Во весь голос

      Обычно, когда люди переезжают, их новое место жительства просто завалено бесчисленным количеством коробок. Они самых разных размеров, заклеенные скотчем и подписанные большими буквами – чтобы точно знать, что та самая вазочка из чешского хрусталя лежит вот здесь. Меня почему-то так задевал этот факт.       Грустная и единственная моя коробочка стыдливо притаилась в углу кухни. Американские фильмы врут, не у всех переезды оказываются грандиозным событием. Мои – побеги из одного отеля в другой. Никакой кучи вещей и дурацких побрякушек, дорогих сердцу. Ни одной открытки, ни одного фотоальбома.       Единственные спутники – гитара и пара книжек по психологии. А еще маленькое черное платье, бережно завернутое как раз в эту коробку. Даже техники у меня не было. Перед очередным побегом приходилось менять ноутбуки и телефоны. Предыдущие безжалостно убивались мною где-нибудь за пределами города. Приходилось ломать их на такие крохотные частички, чтобы никто не смог отследить хоть крупицу данных. Вот такая паранойя.       Я жила так уже пять лет, хотя стоило бы уже смириться, что это никогда не закончится. Осознание того, что я никогда не смогу вернуться в родную Францию, представляться именем, данным при рождении, каждый раз отзывалось ноющей болью в груди.       Попытки отпустить прошлое не увенчались успехом до сих пор. Конечно, панический страх притупился, но противоречивые чувства не отступали: почему-то я винила себя. Я переживала за Джозефину, за отца и брата. Только Бог знает, что там творилось все это время. С другой стороны, если бы не побег, я бы не осталась в живых. Мне самой нужна была помощь, я не могла ничего изменить.       Безумно тяготило то, что я не знала, где находится брат. Неужели он так же, как и я, постоянно кочует? Тогда вероятность нашей встречи сводится к нулю. В глубине души я надеялась, что с ним все в порядке. Во время реабилитации я поддерживала контакт с Софи, умоляла ее попытаться разузнать хоть какую-то информации о Роберте, но и тут все обломалось.       Кстати, о Софи… Подруга мамы стала для меня ангелом-хранителем. Только благодаря ей я сейчас дышу. В последний момент, перед тем, как отключиться тогда, в доме Луки и Сары, я решила пойти на крайнюю меру и позвонить. Софи занимает должность в теневом правительстве, неизвестно, какую именно. Лишь по этой причине меня без особых проблем перевезли на частном самолете в дорогущую клинику на отшибе Европы. Также Софи рассказала мне, что мама открыла счета в одном из банков на Роберта и меня. Эти средства должны были стать доступны после нашего совершеннолетия, но и об этом я тоже не имела понятия. Денег, отложенных мамой, хватало на полное лечение и содержание в клинике, а потом и на ближайшие несколько лет жизни. Даже с небес она помогает мне.       В прошлом месяце мне исполнился двадцать один год. И тогда я решила, что устала мотаться по всему миру в поисках успокоения. За все прошедшее время я побывала почти во всех странах Европы, конечно же, исключая Францию. Даже несколько месяцев прожила в России. Путь был долгим и ужасно беспокойным.       Даже после реабилитации и работы с психологами, сон не приходил без дикой усталости или снотворной таблетки. Где бы я не находилась, меня трясло от случайно услышанного имени Луиза, а ночами на улицу я и не выходила. Сидя в тесных, душных и одиноких комнатках, занималась самообразованием и музыкой.       Раньше я думала, что мне хватит сил все это вынести. «По крайней мере, я жива» – вот как несчастная душа привыкла себя успокаивать. Но это была не жизнь, а мучение. И страх загнанной в угол мышки. Ах, да, и бесконечные белые простыни на кроватях в отелях. Хотелось ярких цветов, эмоций, радости. Короче, жизни.       И когда я наконец решилась изменить положение дел, принимая страх и риск быть случайно пойманной, но наслаждаться днями, отведенными и подаренными Богом, что-то треснуло внутри меня практически на грани самоуничтожения. Европейские демоны держали призрачную Луизу рядом с родиной, каждым порывом ветра насильно вдыхая прошлое в легкие. Пришлось разорвать с ними отношения. Я устала и выдохлась.       