Во весь голос

      Лежа на кровати поздней ночью, я бессовестно курил и смотрел в потолок. Окно раскрыто настежь – слышно, как капли дождя барабанят по крыше, и, подхватываемые порывами ветра, ритмично разбиваются о землю. Мне чертовски необходим свежий воздух.       Ладонь отчаянно не покидало ощущение другой руки – маленькой и холодной, я всё еще чувствовал её неуверенное, робкое прикосновение на собственной коже. И я не мог перестать думать о том, какие неоднозначные эмоции вызывает простой физический контакт.       Дым медленно закружился вокруг, смешиваясь с прохладой, и я сделал последнюю затяжку. Затем провел пальцами по ладони, сжал её в кулак и приблизил к лицу, закрывая глаза. Трепет внутри поднялся с новой силой, заново погружая мысли в вечер сегодняшнего дня.       Лилиана отказалась идти со мной в «Гранд», сославшись на неудобное положение и позднее время. Мы оба дрожали от холода, как листья на ветру, но она заверила, что сама доберется до дома.       Мы странно попрощались: я долго не мог выпустить руку Лили, и мы просто смотрели друг на друга без слов, будто бы время вокруг нас остановилось.       Послезавтра мы снова встретимся на работе, и я не понимаю, как буду общаться с ней. Моменты с Лилианой выбивали из привычного состояния, и мне до сих пор не ясно, что происходит. Сначала это были слезы на детской площадке, потом пачка пластырей, её выступление и, наконец, последний разговор.       Я не могу сказать, что идет не так, но теперь у меня заболело в груди. Лилиана совершенно непонятна – появилась из ниоткуда, и по случайным стечениям обстоятельств хотелось разговаривать с ней о тяжелых и гнетущих чувствах. Казалось, что она понимает их.       Нельзя бросаться в омут с головой, открывая душу первой встречной девушке, даже если к ней очень тянет. С ней мир обнажается и заставляет делать глупые вещи.       Потерпи, Эван, и это пройдет. Просто потерпи.       – Где ты была? – я раздраженно обратился к Рене, когда она, сонная и с синяками под глазами, вяло вышла из подсобки. – Целый день на сообщения не отвечаешь!       От подруги пахло дешевым парфюмом и сигаретами. На фоне рубашки цвета крепкого кофе ее лицо с размазанным макияжем казалось еще бледнее, чем обычно. Рене кусала ногти и с усилием переставляла ноги. Растрепанные волосы торчали во все стороны. Совсем не рабочий вид.       – А я смотрю, ты сегодня рано явился. – она направилась к барной стойке, не обращая на меня внимания.       – Да так, судя по виду, бессонница мучает не только тебя, – сказал я и сел напротив. – Родителей из аэропорта встречала, да?       Люди вокруг начали оборачиваться на нас, и я растерялся от неожиданности.       – Эван, не начинай меня отчитывать. – Рене медленно протирала стаканы салфеткой. – Со мной ничего не случилось. Да и с каких пор ты стал таким заботливым?       – Я звонил и писал тебе. Ты игнорировала меня, и я не могу понять, почему. – сказал я, собравшись с духом.       Рене повернула голову, и в её взгляде читалось что-то, чего я не мог определить. Она выглядела бесконечно уставшей, а отвечала с натянутым спокойствием.       – Есть вещи, которые я хочу решить сама.       – Которые доводят тебя до такого состояния? – я выхватил стакан из её рук и громко поставил на стол, вызвав очередной шепот у рядом сидящих гостей. – Мы ведь друзья. Ты знаешь, какие у меня проблемы, так почему не можешь поделиться своими? – решительно говорил я, желая выяснить правду.       После молчания Элайны игнорирование превратилось в триггер, и безумно не хотелось, чтобы и Рене начала скрывать свои чувства и эмоции.       – Я просто следую твоему примеру. – грубо ответила она. – У всех свои секреты, Эван. Не лезь ко мне в голову, я же не лезу в твою.       – Ты сейчас серьезно? Бьешь по больному, потому что знаешь, на что надавить, когда я просто пытаюсь нормально поговорить с тобой? – беспокойно бросил я, начиная злиться.       – Хватит, – Рене махнула рукой и отвернулась. – Это правда не твое дело, Эван. Давай поговорим позже, когда я приду в себя, а?       – Ага, всё понятно. Удачи. – отозвался я, пытаясь держать себя в руках.       Хотя наши смены совпадали, за целый день мы больше не проронили друг другу и слова. Я наблюдал за Рене, но она упорно делала вид, что не замечает моего существования.       Вечером, после работы, папа окликнул меня, когда я собирался улизнуть в спальню. Они с мамой сидели в гостиной, уютно расположившись на диване. На столике рядом стояли два стакана темной коричневой жидкости со льдом. В комнате витал аромат маминых духов и вечерней прохлады.       – Сын, садись рядом. – обратилась ко мне мама. Папа отложил телефон и отодвинулся к краю дивана, освобождая место посередине.       – Что-то случилось? – спросил я, располагаясь рядом.       Мама прижала мягкую, успокаивающую руку к моему лицу.       – Тебе скоро восемнадцать, Эван. И мы с твоим папой хотим сделать тебе по-настоящему запоминающийся подарок.       О, я совсем забыл сказать родителям, что никак не хочу отмечать день рождения. Из друзей у меня только Рене, одноклассники летом разъехались кто куда. Да и настроения особо не было.       – Можешь не начинать упираться, – с глубоким пониманием в голосе папа перебил мои мысли. – Сначала выслушай. Честно, нам не нравится твое состояние. – я поджал губы, готовый выслушать очередной разговор о тяжелом подростковом периоде. – Ты отказываешься идти к врачу и торчишь на работе практически постоянно. Это, конечно, похвально, но ты вообще ничем не занимаешься, кроме «Гранда». Так вот, мы подумали и решили, что тебе нужна передышка. У тебя есть месяц на подумать, куда ты поедешь на неделю отдыха в честь дня рождения. – подытожил папа, расплываясь в улыбке.       – Вы серьезно? Путешествие? – выпалил я, широко раскрывая глаза. – Один?       – Можешь взять с собой кого-нибудь. – пожала плечами мама. – Это твое решение.       – Но мы всегда отдыхали вместе. Это же так дорого, для меня одного! – удивился я.       – Мы что, не имеем достаточно денег, чтобы обеспечить единственному сыну заслуженный подарок? – усмехнулся папа.       – Мы очень обеспокоены, Эван. – сказала мама, делая упор на слове «очень». – Это была папина идея. Может, вдали от всех привычных мест ты сможешь переосмыслить какие-то моменты…       – Чтобы снова найти радость и смысл в жизни. – добавил папа.       – Да, я… чувствую, что заблудился. – с трудом признался я, стараясь не смотреть на родителей. – Может, это и правда то, что мне нужно.       Мы крепко обнялись, и смущение от темы моего состояния медленно сменялось искренней благодарностью. Разговор завершился обещанием поддержки и тысячей слов «спасибо».       Они всеми усилиями пытаются подступиться ко мне, стараясь не ранить сильнее. Не заставили в очередной раз пойти к психотерапевту или выкладывать всё, как есть. Вина по отношению к родителям глубока и мучительна. Обдумывая свои действия, которые постоянно приводят к трудностям и недопониманию, я осознаю, что становлюсь как бы тяжелым бременем для близких. Но я никак не могу поделиться размышлениями с ними.       Отвратительная черта характера – эмоциональная скрытность. Кажется, во мне вмещается бесконечное множество мыслей, боли, страхов, а выражать их открыто я не привык, даже с самыми родными людьми.       А вот рядом с новой знакомой они прямо просятся наружу. Уверен, в подвешенном состоянии, выпив бутылку чего покрепче, я мог бы выложить ей печальную историю о неразделенной любви.       Полное безрассудство.       Ночью, по привычке, я вел монолог в голове, сидя перед монитором ноутбука. Раскачиваясь на стуле под биты песен, с воодушевлением представляю, как вдалеке от суеты буду ездить на велосипеде по незнакомым улицам и слышать, как встречный ветер стучит в висках.       А что мешает сделать это здесь? Почему-то на отдыхе все крохотные моменты ощущаются острее и ярче, и даже фруктовый лед обретает неповторимый освежающий вкус.       Окутанный приятными мыслями, засыпаю под утро прямо в наушниках, впервые за долгое время без стресса и нервов.       Погода все еще такая же мерзкая. Стягиваю с головы капюшон толстовки и на пороге «Гранда» натыкаюсь на Лилиану, которая встречает посетителей на входе.       – Доброе утро. – обращается ко мне Лилиана, шмыгая носом. – Кажется, я немного простудилась. – виновато смеется она, и на моем лице появляется что-то наподобие улыбки. Не фирменной – настоящей.       – Привет. Ну, как раз сегодня в очередной раз обещают грозу, можешь сходить и купить виниловый проигрыватель. Свалишься с ангиной, зато с музыкой. – подмечаю я, и она приходит в восторг от этой идеи.       – Ты серьезно запомнил про винил? - многозначительно подмигивает Лилиана.       Киваю в ответ, и она, довольная, провожает меня взглядом.       Что творится у нее в голове? Непонятно. Она постоянно улыбается и ходит в приподнятом настроении. А лицо у нее такое, будто перед ней открыт весь мир. И главное, её эмоции не кажутся даже на толику наигранными.       Элайна тоже была открытой и радостной, но не как Лилиана. Характер у бывшей был скорее сумбурным и «громким». В один момент она могла быть страстной и вдохновленной, а через мгновение стать раздражительной и упрямой. Куда бы мы не пошли вместе, она всегда была в центре внимания, уникальная и привлекательная для окружающих.       А я был её тенью. И теперь, в одиночестве, так и оставался ею.       Раньше я не замечал того, что шел в дополнение к Элайне. Глупо, но меня можно было сравнить с её аксессуаром, который просто шел в придачу. Она даже не отвечала на мои попытки обнять или поцеловать ее, пока мы находились в компании. Стало тошно, и я еще больше убедился, что не открою ни одно сообщение от бывшей.       Облако бирюзовых волос направляется прямо по курсу, и я не даю ей начать разговор. Прикусив губу, посвежевшая после нашего последнего разговора, сегодня она выглядит, как обычно, при параде.       – Ой, Рене, катись нахрен.       – Эва-а-ан, – тянет она. – Ну не дуйся ты так! Я же люблю тебя! – расстроенно говорит Рене и кидается мне на шею с объятиями, и я делаю шаг назад.       – Куда делось твое дебильное настроение?       – Да смылось, как в унитаз, при виде тебя! Представляешь?       – У тебя тупые шутки. Вылечи свою конченную биполярку.       – Ладно. Ты был прав. – признает она, концентрируя на мне взгляд. – Давай отойдем покурим, а?       С ней бесполезно спорить, так что мы молча выходим за ресторан и я жду, пока подруга начнет объясняться.       – Извини. – выдавливает Рене, закашлявшись. – Мы друзья, но я пока не готова рассказать тебе о том, где я была. Пожалуйста, дай мне время.       Я уже не так сильно злился на Рене, даже успел соскучиться.       – Я уважаю желание хранить секреты, – начал я, – Но знай, что я… рядом, если ты захочешь поделиться.       – Иногда мне кажется, что я тебя не заслуживаю.       – Расскажи это своему парню, и я останусь без лица. – придирчиво ответил я, хотя в душе слова Рене отозвались теплом. – У вас проблемы с доверием к людям.       – У тебя тоже.       – Иди ты.       Мы оба смеемся, и теперь я приобнимаю Рене, а она прячет замерзшие руки в кармане моей толстовки.       – Я все еще чувствую себя виноватой за прошлый раз, – произносит она, и я непонимающе поворачиваюсь к ней. – Ну, за вечеринку.       – Да забей ты уже.       – Просто сегодня Остин с ребятами снова собирается тусить. Они отмечают окончание летней сессии. Даже неудобно спрашивать тебя, чтобы составить мне компанию.       – Отец будет не в восторге. – отмечаю я и бросаю тлеющий окурок на землю. – Даже не знаю, Рене. Мне-то наплевать, где проводить время.       – Слушай, может Лили позовем? Она меня так выручила, хочется наладить контакт.       – Лилиану? Рехнулась? Что она там забыла?       Ха! Рене хочет позвать Лилиану на вечеринку к кучке пьяных людей и, видимо, окончательно испортить хорошее впечатление о себе. Вот дура. И так налепила ей лапши на уши.       – Она не пьет. – дополняю я собственное предположение.       – Так пить не обязательно! – уверяет подруга. – Просто поболтаем, узнаем друг друга лучше.       – Спроси. – без всякой надежды выдаю я, уверенный, что Лилиана откажется.       – А давай ты спросишь?       – Ты издеваешься?       – Да у тебя щеки покраснели, как у восьмиклассницы! – залилась хохотом Рене.       – Лучше бы ты пошла нахрен. – я разворачиваю подругу ко входу и толкаю ее внутрь. Еще один такой прикол, и ты будешь уволена.       – Как же я люблю тебя стебать, ты не представляешь! Ты просто душка, Эван!       Границы между дуростью Рене и ее серьезностью не существует. Она делает реверанс и указывает в сторону Лилианы. Та, летящей походкой, направляется в сторону кухни с грязными тарелками в руках.       Ближе к обеду мы пересекаемся в комнате для персонала. Я ставлю швабру в угол, пока Лили сидит на диване и поправляет прическу.       – У вас всегда так людно? – спрашивает она, расправляя складки на платье.       – Да, потому что в ближайших ресторанах работают такие, как Рене. Причем все. Люди убегают оттуда с холодным и отвратительным кофе и больше не возвращаются.       – Ты слишком строг к ней.       – Просто она меня бесит. По крайней мере, сегодня.       – Интересные у вас отношения. – шутливо выдает Лили. – Теперь кофе захотелось.       – Ага, а запросы у нее еще интереснее. Она собирается на вечеринку и хочет, чтобы я позвал тебя с нами. – из меня изливается невыпущенный гнев на подругу. – Идиотская затея, не находишь? А самой, видать, стыдно подойти, она ж наврала тебе про срочные дела.       – Ну-у, – тянет Лилиана в раздумьях. – Во-первых, ее проблемы меня не касаются, а во-вторых…       Вот-вот, сейчас она скажет, что проведет вечер в музее антиквариата или типа того.       – Почему бы и нет? – говорит она, и у меня глаза на лоб вылезают от удивления.       – О, если ты не в настроении от моей компании, то я не расстроюсь. – машет руками Лилиана.       – Да нет, – отчего-то стало грустно от ее предположения. – Я был уверен, что тебя не интересуют вечеринки.       – Эван. – спокойно обращается она. – Поверь, единственная моя прогулка была с тобой. Я немного социально не адаптирована. А если есть возможность начать хоть как-то общаться с людьми, я не думаю, что стоит отказываться.       – Странно. – заключаю я, и Лили пожимает плечами.       – Спасибо за приглашение. Напиши мне вечером, ладно? Когда будете выходить.       – Окей.       Рене не утруждалась с нарядом – рабочие брюки сменила на джинсы. В принципе, как и я.       Обычно я составлял компанию Рене от скуки, или потому что ее парень не мог пойти с ней. Но в данный момент предвкушение от того, что с нами будет Лилиана, охватило на полную катушку. Я выкурил уже пару сигарет, пока мы ждали ее на улице.       – Ты чего психуешь? Из-за новой подружки? – Рене осматривает облупившийся лак на ногтях.       – Нет. – вру я. – Отец меня прикончит, если узнает о планах на ночь.       – Они же не знают? – Рене поднимает голову.       – Неа. Не хочу их нервировать. – конечно, доля правды в этих словах имелась, но я не собирался напиваться так, как в прошлые разы, поэтому сегодня все должно пройти гладко.       Подруга откровенно пялится на Лилиану, торопливо идущую в нашу сторону. Она никак не может накинуть сумку на плечо, от быстрого шага аксессуар постоянно скатывается с руки.       – У нее есть парень? Кольца на пальце нет. – шепотом спрашивает Рене. – Наши придурки ей прохода не дадут, уж слишком милая у нее улыбка.       Ну вот, и Рене попалась на крючок обаяния Лилианы. Похоже, у всех случилось массовое помутнение рассудка.       – Честное слово, ты мне уже надоела. – шикаю я. – Ты можешь сама с ней поговорить.       – Привет еще раз. Ну, ведите.       На Лилиане светлые брюки, белая футболка и винного цвета вязаный кардиган на плечах. Она немного волнуется и старается расслабиться, уменьшая неловкость.       А Рене того и надо, уж у нее язык подвязан. Они мгновенно находят коннект, Рене во всю хохочет от шуток Лилианы, и они всю дорогу обсуждают девчачьи проблемы.       Пока я иду рядом, так и тянет посмотреть на нее. До меня доносится аромат ее парфюма. Яркий бергамот смешивается со сладким персиком и, кажется, цветочными нотками. Нужно находиться совсем близко, чтобы ощутить запах духов на коже.       