изменилась кардинально, у неё не появился третий глаз, лишняя пара рук и прочие страшные вещи. Но её взгляд… Он стал пустым. Я не видел в нём совсем никаких эмоций, не видел азарта, которым горело Сашино сердце. Я видел, что Арсений тоже был весьма обеспокоен состоянием юной дамы. Он нервно помешивал свой кофе, не отрываясь глядел на девушку. Я же положил ладони на его плечи и поцеловал мужчину в висок, чтобы хоть немного внушить ему спокойствия. Слишком много стресса на него навалилось: испорченные отношения с Кириллом, с Майей, а теперь странное состояние Саши. Думаю, я являюсь тем самым единственным человеком, который сможет его успокаивающе обнять и поцеловать с трудную минуту. Я присел на стул рядом с Арсом, почти сразу же почувствовав, как на моё колено опустилась тёплая ладонь. Я с улыбкой глянул на учителя, наблюдая, как он всеми силами старается делать вид своей непричастности к этому. — Мне так нравится смотреть на вас, — вдруг разорвала тишину Саша, продолжая смотреть в кружку зелёного чая, — вы какие-то… правильные. Я вижу любовь, глядя на вас. — Она прикрыла лицо ладонями, я увидел еле дрогнувшие плечи, отчего пропитался большим сочувствием. — Больно. — Это опять она? — Сразу догадался я, уже мысленно готовый разбить лицо Тасе. Думаю, нотки агрессии всё-таки были заметны в моём тоне, потому что чужая рука сжала мою ногу, в попытках привести в чувство. Я глянул на Арса, который мне чуть ли не шикал взглядом. В ответ пришлось лишь кивнуть, не забыв обязательно закатить глаза. — Я пойду, простите за цирк этот, — оповестила Саша и направилась к выходу. Мы поняли, что останавливать девушку смысла нет, я просто понадеялся, что ей станет лучше. Конечно, сложновато спокойно отпустить ситуацию, пусть я и не знаю, что произошло. — Волнуешься? — Заботливо поинтересовался Арс. — Разумеется. — Ну, надо тебя развеселить как-то, — я не успел переосмыслить эту фразу мужчины, как вдруг он поднял меня на руки, взяв под колена. — Эй! — Сразу же возмутился я, глядя в глаза учителя. Я почувствовал, как мои щёки стали гореть от нарастающего чувства неловкости. — Прям принцесса, — каким-то извращённым тоном произнёс Арсений, а после понёс меня в спальню. Моё тело аккуратно положили на кровать. Я не успел насладиться мягкостью постели, как мои губы смяли в новом поцелуе. Я заметил, что в последнее время Арсений стал целовать весьма жадно, ненасытно и требовательно, но не грубо. Я таял от такого вида поцелуев и, по всей видимости, мужчина просек эту фишку, раз стал частенько именно так целовать меня. Проворные ладони залезли под мою футболку, моментально опаляя тело жаром. Мужчина одним движением колена раздвинул мои ноги, отчего я простонал прямиком в поцелуй. Арс отстранился от моего лица, дышал тяжело и часто. От его взгляда стало неловко, но глаз я старался не отводить, опьяненный возбуждением и желанием эротичного характера. — Ты ведь хочешь? — Я готов был кончить лишь от тона, коим была сказана эта фраза. — А по мне заметить сложно? — Усмехнувшись, ответил я вопросом на вопрос. Реакцией на мою последнюю фразу последовал очередной поцелуй, на этот раз более мокрый и страстный. Я даже смутился, слишком уж тщательно Арсений вылизывал мой рот. С моих плеч слетела тонкая ткань футболки. Я не впервые оголялся перед партнёром, однако сейчас это было чуть более смущающе, нежели раньше. Чтобы не чувствовать неловкости, я поспешил раздеть мужчину тоже. Его кофта полетела куда-то в угол комнаты, но ни меня, ни, полагаю, Арса это не заботило. Не знаю, что на меня нашло, но я с силой схватил Арсения за запястье и попытался отстранить от себя, когда его рука норовила проникнуть под резинку штанов. Я крепко зажмурился, совсем не понимая, по какой причине вдруг струсил и испытал не самые лучшие чувства. Я в страхе распахнул глаза и столкнутся взглядом с красивыми радужками Арса, которые, казалось, горели синевой во тьме комнаты. В них читалось явное беспокойство, из-за которого мне стало стыдно за свою трусость. — Прости, — столь внимательный