Искра во тьме (A Sparkle in the Darkness)

      Некоторое время спустя…       Воздух был холоднее, чем может вынести любой смертный, но присутствие не волновало. Оно даже не было настоящим. Нет, оно смотрело с другой равнины. Из тëмного места, более тëмного, чем оно само, изгнанное туда глупыми искателями, укравшими то, что принадлежало ему по праву. Там оно гноилось и наблюдало, кричало и бесновалось, хотя ничто не могло его услышать, кроме него самого. Вечные муки в ничто, но даже вечность имеет свои пределы.       Оно наблюдало. Оно ждало. Оно возвращалось в мир света, как и раньше, но в этот раз оно было более осторожным. Оно не станет снова недооценивать вмешавшихся, о нет. Оно будет молча планировать и ждать удобного случая, чтобы снова погрузить мир во тьму, которой он по праву принадлежал.       И, возможно, одна из таких возможностей ещë бродила по Ледяному Северу вместе с незримым присутствием. Оно было тëмным, как и оно само, но всë же принадлежало к моральному миру. Пони? Да, но… другой. Прикоснувшийся к тьме, но с зачатками света. Тонко, осторожно, но он был. Опухоль на том, что когда-то могло быть великим, разросшаяся и грозящая перевернуть всë, что было.       Но это можно было исправить.       Присутствие ничего не могло сделать, но оно ждало дальше. Это существо можно было использовать, этот пони был сосудом, не похожим ни на один другой. В нëм было столько злобы и ненависти, что уничтожить проблеск света при контакте было бы проще простого. Но сила его была велика, и, возможно, разум тоже. Нужно было быть очень осторожным, чтобы не одержать победу и снова не остаться ни с чем.       Но у него ещë была вечность, и оно продолжало наблюдать и планировать из глубин ничто.       Но почему это существо из великой тьмы одиноко и блуждает, задавался он вопросом. Что привело его сюда? Оно будет наблюдать, будет изучать, будет учиться.       Пони, о котором идëт речь, двигался по зимней пустоши как тень, вихрем проносясь сквозь вьюгу, не заботясь о том, что ему грозит. Оно двигалось по ледяному ландшафту, не обращая внимания ни на кого из обитающих здесь существ, и в конце концов добралось до замёрзшего склона, с которого открывался вид на место, куда не могло проникнуть даже присутствие.       Кристальная Империя, сердце, защищавшее еë от любой черноты, которая могла бы представлять угрозу. Именно на этом склоне в одиночестве сидел король Сомбра, глядя на город, в котором родился, и суровыми глазами вспоминал последствия входа в город.       Он всë ещë был полон решимости попытаться сделать это, избавиться от мучительного изгнания, навязанного ему, и вернуть свои владения. Это было бы великолепно: рабы, принадлежащие ему по праву, склонятся перед ним, когда эта маленькая розовая принцесса и еë грубоватый принц с самыми низменными генами его семьи покинут его трон.       Но как только он подумал о подобном действии, оно вылетело из его головы, словно бушующая вокруг него метель. Он мог спланировать действия в обход Кристального Сердца; он уже делал это раньше. В его силах было вернуть своë королевство… Но сердце его больше не слушалось. Даже самые мимолетные мысли об этом вызывали в нëм образы лавандового аликорна и неизбежных слëз, которые текли по еë щекам. Эта мысль наполняла мага сожалением, как никакая другая, разделяя гипотетическую боль, которую он причинит Твайлайт Спаркл, если откажется от своего обещания.       Но, к его возмущению, это была уже не единственная причина. Теперь подобные мысли приводили его и к той навязчивой точке зрения, которую так старательно пыталась вбить в него внучка. И теперь он задавался вопросом, оправданы ли такие усилия по еë защите, мог ли он при выбранном им пути достичь счастливого конца для кого-либо из них. Что его действия были ошибочными.       Сомбра зарычал, яростно тряся головой, чтобы избавиться от этого глупого убеждения. Этот трон должен был принадлежать ему. Он был их королëм. Почему его должно волновать, что случится с теми, кто встанет на его пути? Они не имели значения, важна была только безопасность его самого и тех, кого он держал рядом.       Но что, если она была права? Что, если его невнимание к судьбам подчинённых с самого начала обрекало на счастье его самого и безопасность его семьи? Что, если в еë словах была хоть какая-то доля правды? Может ли дружба на самом деле… быть чем-то, о чëм стоит подумать?       