Тогда-то я и решила, что следующим, и, как я надеялась, последним пунктом назначения станет Америка.       Очередной новенький паспорт с измененной фамилией, зарегистрированный левой датой. Новая страна. Новый купленный дом. Новая личность со старыми проблемами. Зато с образованием психолога. Почему-то чужим людям помочь намного легче, чем себе самой.       Не знаю, почему выбрала именно Алабаму. Может, потому что в этом штате нельзя класть мороженое в карманы. А в городе Мобил запрещается носить туфли на шпильках. Такой закон был принят после того, как одна девушка застряла каблуком в канализационной решетке и повредила ногу, после чего подала в суд и выиграла его. С озорством оглядываю туфли, купленные час назад, которые горделиво стоят на полке в шкафу. Хорошо, что я в другом городе.       Вчера я разобралась с расстановкой мебели в доме и успела хорошенько прибраться, после чего сбегала по магазинам за самыми необходимыми вещами и продуктами. Вопрос с одеждой оставила на сегодняшнее утро, потому что днем собираюсь отправиться на поиски работы.       Впервые после переезда я чувствую себя лучше. Конечно, в Европе было намного привычнее, но все равно мне было страшно спать с раздвинутыми шторами. Здесь нет ощущения того, что за тобой пристально наблюдают. Меньше всего я хочу снова окунуться в ад, встречая на пороге знакомые лица.       Теперь я собралась с силами и больше не собиралась мотаться по всему свету. Мне нужен был любой укромный уголочек, но только мой. Чтобы, когда я возвращалась с работы, могла плюхнуться от усталости в постель и укрыться своим одеялом. Расставить ароматизированные свечки по всей комнате и любоваться их теплым светом и приятным запахом. Да даже с удовольствием мыть и оттирать до блеска свою посуду, а не питаться сэндвичами из забегаловок. Моральное состояние подсказывало мне, что больше нельзя бегать.       Может быть, здесь, в небольшом домике в тихой Алабаме, я, наконец, смогу начать все заново. Без нервотрепок, седативных таблеток и всегда собранной тревожной сумочки. Хочется наслаждаться жизнью, как и все остальные люди, без вечного страха и отчаяния.       Домик оказался довольно уютным. Ламинат на полу из светлого дерева, а обои выкрашены в белый цвет. Мебель довольно простая, в ней нет ничего лишнего. Конечно, я еще не все успела привести в порядок, но внутри уже просыпались хрупкие бабочки. Я проводила пальцами по каждой полочке, шкафчику, выстраивая в голове картины, чем же я буду заполнять места. Возникал необычный для меня трепет: то, о чем я грезила, начинает превращаться в реальность, и как же это радовало.       Утром на эмоциях я не смогла пройти мимо цветочного магазина и купила охапку красных роз. Мысленно записала в голове, что чуть позже посажу розы и другие цветы у дома. Подрезала букет и поставила на кухне. Помню, мама постоянно приносила домой цветы, самые разные. Нежный запах вызывал ностальгию.       Еще пару раз сделав обход по всем комнатам и удовлетворив внутреннего ребенка, я переоделась в белое летнее платье и заплела волосы в косички. С радостью оставила бы их распущенными, но на улице было очень жарко. Время отправиться на поиск работы. Хотя денег на счете было предостаточно, я хотела сама зарабатывать себе на жизнь. А они… пусть лежат в банке, на всякий случай.       Кто-то похлопал меня по плечу, пока я закрывала дверь снаружи. От резкого прикосновения я чуть не выпрыгнула из кед: все еще пугали тактильные вещи, тем более я не знала, кто именно за спиной. Несмело повернувшись, я увидела соседа, который с замешательством уставился на меня.       – Доброе утро, Лилиана! Ты чего так растерялась? Извини, не хотел тебя напугать. – юноша стянул кепку с головы и принялся крутить ее на пальце.       – Да ничего, все в порядке. Привет. – я спрятала руки за спину. Не хочется, чтобы он увидел, как они дрожат.       – Ну как, обосновалась уже? – парень облокотился на стену и придвинулся практически вплотную, пришлось сделать полшага назад. Спина уперлась в дверь.       – Я в процессе. Но мне уже очень нравится. Соседние дома так далеко от моего, так что я никому не буду мешать гитарой ночами. А еще потихоньку привыкаю к вашему южному акценту. Кстати, хотела спросить…       – Спрашивай все, что тебе угодно, красавица! – видимо, он воодушевился, но мне пришлось его огорчить.       – Где тут можно найти хорошую работу? Не очень далеко от дома, сам понимаешь.       Улыбка спала с его лица, он задумался на минутку, а потом соседа настигло озарение:       – Я знаю замечательное место! Наверняка, там и для тебя занятие найдут, всего через парочку улиц отсюда. Записывай адрес.       Мне кое-как удалось распрощаться с назойливым Кристофером, который всеми способами пытался уломать меня на свидание. Снова ловлю себя на мысли, что легкомысленные люди меня раздражают. Хотя, мне бы стоило у них многому поучиться, например, умению смотреть на все жизненные обстоятельства с оптимизмом. Зачем обременять себя проблемами и зацикливаться на плохом? Но так все еще не получается.       Может быть, стоит с кем-нибудь прогуляться, пусть и с приставучим юношей. Все друзья детства остались во Франции, с уверенностью того, что Луиза давно мертва. А во время реабилитации я дала себе обещание ни к кому не привязываться, чтобы не ранить себя и других людей из-за образа жизни.       Почему же тогда я решила отучиться на психолога? Прежде всего, чтобы разобраться в себе самой. Около года я связывалась с пациентами онлайн, давала им консультации и помогала переживать трудности. А потом резко забросила некогда любимую работу. Стало слишком тяжело морально работать с нестабильными людьми, пока я сама вздрагивала от любого шороха в комнате.       Со мной тоже была проделана колоссальная работа психиатров и психологов. Из амебного существа смогли по частям собрать личность. Но психотерапия не является универсальным лекарством от всех тараканов в голове, как бы этого не хотелось.       Я убежала прочь от всего этого в бесшумную Алабаму. Здесь так непривычно спокойно. Дома и правда раскиданы на достаточно большом расстоянии друг от друга. Нет огромных и шумных мегаполисов. Все идет размеренно, своим тихим чередом.       Жара смягчается ветром, дующим с Мексиканского залива. Позволяю себе наконец расслабиться и наслаждаться обычной прогулкой. В наушниках играют любимые песни, воздух ласково колышет легкое платье. Я вдруг представила себя маленькой пташкой, покидающей родительское гнездо. Она еще не окрепла и боится, но делает взмах крылышками навстречу большому неизведанному миру.       В приподнятом настроении дохожу до адреса, которым поделился сосед. Большое двухэтажное здание, именуемое «Грандом», находится прямо через дорогу. Внимание сразу же привлекли широкие панорамные окна и симпатичная веранда. А еще количество людей, заглядывающих внутрь.       Если в «Гранде» собрался не весь народ из города, то половина точно. Кажется, ресторан-клуб пользуется большой популярностью у местных. Неудивительно – меня тоже сразу заворожила атмосфера. Что-то прелестное было в идеально наглаженных скатертях, живых цветах на столиках и очаровательным декором помещения. А я еще не была на втором этаже.       – Здравствуйте! Вам столик? – милая официантка в черном платьице встретила меня с улыбкой на лице.       – Добрый день! Я бы хотела узнать, есть ли тут вакансии. К кому можно обратиться?       – Тогда Вам к миссис Оливии Гранд. Мартина, нашего начальника, пока тут нет, просто он обычно занимается вопросами с персоналом, так что я отведу Вас к его замечательной жене. Как раз у нас недавно ушла девочка, может, Вас возьмут на ее место.       Девушка отвела меня вглубь зала и легонько постучала в дверь кабинета начальства, после чего приоткрыла её.       – Оливия, тут девушка по поводу работы пришла…       Договорить она не успела. Вместо ответа оттуда как ошпаренный выскочил высокий темноволосый парень, разгоряченно вытирающий лицо рукавом.       Он молча захлопнул дверь с такой силой, что стоящая рядом со мной официантка вздрогнула, а юноша быстрым шагом направился вон из здания. Она наклонила голову и жестом пригласила меня войти в кабинет, а сама направилась вслед за ним.       Сцена поставила меня в довольно неудобное положение. Меня оставили один на один с закрытой дверью, за которой явно произошло недопонимание. Не слишком подходящее время для собеседования.       