Мне должно быть абсолютно наплевать, какими духами пользуется Лилиана, но на здравый смысл вдруг накинули пелену манящей загадочности. Делая вид, что совсем не слушаю их, я пытаюсь уловить каждое ее слово, совершенно не понимая, как обломки фраз помогут выстроить целостный образ в голове.       Иногда они поворачивались, чтобы убедиться, что я все еще семеню сзади, и, украдкой заглядывая в серые глаза, с усилием отвожу их в сторону.       Девушки снова смеются, а мне совсем не смешно.       Атмосфера на шумной вечеринке была яркой, наполненной энергией и радостью. Громкая музыка, басы, которые отдавались гулким ритмом в груди, заставляли сердца биться в унисон.       На сей раз Остин постарался на славу. Дом был обвешан гирляндами, внутри развесили плакаты с музыкальными группами, а прямо на полу расположились воздушные шары. Неаккуратные или просто уже пьяные ребята наступали на них, и те лопались, пугая народ.       В гостиной по телевизору крутили клипы, а на полу лежали ковры и пледы, где можно было уютно устроиться. Кухня ломилась от количества чипсов, закусок и пива. Коктейли сверкали разными цветами, украшенные фруктами и зонтиками.       В воздухе царили веселые разговоры. Молодежь отрывалась по полной: двигаясь, они создавали пульсирующую массу, поднимали руки вверх на припевах песен и окружали себя свободой.       – Понимаю, – произнесла Лилиана, оглядывая обстановку. – Успешная сдача экзаменов ощущается именно так. Жаль, что у меня такого никогда не было.       – Ты впервые на подобной тусовке, малышка? – Рене озабоченно наклонилась к Лили, потому что из всех нас она была самой низкой.       – Угу, – отдаленно кивнула Лилиана и скривила губы. – Надо когда-то начинать развлекаться. Пусть и в двадцать один.       – Ребят, у вас слишком кислые лица. – Рене строит недовольную рожицу. – Все пройдет отлично, я уверена. Сейчас найдем Остина.       Рене уплывает вперед, и мы проталкиваемся за ней через толпу. Лилиана с неподдельным интересом изучает людей вокруг.       Она серьезно ни разу не была в подобном месте? Или даже в клубе? Так и подмывает спросить, на что же тогда Лилиана потратила «лучшие годы» своей жизни.       – А вот и они! – кричит Рене и подзывает нас жестом. – Остин, знакомься!       Остин еще недостаточно пьян, чтобы свалиться с ног, но уже явно навеселе. Сейчас я задумался о смысле нахождения здесь без капли алкоголя в организме. Эйфория не затягивает в круговорот веселья, танцев или романов на одну ночь. Ты смотришь на заторможенных людей, которые просто взрываются от смеха даже от самых нелепых высказываний.       Видимо, Лилиана думает о том же. Мы находимся в самом центре событий, и она дергает меня за рукав. Я наклоняюсь, и Лили шепчет мне на ухо:       – Слушай, а тут есть место потише?       – Свалим отсюда, когда поздороваемся с Остином. – сообщаю я с облегчением, находя в ней единственного привлекательного собеседника.       Она показывает палец вверх, когда Остин наконец оказывается близко.       Но он не успевает заговорить первым. Из толпы раздается смешок.       – Чел, – один из друзей Остина хватает его за плечо, и всеобщее внимание переключается на нас. – Нахрена ты снова позвал своего дружка-шизофреника? Чтобы он снова устроил здесь театр драмы?       – Жду не дождусь очередного спектакля! – взвизгивает девчонка с противным голосом. – Он сегодня принял таблетки? Выглядит слишком спокойным.       Взгляды, полные насмешки и презрения. Уничижительные комментарии по поводу прошлой вечеринки.       Я стою, окаменев, а Остин как ни в чем не бывало продолжает молчать. Они решили прилюдно превратить меня в посмешище? Кровь в венах начинает закипать, и мышцы напрягаются.       – Подруга, – все та же девушка обращается к Лилиане. – Зря ты с ним спуталась, у него совсем крыша съехала на фоне бывшей. Правильно, что она кинула его - такая волевая красотка и нытик.       Я чувствую, как рука Лили слишком крепко обхватывает мою.       – Извини, Остин. – раздраженно парирует она. – У тебя отвратительные друзья.       Я заставляю себя сдвинуться с места. Сжимаю ладонь Лили в ответ, и мы, не проронив ни слова больше, направляемся прочь.