Нет, это было нелепо. Это была фантазия. Фарс. Что-то, что всегда заканчивается неудачей.       Но когда его собственный путь был успешным?       Эти вопросы давно терзали короля. Он снова и снова прокручивал их в голове, вспоминая последнюю встречу с Твайлайт и даже раньше. Она всегда была так уверена в своих утверждениях, что это просто бесило. И, в конце концов, еë самоотверженность победила его эгоизм. Даже еë падение в Миднайт было вызвано желанием защитить многих, а не доминировать ради безопасности немногих. И она была на свободе, принцесса Эквестрии, счастливая и довольная своим выбором. «Принцесса Дружбы», как еë теперь называли. Как же это подходит.       Больше всего ему хотелось просто снова поговорить с ней. Он всегда наблюдал за ней, но никогда не вмешивался с того самого дня, когда послал ей ожерелье в качестве последнего жеста любви.       Несколько раз он был близок к этому. Очень близко. Спустя несколько месяцев после его отъезда этот высокомерный кентавр попытался сожрать всю магию в Эквестрии, чтобы подпитать свое эго. Он гордился еë боевым мастерством, когда она сражалась с ним, но то, что она всë бросила, показалось ему оправданием всего его пренебрежения к дружбе. Она проиграла из-за своих друзей… или так казалось.       Но прежде чем он, наконец, дождался своего часа и напал на этого «лорда Тирека», она удивила его ещë раз. Дружба… победила. Она и еë друзья, обладая большей магической силой, чем Сомбра мог себе представить, с лëгкостью отбросили чудовище и уничтожили всë, что оно натворило.       И это было не в последний раз.       Культ «против кьютимарки» и тот, кто стал еë личным учеником. Тот, кто, как и сам Сомбра, искал власти, чтобы залечить старые раны, нанесëнные неудачной дружбой. Ещë одна, кого Твайлайт изменила, сделав тем самым кобылу ещë счастливее.       Перемена настроения Старлайт Глиммер действительно вызвала усиление бури внутри Сомбры.       Потом были чейнджлинги. Их королева, как и Сомбра, отказалась от их предложения искупить вину и тоже исчезла в пустыне. Для того, кто так привык находиться в многочисленном улье, он мог лишь представить, что она пребывает в аду, где безумие когтями впивается в еë разум. Между тем, оставленные ею чейнджлинги процветали как никогда прежде.       Твайлайт даже спасла старого дурня Старсвирла. Она превзошла все ожидания, которые он возлагал на своего потомка.       И всего этого она добилась, не прибегая к полному контролю. Она защитила всë, что было ей дорого, там, где он потерпел неудачу на каждом шагу. Благодаря еë действиям их род будет продолжен, а еë путь под светом дружбы сделал для неë больше, чем могла бы сделать тьма. Тень, конечно, всë ещë была еë частью. Она носила его дар, и он чувствовал эту силу в ней даже на расстоянии. Но всë, что она имела, она использовала на благо других, даже еë тëмная магия была направлена на благо света.       Как это могло быть?! Как она могла быть права? В прошлом он уже пробовал дружбу на вкус, и она привела его к слабости и несчастью! Что он сделал не так? Что это за обман?!       И как он, сам Король Теней, покоритель Кристальной Империи и убийца королевы Аморы и великого Харрикейна, мог даже подумать о том, чтобы вернуться и попробовать это самому!       Сомбра в ярости и страхе вскинул копыто, запустив в него нить тëмной магии, от которой лëд и снег разлетелись по ветру.       Он не мог вернуться к ней. Это причинит ей боль. И ему самому. Он не мог научиться дружбе, после всего, что он сделал! Это не сработает! Не для него, это… он…       Сомбра оглянулся на Кристальную Империю, и в его голове пронеслись воспоминания о Рэдиант Хоуп. Вскоре еë облик превратился в облик Твайлайт, и в его сердце зародилась тоска.       И пока его внутренний конфликт бушевал, а страдания единорога стремительно достигали предела, за ним наблюдало нечто. Сомбра не видел его, не слышал, но он был рядом. Оно с неудовольствием наблюдало за тем, как всë ярче разгорается огонëк, — разочарование для того, кто был так многообещающ.       Но пока что он просто смотрел, как Сомбра сидит на снегу, как неопределенное будущее ожидает того, кто когда-то был тираном. Когда солнце село за горизонт и наступили сумерки, он всë ещë метался между старой ненавистью и воспоминаниями об одной кобыле, требовавшей перемен.       Искра во тьме.       И тьма в сумерках.

******************************************************