Я уже собиралась уходить и сделала несколько шагов к по направлению выходу, как из кабинета послышался тонкий женский голос.        – Подождите, девушка!       Очень колоритная женщина лет сорока выпорхнула в коридор. На ней была красная блузка, белые брюки, а в роскошных темных волосах завязана такая же ярко-красная лента. Уголки алых губ приподнялись в доброжелательной улыбке. До меня долетел шлейф свежего парфюма с ноткой перчинки.       – Прошу простить моего сына за такое неприятное происшествие. Подросток, гормоны бушуют. Надеюсь, он Вас не напугал.       – Я могу зайти в другой день, ничего страшного.       – Все в порядке, пройдемте ко мне.       Всякое бывает, подумала я и проследовала за ней.       В глаза сразу бросились фотографии и плакаты на стенах кабинета. На них был запечатлен сам «Гранд», Оливия, её муж и тот самый юноша. Фотографии были с самых разных времен, видимо, от создания клуба до настоящего времени. И практически везде семья втроем.       – Присаживайтесь, давайте знакомиться. А, Вы на фото загляделись! Это история нашего горячо любимого «Гранда». Меня зовут Оливия, это мой муж Мартин. А вот Эван, который только что убежал. – усталый вдох соскользнул с губ, но в ее серых глазах загорался огонек, пока она рассказывала о работе.       Хотя я видела Оливию первый раз в жизни, все в ее изысканных и живых движениях показывало, насколько она предана работе. С теплотой и любовью она говорила о муже, сыне и «Гранде». Дружелюбная атмосфера подкупила меня – хозяйка сразу показалась искренней и умной, располагающей к себе.       Я уселась на мягкий диванчик напротив стола начальства.       – Меня зовут Лилиана Тернер. Мне двадцать один год, и я на днях переехала в Америку. По образованию я психолог, но по профессии не работаю, хочу попробовать себя в другой сфере. Все документы у меня с собой, а также рекомендации от прошлых работодателей. Мой добродушный сосед дал мне адрес вашего ресторана.       – Ну что ж, Лилиана, добро пожаловать.       Домой я вернулась ближе к ночи. После «Гранда» я успела побывать еще в нескольких кафе и магазинах, но ничто не тронуло мое сердце больше, чем любезная и женственная Оливия. Она выслушала меня и предложила работу официанткой, с хорошей зарплатой и графиком. Провела экскурсию по «Гранду» и рассказала о его создании и немного о самой Алабаме. Я даже успела познакомиться с Мартином Грандом – он тоже оказался вежливым и приятным мужчиной. Так что визитка ресторана лежала наготове.       Сидя на кровати, я готовилась ко сну и расплетала волосы из кос. Свежий ночной воздух наполнял комнату. Приятный спазм от усталости разлился по мышцам и я откинула голову на податливую подушку. Зазвонил телефон. Цифры я опознала легко, звонила Софи.       – Алло!       – Привет, малышка! Как тебе самый южный по духу штат?       Знакомый тембр голоса маминой подруги еще больше поднял настроение. Я рассказывала ей о дороге, о новом доме, обо всем, что произошло со мной в последние пару недель. Она искренне радовалась за меня и давала советы. Мы болтали около получаса, а когда собирались прощаться, ее тон вдруг стал серьезным.       – Лили, – Софи учтиво называла меня новым именем. – Грейс, кажется, снова взялась за свое. Она, конечно, не прекращала мутить воду, но буквально пару часов назад к их дому подъехал целый наряд полиции. А потом твоего отца увезли на скорой. Что-то с сердцем.       Стенки собственного сердца после услышанного треснули с громким звуком. Я не могла до конца ненавидеть близкого человека, который сам позволил войти демону в наш мирный дом. Каким бы плохим он не был, он все еще оставался моим отцом.       – Как… Все очень серьезно? Она опять довела его?       – Не переживай, он под присмотром. Просто говорю, чтобы ты была в курсе. Да уж, его здоровье стало совсем никаким из-за этой сволочи. Что только его с ней держит? Неужели он до сих пор не раскрыл глаза? – Софи продолжила сыпать ругательства и оскорбления на родном языке, а я молча слушала ее, тщетно пытаясь дать ответ на поставленный вопрос, но никак его не находила.       Так что же тебя так крепко привязало к ней, папа?