Мандариновый кот

Юнги редко спит днем в человеческой форме, предпочитая свернуться котом где-нибудь в ворохе одеял или наоборот растянуться на теплой батарее. Чонгук первое время терял его в квартире из-за таких резких смен формы и даже однажды решил, что Юнги ушел от него, когда не застал того дома. Рыжий кот тогда очень недоуменно вышел на чужой бубнеж, обвиняющий мандарины во всех смертных грехах. Чонгук объедался ими и причитал, что Юнги его бросил, а заметив кота, кинулся его так крепко обнимать, отчего чуть не получил когтистой лапой по лицу. Выводы кот сделал и теперь спал лишь в известных местах, либо не спал вовсе, хотя по большей части ему больше нечем было заняться. Погода последнее время была слишком пасмурной и сонливой, отчего отлипать от горизонтальной поверхности хотелось меньше всего, да и единственное, чем он занимался — мог выйти на площадку погонять мяч, позакидывать его в корзину под вопли восхищенных детей и с гордым видом вернуться обратно к Чонгуку, который часами мог не отлипать от ноутбука, занимаясь своей работой. Но сегодня Чонгук освободился значительно раньше, закончив большую часть за ночь, и с чистой совестью хотел провести со своим котом побольше времени, особенно когда тот оставался человеком. Когда они начали жить вместе, Юнги первое время еще долго обращался в кота при любом удобном случае, аргументируя это тем, что так он занимает меньше места и охранять мандарины так гораздо удобнее. Чонгук не вмешивался, но каждый раз тихо восхищался, когда вместо наглого кота его встречал не менее наглый рыжий парень, который в его вещах (за неимением собственных) выглядел ну очень комфортным. Домой наконец хотелось возвращаться. Чонгук подкрадывается со спины, заваливаясь к Юнги на кровать, и жмется всем телом ближе, стискивая парня как мягкую игрушку. Тот почти что по-кошачьи урчит что-то про надоедливых человечишек, но не отодвигается, позволяя себя обнимать. Они лежат так какое-то время, пока Чонгуку не становится скучно, и тактильность вновь просыпается в нем, заставляя руки блуждать по чужому телу. Он скользит по бокам, носом потираясь о шею Юнги, а потом засовывает руку в карман толстовки, чтобы прижать к себе ближе. Пальцы тонут в горстке цветных бумажек, которые при внимательном рассмотрении оказываются пластырями. — Откуда опять так много? Юнги пожимает плечами, не открывая глаз, и льнет спиной ближе, когда чувствует, что Чонгук отстранился, рассматривая содержимое его карманов. — Нашел. — Юнги, — Чонгук садится в кровати, недовольно смотря на абсолютно не заинтересованного в спорах человека. — Я же просил тебя больше не воровать. Я и сам могу тебе их купить! — А может я краденые хочу? Юнги недовольно сопит, переворачиваясь на спину. Если бы сейчас он был в форме кота, обязательно раздраженно ударил бы хвостом по кровати. Возможно отчасти он понимал, что не прав, но признать это не мог, да и попросту не хотел. Не банк же он грабит, в самом деле? Какая-то нездоровая любовь к цветным пластырям появилась у него еще в подростковом возрасте, когда еще будучи более шебутным, он постоянно влезал в драки, лазал по деревьям (и не только будучи котом), да и просто влипал в неприятности, занимаясь мелким воровством. Он кажется прошел через все стадии, когда ты крадешь что-то ради веселья, спора, адреналина, выгоды и вынуждено для пропитания. Будучи оборотнем, справляться с мелкими кражами было проще всего, особенно когда все нужное люди сами отдавали тебе добровольно. Все началось с воровства мандаринов, которые так и манили своим запахом и отталкивали неоправданно высокой ценой. Будучи ребенком в чужом городе, без заработка и постоянной крыши над головой, но с теплыми воспоминаниями о детстве и мандариновой плантации дяди, плохие и очень необдуманные идеи приходили в его голову. Юнги никогда не забудет, как опасно заходить на чужую территорию и как больно дерутся другие коты. Но мир не без добрых людей. Его пораненного, но не теряющего надежды однажды вновь поесть вкусных мандаринов, нашла маленькая девочка, чья мама выбирала фрукты у той лавки. Она присела рядом, погладила, а заметив свежую царапину на голове, что контрастировала с рыжей шерстью, достала ярко-зеленый пластырь из кармана и наклеила на него. — Киса, не болей, — звучит в памяти слишком отчетливо до сих пор. К той мандариновой лавке он больше никогда не подходил, а царапины заживали быстро, зато любовь к цветным пластырям вспыхнула внезапно и больше не утихала никогда. Он даже честно пытался их покупать, но ран становилось больше, а денег на пластыри меньше, поэтому пришлось вернуться к тому, с чего начинал. Чонгук всегда отчитывал его, когда замечал новые пластыри, которые берутся как из шляпы фокусника. И хоть Юнги ими обклеивается постоянно, обклеивая и его, но их количество кажется никогда не уменьшается. Слишком милая, но весьма нелегальная привычка и любовь к цветным пластырям.

•••

Когда посреди ночи Чонгук вваливается в дом с огромной коробкой, он гремит всем чем можно, да так шумно, что, наверное, будит всех соседей. Даже Юнги, дремавший в его отсутствие, выходит к нему настороженно в форме кота, прижимаясь всем собой к стене. Все же боевыми навыками он не владел и никаких шансов против маньяка у него бы не было, хотя и грабителя он бы не потянул. А вот в кошачьей ипостаси он мог бы пустить в ход когти и отвоевать эту квартиру. В теории. Чонгук приветственно машет коту и раздевается дальше, больше не обращая внимания на коробку, будто ее и нет тут вовсе. Только вот Юнги она покоя не дает и он заинтересованно подходит ближе, обнюхивает ее и залезает сверху, оценивая габариты. Однозначно он мог сказать одно — не мандарины. Кот даже хотел разочарованно уйти обратно в спальню, но Чонгук опередил его, подхватив вместе с коробкой. — Если ты будешь смотреть на нее, она так не откроется, — уже в комнате Чонгук кивает на коробку и тактично отворачивается, позволяя Юнги обратиться обратно в человека. Накинув валяющийся рядом халат, сброшенный в попытке обороны квартиры, Юнги садится перед коробкой и тянет скотч на себя, нетерпеливо ее открывая, но на многое не рассчитывая. Там однозначно точно не мандарины, значит это не что-то очень интересное, но Чонгук слишком его интригует своими подозрительно горящими глазами. Внутри коробки оказывается еще очень много маленьких коробочек, что сначала вызывают недоумение, но, подцепив одну, Юнги не может поверить увиденному. На упаковке нарисованы цветные пластыри. И на всех других коробочках тоже, которые Юнги начинает судорожно открывать, не веря. Возможно он все еще спит, а Чонгук не вламывался ночью с огромной коробкой в их прихожую. — Ты где их взял? — шепчет чуть хриплым голосом, все еще смотря на пластыри в своих руках. — Украл, — шутит Чонгук с серьезным лицом. И падает на спину под тяжестью одного оборотня, который налетает на него так стихийно, что Чонгук даже не успевает сообразить, чуть не ударяясь головой об пол, но его лицо обхватывают чужие ладони и покрывают кучей маленьких поцелуйчиков. Он тихо смеется, обнимая Юнги за талию и притягивая ближе, позволяя уткнуться носом в его шею и побубнить о том, какой Чонгук все же несносный, но слишком хороший для одного рыжего кота.