взгляд вынудил меня сказать это. Да и чувство вины стало в какой-то момент излишне навязчивым. — Ты девственник? — С мужчинами — да, — сознался я, выискивая реакцию в глазах напротив. Я ожидал насмешки, но, видимо, Арса это лишь больше возбудило, раз он принялся жадно выцеловывать мою шею. Я чувствовал жар везде — внизу живота, на шее, на груди. — Я буду нежен, не волнуйся, малыш, — прошептал он мне куда-то за ухо в перерывах между поцелуями. Я не мог сдержать судорожных стонов, слыша такой медовый хрип физика. Мне надоело бездействовать, поэтому я аккуратно скользнул рукой по выраженным кубикам пресса и остановился на быстро вздымающейся груди. Его тело выглядело невероятно — молочная кожа, словно чистый пломбир, посыпанный шоколадной крошкой. Множество родинок побуждали меня на создание причудливых рисунков в моей голове. Штаны всё же стянули с моих костлявых ног и, не церемонясь, за ними туда же отправились и боксеры. Мужчина смотрел на меня жадно. Мне казалось, словно капилляры в его глазах сейчас лопнут от возбуждения, и он вытрахает из меня душу. Мои ладони порывались прикрыться, ведь такой внимательный взгляд смущал до безумия, но меня остановили на полпути. — Не надо. Ты очень красивый. Я не горел желанием робеть, но перед Арсением мне хотелось разложиться во всех непотребных позах и просто довериться его действиям. Ведь я уверен, что сейчас произойдёт что-то невероятно запоминающееся для меня. Его указательный палец, обильно политый смазкой, проник внутрь. Я ощутил жгучую боль и протяжно простонал, видимо, взывав у Арсения целый спектр эмоций и чувств. Он стал неспешно разрабатывать меня и действительно был нежен, как и обещал. Я старался взять себя в руки и не зацикливаться на боли, стараясь ощущать лишь удовольствие от происходящего. Скажи мне пару месяцев назад, что я буду так открыто стонать и выгибаться под учителем, я бы выдохнул ядовитый дым в лицо и поржал, однако кто же знал, что всё сложится именно так. Второй палец вошёл куда легче, ведь я постарался расслабиться. Мне хотелось большего — стоны становились более пошлыми, нежели болезненными, руки давили на лопатки мужчины, желая быть с ним ещё ближе, а бёдра подкачивались в такт движениями пальцев, отчего я стал почти самостоятельно насаживаться на них. Испытываемые мною ощущения были невероятными. Ни одна девушка и ни один парень не сделали бы со мной такого. Лишь Арсений и его «золотые руки». — Ааарс, — сорвавшись на стон, произнёс я, — пожалуйста, давай. Я готов. — Хорошо, — кивнул физик. Я услышал шуршание упаковки, а после поднял взгляд на абсолютно голого мужчину, который раскатывал презерватив по своему члену. Картина была весьма завораживающей, поэтому Арсений заметил, как я слегка подвис и усмехнулся этому. На смущение не было времени, когда головку приставили к моему отверстию. Мы оба горели в пламени желания и похоти, отчего я хотел было уже попросить мужчину действовать, но он сам двинулся глубже, прекрасно поняв мои желания без слов. Я почувствовал тугую боль, но стоило мне взглянуть на быстро дышащего Арса, как я мигом забывал о неприятных ощущениях. Боже, как же я люблю этого мужчину. Движения стали более ритмичными, моё тело вдалбливали в кровать. Я не успевал издавать стонов — с такой скоростью он входил в меня. Арс дышал слишком громко и часто, я не знал, сколько у него было половых партнёров и как долго он может продержаться, однако я даже перехватил член у основания, чтобы не спустить слишком рано. Мужчина резко остановился, и я с недоумением глянул на него, не понимая причины остановки. — Давай. Хочу тебя сверху. Арсений сел прямо на подушки, прислонившись к изголовью кровати. Я оседлал его бёдра, сразу же принимая в себя член во всю длину. Его ладони легли на мои бёдра, я двигался быстро, жался очень близко к физику. Мои руки обвили его шею, я сунул нос в тёмную макушку, дышал ароматом какой-то ванили, чувствовал сумасшедшее тепло внутри. Губы влажно целовали меня в ключицы, мы стонали в унисон. Мой член был зажат меж двух животов, отчего создавалось сильное трение. Оно сделало всё за меня, я больше не мог продержаться ни секунды, поэтому позволил себе кончить прямо на живот Арса. Пока я находился в экстазе, Попов, кажется, тоже не смог больше сдерживать себя, поэтому сперма рвано брызнула из уретры, обжигая меня изнутри, подобно потоку лавы. Наши липкие и грязные тела, заляпанные спермой, упали на кровать. Губы снова соприкоснулись. Знаете, сколько бы мы не целовались, каждый раз я испытывал взрыв красок внутри, от которого живот приятно скручивало. Наши пальцы сплелись в замок, я устало прикрыл глаза. Это тот самый день, который отложиться в моей памяти, как один из самых счастливых.                               *** Девушка зажала меж зубов сигарету, чиркнула пальцем колёсико зажигалки и яркая вспышка огня подожгла палочку с отравой. В подъезде было прохладно и сыро. Поверх футболки Саша накинула лишь какую-то толстовку, насквозь пропахшую дымом. Спутанные пряди небрежно лежали на плечах. Глаза, казалось, уже высохли. В них не находилось ни одной молекулы воды — настолько сильно Саша рыдала последние три дня. Неужели, это действительно конец? Тася снова бросила её, словно надоевшего котёнка? Вопросы матери, переживания друзей, претензии учителей — это всё смывалось в одну тусклую картину. Глаза больше не могли видеть, уши не могли слышать, а кожа не могла выполнять функцию осязания. Любые, даже самые незначительные прикосновения, в один момент стали вызывать жуткое отвращение. Ведь плечо до сих пор жгло, от последнего прикосновения Таси. Все органы будто потряхивает изнутри. Словно сейчас девушку стошнит ими прямо на пыльные ступени подъезда. Она не знала, сколько сейчас времени, не знала, в каком доме находится, не знала, когда сможет перезвонить родителям, которые ей набирали за вечер раз десять, не меньше. Саша словно находилась в прострации, она совсем не понимала, что происходит. Будто и не было этих коротких отношений. Будто и не было тех поцелуев, касаний, слов и обещаний. Словно Тася — выдумка. Просто игра света или больная выходка воображения. Ненастоящая она, просто размытое пятно, которое спустя два года молчания, вновь зачем-то появилось перед глазами. Да, эта девушка — слабый ожог сетчатки глаза, не более. Но тогда почему в груди так больно? Почему, как только Саша проводит языком по губам, то ощущает этот горький привкус последнего поцелуя? Почему она чувствует тепло ладоней на рёбрах, если сзади нет её милой кудрявой девчонки, что крепко прижимает Сашу к себе? Тишину позъезда нарушил резкий звук открывающейся двери, что с силой ударилась о стену. Из неё выбежал весь разъярённый и заплаканный Кирилл. Саша даже никак не отреагировала на появление парня здесь, однако тот, в свою очередь, слегка вздрогнул, заметив знакомую. — Ты чего тут? — Сквозь всхлип спросил мальчик, присев на ступеньку рядом с девушкой. — Она меня бросила, — пожала плечами Саша, наблюдая за тлеющей в руках сигаретой, — бросила, представляешь? Взяла и съебала. Опять. — Истерическим тоном поведала Потёмкина, имея высокий риск вновь почувствовать капельки воды, спокойно стекающих по пылающему лицу. Кирилл растерянно глянул на девушку, а после закинул руку на её плечи и притянул к себе. То ли от заботы со стороны друга, то ли вновь от осознания произошедшего, влага всё же предательски побежала из глаз, капая на грязную поверхность ступеней. Тряска рук усилилась, отчего почти докуренная сигарета упала на холодный бетон и была потушена кроссовком Кирилла. — Мой дядя встречается с парнем, в которого я влюблён долгое время, — хриплым голосом прошептал парень и нахмурился, вспоминая произошедшее пару дней назад. — Забыл наушники у него. Ключ от квартиры есть, пришёл сегодня забрать, услышал стоны. Решил не мешать, сразу же ушёл. Так что, Сашка, в любовных делах мы с тобой квиты. Сквозь разочарования, треск и слёзы. Сквозь боль, потери и тревоги. Сквозь надежды, любовь и веру. Сквозь счастье, улыбки и смех. Сквозь всю палитру эмоций и чувств. Жизнь бьёт ключом. И, порой, гаечным…